Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)

Когда возникла пауза, я спросил, есть ли другие дороги, ведущие в деревню, или к ней можно подъехать только по дамбе.
– Это единственный путь, – ответил Уорли. – Бывает, из-за проливных дождей дамба уходит под воду, и Хитчем-Сент-Мартин превращается в остров. В такие дни мы совершенно отрезаны от большой земли.
– Ты преувеличиваешь, Ричард, – возразила его бабушка. – У нас ведь есть плоскодонки. Без них на Фенских болотах не обойтись. Я не разделяю глупую одержимость дренажными системами. Из-за нее в округе появились голландцы, эти иноземцы-безбожники. Кроме того, Господь не случайно создал Фенские болота такими, какие они есть. Или ты будешь спорить с замыслом самого Творца?
  
Уорли улыбнулся и коротко кивнул, хотя по его взгляду я понял: он недоволен, что бабушка ему противоречит. Преподобный бросил на меня быстрый взгляд.
– Чужакам редко удается застать нас врасплох.
Затем Уорли вполголоса сказал несколько слов своей бабушке. Та кивнула и велела служанке убрать со стола, а затем уйти, чтобы не мешать нам беседовать.
– Ты тоже иди, Фрэнсис. Учи сегодняшнюю коллекту [33]. После вечерней молитвы я тебя проверю.
– Разрешите ей поиграть с моим арапчонком, – вдруг после длительного молчания предложила леди Квинси. – Общение с ровесником ее развлечет… – Леди Квинси повернулась к Фрэнсис и обратилась к девочке напрямую: – Если он тебе понравится, моя дорогая, можешь оставить его себе. Пусть это будет подарок от меня. Ведь мальчик – раб, и я могу отдать его кому пожелаю.
Девочка в первый раз посмотрела леди Квинси в глаза. Во взгляде Фрэнсис мелькнуло какое-то чувство, но она быстро взяла себя в руки.
– Мальчик-раб – неподходящий подарок для маленькой девочки, – возразила госпожа Уорли. – Слишком дорого и непрактично. К тому же, Фрэнсис, я тебе много раз повторяла, что избалованные дети не угодны Богу. Тем не менее поблагодари леди Квинси за доброту, а затем оставь нас.
Фрэнсис присела перед леди Квинси в еще одном неуклюжем реверансе, потом исполнила точно такой же перед госпожой Уорли, пробормотала себе под нос слова благодарности и удалилась. Когда мы остались вчетвером, госпожа Уорли повернулась к леди Квинси. В облике старухи было что-то не вполне человеческое: из-за узкой головы с выпяченным подбородком и кожи, усеянной оспинами, хозяйка напоминала ящерицу. Она облизнула губы кончиком языка, розовый цвет которого оказался неожиданно ярким по сравнению с желтым морщинистым лицом.
– Когда я писала леди Кларендон, я всего лишь сообщала о болезни девочки и просила помощи либо врача, либо самого короля, – произнесла леди Уорли.
– Вы уже тогда понимали, что это золотуха? – уточнила леди Квинси.
– Я и раньше видела людей с королевским пороком. На Фенских болотах это частый недуг.
– Тогда почему вы не желаете отпустить Фрэнсис в Лондон? Там ей помогут лучшие врачи Англии. И главное, сам король, помазанник Божий. Господь даровал ему силу исцелять эту болезнь.
Госпожа Уорли покачала головой:
– Я уже все объяснила леди Кларендон. Я умоляла, чтобы король позволил нам привезти Фрэнсис к нему, когда его величество в следующий раз посетит скачки в Ньюмаркете. Это совсем близко, а дальняя поездка станет для Фрэнсис слишком тяжелым испытанием. К тому же так мы привлечем к девочке меньше внимания. Уверена, будь жива ее светлость, она бы…
Уорли кашлянул:
– Простите, мадам, но нам не пристало перечить воле короля. Леди Квинси привезла мне письмо, написанное собственной рукой его величества, и он велит передать Фрэнсис леди Квинси. Ее светлость проделала дальний путь, чтобы забрать девочку, и я уж не говорю о дорожных расходах. Очевидно, что король благоволит Фрэнсис и печется исключительно о ее интересах.
Госпожа Уорли взглянула на него и снова облизнула губы.
– А ты, Ричард, печешься исключительно о собственных интересах. Если бы не король, не видать бы тебе должности в Иерусалиме. Любопытно, кто будет исполнять обязанности вице-магистра, пока доктор Бёрбро нездоров? Может быть, человек, пользующийся поддержкой короля?
Ее внук покраснел и отвел взгляд.
– Пожалуйста, не беспокойтесь, мадам, – продолжила леди Квинси. – Ваша тревога за девочку делает вам честь. По всей вероятности, Фрэнсис вернется к вам через недельку-другую или, может быть, чуть-чуть попозже. Она будет писать вам из Лондона, и я тоже буду извещать вас о ее самочувствии.
– У девочки слабое здоровье, – произнесла госпожа Уорли, выстреливая слова, будто из пушки. – Она не привыкла к чужим людям и незнакомым местам. Мы – ее семья, другой семьи Фрэнсис не знает. Жестоко отнимать у ребенка все, что ему знакомо. Попечение над девочкой доверено мне, мадам, и я не позволю увезти ее из этого дома. Передайте королю, что буду весьма ему обязана, если он исцелит Фрэнсис в Ньюмаркете, как я и просила с самого начала.
Госпожа Уорли резко умолкла, с неожиданной силой отодвинула стул и встала, опираясь на столешницу. Когда внук хотел ей помочь, она оттолкнула его руку.
Мы с Уорли встали. Под стук трости по каменным плитам и шорох камышовых циновок, задеваемых подолом ее платья, госпожа Уорли направилась к двери. На трость она не опиралась, используя ее лишь для того, чтобы производить внушительное впечатление.
Никто не произносил ни слова. Я открыл перед хозяйкой дверь и, когда она проходила мимо, отвесил ей поклон. Госпожа Уорли на меня даже не взглянула. Это было всего лишь отступление, а не капитуляция.
  
Глава 36
 
После обеда Уорли подошел ко мне в холле.
– Приношу свои извинения за упрямство моей бабушки, – произнес он. – Будьте добры, передайте королю, что я здесь ни при чем. Я сделал все, что в моих силах, чтобы помочь вам.
– Этот дом ваш, сэр, – резко ответил я. – Разве вы здесь не хозяин?
Уорли как будто смутился.
– Ну конечно.
– Тогда почему вы не можете настоять на своем?
– Бабушка так давно здесь распоряжается, что никто не осмеливается ей перечить – ни в доме, ни в деревне. Она сама себе закон. Госпожа Уорли не намерена отпускать девочку, и, чтобы забрать ее, вам потребуется распоряжение суда и королевский пристав.
– Что за нелепые заявления! – возмутился я. – Мы проделали такой путь и сильно потратились, король желает ребенку добра, и, видит Бог, девочка и впрямь нуждается в помощи, и вот теперь все мы должны потакать капризам старухи!
Я не стеснялся в выражениях, и Уорли болезненно поморщился.
– Если бы я мог что-то изменить, поверьте, я бы это сделал, – заверил он.
– Может быть, расскажете ей об ограблении и нападении на вашего слугу? Эта история интересует и других людей, не имеющих отношения к его величеству. Эти люди настроены враждебно, и вряд ли они будут так же любезны, как мы. Вероятно, тогда госпожа Уорли передумает.
Уорли с несчастным видом покачал головой:
– Вы не знаете мою бабушку, сэр. Она глуха к доводам рассудка. Особенно когда дело касается Фрэнсис.
На этой не слишком обнадеживающей ноте мы расстались. Я поднялся в отведенную мне спальню, расположенную в мансарде под самой крышей. Это помещение мне предстояло делить со Стивеном. Некоторое время я сидел у открытого окна, глядя на сад, почесывая самые легкодоступные из комариных укусов и пытаясь собраться с мыслями. Вторая половина дня выдалась ясной и не по сезону теплой. Окно выходило на фруктовый сад, и аромат яблок наполнял комнату.
Наше путешествие превратилось в кошмар. Сначала ограбление в Иерусалиме, потом несчастный случай с Бёрбро, а теперь дополнительное осложнение, вызванное упрямством госпожи Уорли. Вдобавок пожилая леди находится на собственной территории, окруженная преданными ей людьми. Едва ли мы можем обратиться в суд, чтобы принудить ее силой. К тому же у нас не хватает полномочий: король предпочел обратиться к Уорли с просьбой, а не с приказом. А неопределенный статус Фрэнсис только усугубляет положение. Девочка – никто, и в Хитчем-Сент-Мартин она оказалась при содействии леди Кларендон, но ее светлость умерла, а значит, ничем нам помочь не может.