Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)

Они свернули на Сент-Мартин-лейн.
– Но почему вы не привезли моего мужа на Генриетта-стрит? – спросила Кэтрин.
Вил бросил на нее взгляд:
– По той же причине, почему мы идем пешком: повсюду толпы народа. Да мы бы целую вечность выбирались из парка, даже если бы нашли экипаж. Кроме того, Уоллингфорд-хаус намного ближе. Мы попали туда прямо из парка, вошли через ворота в сад герцога.
  
– А как же слуги его светлости? Они не…
– Не беспокойтесь. Меня там прекрасно знают, – заверил Кэтрин спутник. – Не сомневайтесь, слуги герцога хорошо позаботятся о господине Хэксби.
Дальше они шли молча. На улице стало более шумно. Попадалось много пьяных, – казалось, весь Лондон сегодня веселится. Кэт была даже рада, что Вил шел рядом. Его рост, угрожающий вид и шпага защищали ее от непрошеного внимания.
– У моего мужа случился приступ? – повысив голос, чтобы ее было слышно, спросила она. – Он упал?
– Нет, но господин Хэксби потерял сознание. Он бы упал, я полагаю, если бы мы с Ривсом не подхватили его.
– А доктора вызвали?
– Еще нет. Мне показалось, ему стало немного лучше, когда я уходил за вами.
– Он может говорить?
– Конечно. Супруг звал вас.
Кэтрин отвернулась, чтобы лицо не выдало ее чувств. В последнее время она слишком часто сердилась на мужа, забыв, как добр был он к ней.
– Вы слышали? – сказал Вил. – В Мурфилдсе беспорядки. Подмастерья нападают на публичные дома. Стоит такому безобразию начаться, и дальше оно уже распространяется как чума. Потому улицы так запружены.
Они миновали церковь Сент-Мартин-ин-зе-Филдс и вышли к Королевским конюшням и Чаринг-Кросс. Уоллингфорд-хаус открылся им во всем своем старомодном великолепии, а за ним – огни и дымящие трубы Уайтхолла. Господин Вил повел Кэтрин к той стороне особняка, которая примыкала к Весеннему саду, где в стене, окружающей территорию, имелась калитка. Она была заперта, но он постучал в оконце и тихо сказал что-то человеку, который открыл его, а затем снова закрыл.
Их впустили в просторный служебный двор, который освещался фонарями. Несмотря на поздний час, в большинстве окон горел свет и повсюду сновали слуги.
– У герцога сегодня гости? – поинтересовалась Кэт.
– У герцога всегда гости, – ответил Вил. – Он считает своим долгом дворянина быть любезным по отношению к тем, кому повезло меньше.
Что-то в спокойной уверенности Вила напомнило Кэт ее покойного отца и его друзей. Возможно, как и они, этот человек жил в своем мире абсолютных ценностей и не понимал, как другие могут их не разделять. Вил провел ее в холл. У подножия лестницы на стуле сидел лакей. Увидев их, он вскочил.
– Проводи леди в Белую гостиную, – велел Вил и обернулся к Кэт. – Господин Хэксби там. Я вскоре к вам присоединюсь.
Ошарашенная, Кэт только кивнула. Вил открыл дверь и исчез.
Лакей поклонился и взял свечу:
– Прошу следовать за мной, мадам.
Он привел женщину на второй этаж, отворил дверь и отступил, давая ей пройти. Раздался взрыв смеха. Кэт остановилась на пороге, обескураженная смехом и ослепленная светом множества свечей.
Она оказалась в большой квадратной комнате, которая сияла белым и золотым, с ковром глубоких красных и синих оттенков на полу. Ее муж сидел в кресле у камина с бокалом вина. Перед ним стоял Ричард Кромвель, а Элизабет сидела рядом на софе, напротив Хэксби. На столе у окна виднелись остатки обильного ужина.
Все трое повернули голову и уставились на Кэт. Улыбки разом исчезли с их лиц. У Кэтрин возникло неприятное чувство, что ее появление расстроило приятную компанию.
– Дорогая, – произнес муж, глупо улыбаясь, – иди согрейся у огня.
– Но, сэр, – ответила она, входя в комнату, – господин Вил сообщил мне, что вы лишились сознания в парке и очень плохо себя чувствуете.
– Это, наверное, от голода, – пояснил он. – Ты не так поняла господина Вила. Он сказал, что господин Кромвель здесь и хочет меня видеть, узнать новости о нашей экспедиции. Естественно, я не мог ему отказать.
Тут сам Кромвель вышел вперед и поклонился ей:
– Мне очень жаль, мадам, что предприятие наше оказалось бесплодным, но я чрезвычайно рад, что вижу вас в добром здравии. Господин Хэксби сказал, что вас чуть не обнаружили в Кокпите и что ему пришлось покинуть место без вас.
– О Кэтти! – Элизабет протянула к ней руки. – Скажи, ты нашла это?
Кэтрин не ответила. Она подошла к мужу и встала рядом:
– Господин Вил сказал мне, что вы больны. Для чего он это сделал?
На мгновение Хэксби растерялся при виде ее гнева, а потом проговорил:
– Дорогая, успокойся. Мы не одни.
– Зачем было лгать?
– Ш-ш-ш! Ты ведешь себя неприлично. Просто господин Вил проявил осторожность. – Он взглядом указал на Кромвеля. – Не мог же он рисковать, называя определенные имена.
Кромвель прочистил горло:
– Простите меня, мадам. Это моя вина. Прежде всего, я не должен был впутывать вас и господина Хэксби в свои личные дела.
– Но ты ведь не против помочь нам, да, Кэтти? – Элизабет встала. – Ну же, не сердись! Давайте все поцелуемся и помиримся.
– Я не понимаю, – сказала Кэтрин, отталкивая ее. – Всего несколько часов назад вы жаждали обрести то, что госпожа Кромвель спрятала в Кокпите. Вы не доверяли герцогу Бекингему и страшились того, во что он может вас вовлечь. А теперь вы спокойно пируете в его доме. И похоже, нисколько не расстроились, что не нашли то, что искали.
– Кэтрин! – вскричал Хэксби. – Что ты себе позволяешь?! Ты ставишь свои суждения выше моих? Выше суждений господина Кромвеля?
Она пропустила слова мужа мимо ушей:
– Да я смотрю, герцог вас всех просто околдовал.
– Я понимаю, мадам, вашу обескураженность, – произнес Кромвель голосом сладким и приторным, как кизиловый джем. – Это вполне естественно. – (Она повернулась к нему, готовая ответить резкостью.) – Позвольте мне объяснить. Я вовсе не потерял надежду найти матушкино наследство, просто сейчас необходимость обрести его стала не столь настоятельной, как прежде. – Он улыбнулся Кэт, и она увидела на его лице облегчение. – Герцог проявил щедрость и ссудил мне приличную сумму, очень приличную – он называет это подарком, но я, разумеется, не могу принять ее в качестве такового. Это удовлетворяет мои нынешние нужды. Кроме того, его светлость походатайствовал за меня перед королем.
– С чего это вдруг?
– Ну, во-первых, в благодарность за услуги, которые я оказал Бекингему много лет назад. А во-вторых, ему необходима моя поддержка сегодня и в будущем. Хотя я не понимаю, чем могу ему служить, ибо…
– Ну что вы, сэр! – перебила его Элизабет. – Не стоит себя принижать. Джентльмены, с которыми вы встречались днем, высоко ценят вас, разве не так? И герцог, разумеется, тоже. Ваша роль в их деле чрезвычайно важна. Полагаю, все они искренне верят в добрые помыслы Бекингема. Как, впрочем, и вы сами.
Кэт переводила удивленный взгляд с Элизабет на Кромвеля, а с Кромвеля на своего мужа. Все трое улыбались ей, приглашая разделить их радость. Ну почему, подумала она, люди так легко верят в то, во что хотят верить? Все, что происходило в этом доме, слишком уж смахивало на государственную измену, а Бекингему можно было доверять не больше, чем переменчивой английской погоде.
– Ну вот, теперь все прояснилось, – улыбнулся Кромвель. – Позвольте предложить вам, мадам, бокал вина. Вы голодны?
– Нет, – ответила Кэтрин, тотчас поняв, что это неправда, и взглянула на Хэксби, который допивал свое вино. – Нам с мужем пора домой.
– Нет нужды спешить, – возразил господин Хэксби, протягивая ноги к огню. – Никакой.
И тут лакей распахнул дверь и в комнату вошел герцог. Бекингем был одет роскошно, словно бы собрался на бал. Он весь блестел в отраженном свете свечей.
  
– Какая прелестная компания! – воскликнул он. – Я так рад, что и госпожа Хэксби тоже к нам присоединилась.
Герцог низко ей поклонился, будто она была гранд-дамой. В ответ Кэтрин машинально сделала реверанс.