Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)
Я кивал и улыбался, стараясь не показывать растерянности.
– И вы узнали об этом только сегодня?
– Да. – Оливия смотрела на меня широко распахнутыми невинными глазами, и ее взгляд был полон искренности. – Поэтому герцог и нанес мне визит. Мы ведь с ним не чужие. Я знаю Бекса много лет, мы впервые встретились еще при дворе в Брюгге. Мы с герцогом давние друзья.
«Брюгге, – подумал я. – И снова Брюгге». В те времена все трое – король, герцог Йоркский и герцог Бекингем – были холостяками. Отцом Фрэнсис мог стать любой из них.
– Бекс хотел увидеть Фрэнсис своими глазами, и я велела ее привести. Девочка очаровала его, и я убеждена, что он желает ей только добра. Герцог согласен, что Фрэнсис должна получить то, что принадлежит ей по праву, и, более того, так будет лучше для всей Англии. Бекингем уверен, что король тоже даст согласие, как только узнает всю правду. Иначе и быть не может.
И все-таки, каков точный возраст Фрэнсис? Девять лет? Десять?
– В таком случае я был прав, мадам, – произнес я.
– Правы? – Леди Квинси искоса взглянула на меня и чуть улыбнулась. – В чем именно?
– Помните наш разговор в доме госпожи Уорли? – Я внимательно наблюдал за ней. – У вас в спальне.
Оливия отвела взгляд, изображая стыдливость, но я очень сомневался в искренности ее чувств.
– Я предположил, что девочка ваша дочь.
– Да, сэр, вы правы. Фрэнсис родилась до моего первого замужества, когда я служила фрейлиной у леди Хайд, впоследствии леди Кларендон. Я была молода, глупа и впечатлительна. Я легко поддавалась соблазнам, и обмануть меня не составляло труда. Учить меня уму-разуму было некому. Отец умер, а мать вступила в новый брак, и ей стало не до меня.
– А когда Фрэнсис появилась на свет?
Выдержав паузу, леди Квинси снова поглядела на меня, и в кои-то веки в ее манере не чувствовалось ни притворства, ни расчета.
– Ребенка сразу же забрали. Лорд Кларендон и его супруга обо всем позаботились. Меня никто не спрашивал – юной девице, лишенной поддержки, заступничества ждать не от кого. Малышку отдали кормилице, а потом увезли в Англию, к Уорли. Я впервые увидела ее, только когда мы с вами приехали в Хитчем-Сент-Мартин. Но кровь не вода, верно? У матери есть долг перед дочерью.
– У отца тоже.
– Вот именно. – Леди Квинси подалась вперед и коснулась моей руки пальцем, обтянутым перчаткой. – Наконец-то мы добрались до сути. И поэтому, мой дорогой Марвуд, вы, конечно же, не откажетесь сопроводить меня к моему поверенному. Насколько мне известно, один раз вы уже наносили ему визит, однако он был занят и не смог вас принять.
Я удивленно поглядел на нее.
– Вы про господина Тёрнера? – уточнил я. – Из Барнардс-инн? Он ваш поверенный?
Я посетил его контору больше недели назад и предъявил королевский ордер секретарю Фрэнкли. А тот сообщил, что внезапно разбогатевший Олдерли приходил к господину Тёрнеру, чтобы полностью расплатиться с леди Квинси и погасить закладную на дом в Фэрроу-лейн. А заодно Олдерли решил обсудить вопрос, касавшийся брачного договора. Тогда я подумал, что Эдвард намерен сделать предложение некой леди. Однако теперь я понял, что речь шла не о его браке. Но о чьем же тогда?
Карета остановилась у входа в Барнардс-инн со стороны Холборна.
– Попросите господина Тёрнера спуститься ко мне.
Экипаж стоял на дороге, не давая проехать другим повозкам, а я вошел во двор, затем поднялся по лестнице в холле. Секретарь сразу же узнал меня. В его взгляде отразилось смятение.
– Господин Тёрнер занят, сэр…
– Передайте начальнику, что на улице, в карете, его ждет леди Квинси.
Фрэнкли бросил на меня затравленный взгляд. В кабинет Тёрнера он вошел без стука. До меня донесся гул голосов, а затем, поправляя парик, в приемную вышел тучный неопрятный человек – господин Тёрнер собственной персоной. Я узнал краснолицего мужчину с проницательным взглядом, которого мельком видел во время своего предыдущего визита.
– Господин… э-э… Марвуд?
– К вашим услугам, сэр. Позвольте отвести вас к ее светлости.
Мы шумно спустились по лестнице. Когда мы шли по двору, Тёрнер не произносил ни слова, только украдкой поглядывал на шрамы у меня на лице и шее. Он явно не знал, как держать себя со мной. Я открыл перед ним дверцу кареты, и поверенный отвесил леди Квинси неуклюжий поклон. Ее светлость велела ему сесть в экипаж. Забравшись внутрь, он протиснулся в угол напротив нее и сжался так, будто хотел казаться как можно меньше.
– Составите нам компанию, сэр? – к моему удивлению, предложила леди Квинси. – Придется вам сесть рядом со мной.
Она взглянула на поверенного с хитрой улыбкой, тот вздрогнул и попытался улыбнуться в ответ, но волнения скрыть не смог.
– Господину Тёрнеру нужно больше места, чем нам с вами, вместе взятым, – прибавила леди Квинси.
Багровый от стыда, Тёрнер поспешил извиниться. Я сел в карету, и наши с леди Квинси колени оказались прижатыми друг к другу.
– У меня к вам вопрос, сэр, – обратилась ее светлость к Тёрнеру. – Чисто гипотетический. Позвольте изложить вам дело. Английский джентльмен в чужом краю сделал предложение леди, тоже англичанке. Та ответила согласием. При свидетелях они заключили устный договор и в знак помолвки обменялись золотыми монетами. На следующий день англиканский священник обвенчал их в присутствии тех же свидетелей, но ни разрешения на брак, ни официального оглашения помолвки не было. Жених подарил невесте простое золотое кольцо. Юные и пылающие страстью влюбленные не стали откладывать первую брачную ночь и незамедлительно консумировали свой брак. А на другой день джентльмен написал леди письмо, в котором называл ее своей любимой женой и упоминал не только устный брачный договор, но и проведенную вместе ночь. Мне любопытно, считается ли такой брак законным на английской земле?
Тёрнер смущенно заерзал на сиденье. Он взглянул сначала на меня, потом на леди Квинси.
– И да и нет.
– Так не бывает, сэр, – сердито возразила леди Квинси. – Дайте мне определенный ответ.
– В таком случае брак, скорее всего, признают законным. Готовы ли свидетели подписать письменные показания в подтверждение?..
– К сожалению, обоих нет в живых, и священника тоже. Так уж вышло, что все трое умерли во время вспышки чумы.
– А джентльмен?..
– Не желает признавать свое участие в этом деле. Было свидетельство с подписью священника, но джентльмен забрал его себе и, по всей вероятности, уничтожил. Кроме свидетельства леди, единственные доказательства – письмо, написанное его рукой после заключения брака, кольцо и монета. На последней остались следы зубов джентльмена – прежде чем отдать ее леди, он укусил монету и согнул ее в знак обручения.
– Ваша светлость, если кольцо простое, без какой-либо надписи, им можно пренебречь. Оно ничего не доказывает. А следы зубов – это уже интереснее. Конечно, свидетельство весьма необычное, но его вполне можно использовать – при условии, что у джентльмена сохранились зубы и их отпечатки совпадут с отпечатками на монете. Но главный аргумент – письмо. Если подтвердится, что оно написано рукой джентльмена, такое доказательство трудно оспорить. В этом послании он обращается к леди по имени?
– Да. – Леди Квинси позволила себе чуть улыбнуться. – Поскольку брак был заключен тайно, в адресе указана девичья фамилия леди. Однако в самом письме джентльмен называет ее по своей фамилии.
«Да смилуется над нами Господь и все Его ангелы», – мысленно произнес я молитву. Наконец-то я догадался, к чему все это клонится, но я не мог понять, как это может привести к счастливому концу для кого-либо, за исключением, возможно, герцога Бекингема.
Поджав губы, Тёрнер погрузился в раздумья. Его лоб блестел от пота.
– Как я уже сказал, кольцо не имеет значения, и монета, по всей видимости, тоже… Но претензии леди, безусловно, обоснованны. Очень жаль, что свидетели и священник умерли, однако, если представить в суде письмо от джентльмена, оно послужит чрезвычайно весомым доказательством.