Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)

– Не могу обещать, что мы сможем прийти. Мой супруг неважно себя чувствует и редко выходит из дому, разве только по работе.
Элизабет вдруг резко высунулась из окна, держась за рейку, на которой крепилась штора. Она попыталась поцеловать Кэт в щеку. Однако вместо этого угодила старой знакомой в глаз полями своей шляпы. Кэт отшатнулась, вскрикнув от боли и неожиданности.
– Ой, извините! – смутилась Элизабет. – Я такая неловкая. Прошу, простите меня.
  
– Ничего страшного, – произнесла Кэт, чувствуя, что глаз слезится.
Молодая женщина выглядела такой несчастной, что Кэт была просто не в силах на нее сердиться. Она вспомнила, какой неуклюжей Элизабет была в детстве: вечно проливала молоко, наступала на подол своей юбки. Да она и сейчас еще почти ребенок. Элизабет ведь моложе Кэт, значит ей не больше семнадцати-восемнадцати лет.
– Так вы отобедаете с нами? – настаивала Элизабет, ее щеки еще больше порозовели. – Я не отпугнула вас своими оплошностями? Кэтрин, пожалуйста, скажите «да».
– Да, если вы этого хотите, – проговорила Кэт, испытывая жалость. – С удовольствием.
– Вот и хорошо, Кэтти. Помните? В детстве я называла вас Кэтти, а вы меня – Бетти.
– Ты повстречала на улице госпожу Кромвель? – переспросил Хэксби, хмурясь. – Это что, шутка?
Он был раздражен и говорил громче, чем обычно, и чертежник Бреннан за своим столом в другом конце помещения поднял голову.
– Нет, сэр, – тихо ответила Кэт, пытаясь сдержать недовольство. – Я и впрямь видела сегодня Элизабет Кромвель.
– Да неужели? А разве ты не слышала, что ее светлость, супруга лорд-протектора, скончалась три года назад? – Временами, когда Хэксби одолевала болезнь, он разговаривал жестким ироническим тоном. – Или ты имеешь в виду ее дочь Элизабет, миледи Клейпол? Так та умерла еще раньше. Что за чушь!
– Я имею в виду внучку Оливера, сэр. Старшую дочь Ричарда, последнего протектора. Мы с ней в детстве играли вместе.
Хэксби уставился на жену, открыв рот. Нос у него покраснел, и на кончике висела капля влаги. Бедняга страдал от простуды, и это еще сильнее портило его характер, который и так становился все более переменчивым. Из-за болезни муж Кэтрин сделался непредсказуемым и часто гневался. Правда, он не всегда был таким. К сожалению, этим утром Хэксби был не только раздражительным, но и относительно бодрым. А потому решил выяснить все подробности:
– Ты… знала протектора и его семью?
– Мой отец часто виделся с Оливером, он был знаком и с Ричардом тоже, но дружил с Генри, его младшим братом. Иногда папа брал меня с собой в Уайтхолл.
Когда Кэт вспоминала те дни, что случалось редко, ей представлялось, что воспоминания эти принадлежат кому-то другому. Ей казалось нереальным, что молодая жена престарелого землемера когда-то была наследницей немалого состояния, а ее родители близко знали Кромвелей. Ее отец был одним из самых богатых каменщиков в Лондоне, а мать происходила из семьи Эйр, мелкопоместных дворян из Саффолка. Во время войн против короля Ловетты и Эйры были убежденными сторонниками парламента, а позже Кромвеля. Томас Ловетт стал одним из цареубийц, подписавших смертный приговор Карлу I.
– Сказать по правде, мне бы хотелось, чтобы Оливер был жив, – пробормотал Хэксби.
– Тише, сэр.
– Я знаю, что король вернулся, и, разумеется, мы его верные подданные. Но в те давние времена, когда нами правили благочестивые люди, а Англия занимала почетное место среди стран Европы, все-таки было лучше. И во всем этом была заслуга Оливера Кромвеля.
– Времена изменились, сэр. Оливера Кромвеля больше нет, да и сын его сложил с себя полномочия лорд-протектора. А госпожа Элизабет хочет возобновить со мной дружбу.
– Почему бы и нет? – Хэксби выпрямился в кресле.
– Элизабет сказала, что намерена пригласить нас на обед в дом ее крестной в Хаттон-Гардене. Она там остановилась.
Хэксби вытер нос рукавом рубашки.
– Мы примем приглашение. Для меня большая честь отобедать с внучкой самого Оливера.
– Не уверена, что это благоразумно. Несмотря на то что членам семьи бывшего протектора разрешено мирно жить в Англии, вам не стоит появляться в их обществе. Кромвелям настоятельно рекомендовали не показываться в Лондоне.
– По какому праву ты решаешь, что благоразумно, а что нет? – набросился на жену Хэксби. – Или забыла, что я твой муж? Забыла, чем мне обязана?
– Нет, сэр. Я этого никогда не забуду.
Воцарилось молчание. Кэт слышала, как перо Бреннана царапало бумагу. Он составлял список пиломатериалов и прочих необходимых вещей для строительства зданий в Драгон-Ярде: то был основной заказ, над которым они сейчас работали. Чертежник наверняка слышал, о чем говорили супруги, хотя бы частично.
Хэксби закрыл глаза. Временами его внезапно одолевала усталость. Кэт выжидала, надеясь, что муж задремлет.
Но он резко открыл глаза и спросил:
– Она знает, где нас найти?
– Госпожа Кромвель?
– Кто же еще? Ты объяснила ей, где мы живем?
– Да, сэр. Разумеется, объяснила.
Я сегодня же напишу вам и назначу день. Пришлю приглашение в дом со знаком розы.
Глаза старика снова закрылись, и вскоре дыхание Хэксби замедлилось и стало ровным. Рот у него открылся, и он захрапел.
– Что насчет дымовых труб, госпожа? – понизив голос, спросил Бреннан. – Заказывать дополнительные опоры для внутренних рам?
– Решайте сами, – рассеянно бросила Кэт.
Она все еще стояла за креслом мужа, хотя ее ждала уйма дел. Да, Кэт сказала Элизабет Кромвель, что они живут на Генриетта-стрит, неподалеку от Ковент-Гарден, однако не уточнила, где именно. Но откуда же тогда Элизабет узнала про дом со знаком розы?
– Слышали новости? – спросил Бреннан, когда пришел в чертежное бюро в субботу утром. – В четверг в Барн-Элмсе состоялась ужасная дуэль. Весь город только об этом и говорит.
– Между кем и кем? – поинтересовалась Кэт.
– Между графом Шрусбери и герцогом Бекингемом. – Бреннан осклабился, показав зубы, и стал еще больше, чем обычно, похож на облезлого лиса. – О причине догадаться нетрудно.
– Что такое? Какая причина? – Хэксби приставил ладонь к уху, хотя со слухом у него все было в порядке. – Говорите громче, молодой человек.
– Как, хозяин, неужели вы не знаете? Всем известно, что миледи Шрусбери видится с герцогом чаще, чем с собственным мужем. И днем и ночью, если вы понимаете, о чем я.
– Двор стал рассадником порока, – заявил Хэксби. – Аристократы ведут себя как мартовские коты, несмотря на все их утонченные манеры. При Оливере этого бы никогда не допустили.
– Тише, сэр, – прошептала Кэт.
Ее вчерашняя встреча с Элизабет Кромвель открыла шлюзы воспоминаний мужа и выпустила поток ностальгии по временам Республики и протектората.
– Но это правда. И рано или поздно дьявол воздаст должное нечестивцам.
– В дуэли участвовали не только Шрусбери и Бекингем, – выпалил Бреннан, которого аж распирало от новостей. – У каждого из них было по два помощника. Так что всего сражалось шестеро джентльменов. Один, его фамилия Дженкинс, убит, а лорд Шрусбери тяжело ранен и может умереть. Остальные скрываются, включая герцога.
– По моему мнению…
Тут, к счастью, в дверь постучались, и Хэксби не договорил. Пришел посыльный привратника с двумя письмами. Хэксби забрал их и принялся изучать.
– О, это от доктора Рена из Оксфорда. Интересно, что ему понадобилось? – Он взглянул на второе письмо, потом посмотрел на Кэт. – А это тебе. Надеюсь, не очередной счет на немыслимую сумму?
Она взяла у мужа письмо.
  
Хэксби развернул послание Рена и воскликнул:
– Как интересно! Прекрасная новость! Рен пишет, что господин Говард предложил Лондонскому королевскому обществу участок земли в саду возле Арундел-хауса, чтобы построить там здание, где ученые смогут собираться и проводить всякие эксперименты: оснащенное лабораториями, обсерваторией и тому подобным. Пока еще ничего не решено, но доктору Рену нужен предварительный план. Он спрашивает, не желаю ли я ему помочь.