Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)

Но, увы, мальчик сказал, что господина Марвуда дома не было и он отдал письмо слуге.
В ту ночь Хэксби спал более беспокойно, чем обычно. Кэт лежала рядом без сна и считала часы до рассвета. Когда наконец настало утро, они со служанкой помогли мужу одеться в его лучший костюм, тот самый, в котором он был на обеде в Хаттон-Гардене. После завтрака господин Хэксби удалился в свою личную каморку. Когда он вышел оттуда, у него в руках была потертая кожаная папка. Кэт усадила супруга в кресло в гостиной у огня.
  
– Поставь у камина еще кресло для госпожи Далтон, – велел он, – и для госпожи Кромвель тоже.
– Хорошо, сэр, – не стала спорить Кэтрин, – мы так и сделаем. Но сперва посидите, отдохните.
На удивление, он послушался. Но папку из рук не выпускал. Хэксби прижимал ее к себе, как ребенка. Даже когда старик задремал и из уголка рта у него потекла слюна, он крепко сжимал папку.
Только в четверть двенадцатого прибежал мальчик привратника и сообщил, что к дому подъехал наемный экипаж. Не без труда Кэт уговорила господина Хэксби оставаться на месте, пока они с Бреннаном спустятся вниз, чтобы встретить гостей.
Однако Элизабет Кромвель уже поднималась по лестнице вслед за мальчиком.
– Кэтти! – воскликнула она, устремляясь навстречу. – Дорогая! Как давно я тебя не видела!
Элизабет сопровождала вовсе не госпожа Далтон, а ее отец.
На площадке лестницы гостья обняла хозяйку с такой силой, что ударилась скулой о рот Кэт, отчего та прикусила язык. Кэтрин присела в реверансе перед Кромвелем, выдававшим себя за господина Кранмора, который смотрел на нее, уцепившись обеими руками за перила.
– Госпожа Хэксби? – спросил он неуверенно, словно бы сомневался, что это она. – К вашим услугам, мадам.
– Мы сердечно рады видеть вас, сэр, – сказала она заученно. – Мой муж ждет наверху. Он просит прощения, что не спустился встретить вас. Господин Хэксби сегодня неважно себя чувствует.
– Господин Кранмор так выручил меня, – громко объявила Элизабет. – Госпожа Далтон подхватила простуду, и он любезно предложил сопровождать меня вместо крестной.
Кэт представила Бреннана. С надутым видом он искоса бросил взгляд на Элизабет, словно бы оценивая ее чары, а затем уставился себе под ноги. Обмениваясь дежурными комплиментами, все четверо медленно поднялись на следующий этаж, где располагались жилые комнаты. Бреннан распахнул дверь в гостиную, поклонился и удалился.
Хэксби уже был на ногах. Он с трудом отвесил поклон вновь прибывшим и пробормотал что-то насчет того, что считает великой честью снисходительность, проявленную госпожой Кромвель.
– Что вы, сэр! – воскликнула она с лукавой ноткой в голосе. – Мы же все здесь друзья, я надеюсь.
Служанка унесла плащи Элизабет и ее спутника. Несколько волнительных минут ушло на то, чтобы рассадить гостей к удовлетворению господина Хэксби и подать им угощение, что он считал неотъемлемой частью долга хорошего хозяина.
Воспользовавшись этой суетой, Элизабет наклонилась так близко к Кэт, что та почувствовала ее дыхание на своей щеке.
– Отошлешь служанку, когда с этим будет покончено, хорошо? Мы хотели бы обсудить кое-что конфиденциально.
Кэт улыбнулась и кивнула, подумав: «Я так и знала, что вы с отцом приехали не просто так».
Когда они остались вчетвером, повисла пауза. Элизабет бросала взгляды на дверь, желая убедиться, что служанка, уходя, хорошо закрыла ее. Сегодня она была одета более богато, чем прежде, словно бы желая напомнить всем, какое высокое положение занимала когда-то. Господин Хэксби бросал на нее восхищенные взгляды, наивно полагая, что никто этого не замечает.
Господин Кранмор снял свои зеленые очки и поднялся на ноги.
– Сэр, – начал он, обращаясь к Хэксби. – И вы, мадам. – Он повернулся к Кэт. – Боюсь, я не был с вами до конца откровенен. Если позволите, я исправлю ошибку.
Хэксби перестал теребить завязки своей папки. Он выглядел озадаченным:
– Я не понимаю, сэр. Планы Кокпита…
– Простите меня. Одну минуту. – Гость говорил тихо, но голос его звучал все увереннее; он распрямил плечи, а лицо без очков выглядело моложе. – Здесь, в Лондоне, я нахожусь в щекотливом положении, хотя, видит Бог, и не совершил ничего плохого.
– Ничего плохого? – повторил Хэксби. – Но тогда почему…
– Я не совершил никакого преступления, сэр, уверяю вас, и не хочу причинить вам ни малейшего вреда. Но я решил, что, прежде чем полностью вам довериться, будет лучше – лучше для всех нас, я имею в виду, – познакомиться ближе, не открывая моего настоящего имени. – Он положил очки на стол. – Хотя, видит Бог, несчастья так изменили меня, что никакие маски не нужны.
– Господин Кромвель, – сказала Кэт.
Гость бросил на нее взгляд:
– Да, госпожа Хэксби, вы правы. – Он снова повернулся к Хэксби, тот сидел с открытым ртом, и его трясло. – Прошу, сэр, не волнуйтесь. Для этого нет причин.
– Милорд, – вымолвил Хэксби слабым голосом. – Ваше… ваше высочество.
– Прошу вас, сэр, не надо титулов. Теперь я частное лицо и был таковым все эти десять лет. Я, собственно, никогда и не желал быть кем-то другим. – Кромвель замолчал, чтобы прочистить горло. – И я верен королю, как любой другой.
Элизабет взяла его руку в свои:
– Ах, мой бедный дорогой отец. – Она посмотрела на Хэксби. – Разлука с семьей для него невыносима. Он не видел нас почти восемь лет.
Кромвель улыбнулся дочери:
– Сейчас мне ничего не нужно, кроме семьи и некоторых средств, чтобы жить как подобает джентльмену, в относительном комфорте. На самом деле меня всегда привлекало тихое и мирное существование в кругу родных.
Кэт не сводила с него глаз, пытаясь сопоставить то, что она видела, с детскими воспоминаниями о редких встречах с отцом Элизабет. Это оказалось нелегко. Тогда он не носил бороду и усы, да и за прошедшие годы, разумеется, добавилось морщин на лице и седины в волосах. Ей почудилось некоторое сходство Ричарда Кромвеля с его знаменитым отцом Оливером – нос и очертания рта.
– Я видел вас в Уайтхолле в те времена, сэр, – произнес Хэксби. – И иногда в Сити. Вы, конечно же, меня не помните.
Кромвель улыбнулся ему:
– Знаете поговорку, господин Хэксби: «Многие знают дурака Тома, а сам он лишь немногих». Мне же хуже.
Учтивые слова. Кэт почти прониклась симпатией к этому человеку. Ей нравилось, что он больше не скрывал от них, кто он такой. Но она не могла не думать об опасности, которая грозила им из-за присутствия бывшего протектора. Более того, не было оснований полагать, что ему можно доверять. Притворство Кромвеля не внушало доверия.
А потом Кэтрин вдруг все поняла и с прямотой, которая ее саму удивила, проговорила:
– Для чего, сэр, вы с Элизабет подстроили нашу якобы случайную встречу? Именно так ведь все и было, не правда ли? Вы хотели познакомиться с моим мужем. Вы узнали, где он живет. Заранее выяснили, что он женат и кто его жена. Элизабет рассказала вам, что мы играли вместе в те давние дни, когда вы знали моего отца. И…
– Кэтрин! – прервал ее Хэксби. – Разве можно так грубо разговаривать с господином Кромвелем. Ты ведешь себя неподобающим образом.
– Как и он сам, и его дочь! Они ведь все заранее спланировали, сэр! – резко выпалила Кэт и снова повернулась к Кромвелю. – Итак, вы узнали, где мы живем, и поручили остальное Элизабет. Она выследила меня и представила все так, будто мы случайно встретились на Флит-стрит.
У Кромвеля хватило совести сделать вид, будто ему стыдно.
– Вы вправе гневаться, мадам. Но это я во всем виноват, а не Элизабет. Боюсь, в последние годы я сделался слишком подозрительным и осторожным. Я никому и ничему не верю. Я понимаю, что поставил вас в трудное положение, и сожалею об этом.
  
– Что вы, сэр, – возразил Хэксби. – Хоть я и польщен, но, право, не понимаю, зачем вы искали знакомства со мной.
– Ему нужны планы Кокпита, – бросила Кэт. – Зачем же еще?