Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)

Штаб-квартира «Газетт» также находилась в Скотленд-Ярде. Благодаря нашим трудам газета исправно выходила дважды в неделю, а также мы выпускали новостные бюллетени, предназначенные для узкого круга лиц, распространением которых занимался Уильямсон, и собирали по его приказу любые нужные ему сведения.
Кроме того, в Скотленд-Ярде размещалась тюрьма – маленькое двухэтажное здание рядом со Скотленд-док, речной пристанью, к которой причаливали суда, доставлявшие в Уайтхолл тяжелые грузы. Иногда власти высаживали на эту пристань заключенных или, наоборот, забирали их оттуда – чаще всего по ночам, ведь это место было гораздо более уединенным, чем общественная лестница Уайтхолла или расположенная выше по течению королевская Собственная лестница.
  
Тюрьма в этом здании размещалась не всегда. Для этой цели его приспособили во времена Оливера Кромвеля, когда он вел в Уайтхолле жизнь, достойную монарха, – король не по титулу, но по сути. В этих камерах арестованных подолгу не держали. Их допрашивали, а затем либо отдавали под суд, либо отпускали. Чаще всего сюда отправляли подозреваемых в государственной измене. При обычных обстоятельствах узников подобного рода содержали в Тауэре. Но иногда из соображений удобства или секретности власти несколько дней допрашивали арестанта здесь. К тому же так друзьям заключенного на воле было труднее напасть на его след.
Отобедав, я отправился в Скотленд-Ярд, к тюрьме. Я показал свой ордер пухлому сержанту, который исполнял обязанности тюремщика.
Его взгляд скользнул по шрамам у меня на лице.
– Кто вам нужен, сэр?
– Человек по фамилии Хэксби.
– А-а, старик с трясучкой и пустым кошельком. – Круглое лицо сержанта расплылось в розовой ухмылке. – Где желаете с ним говорить? Сюда его привести или сами к нему пойдете?
– Если Хэксби содержат в одиночной камере, побеседую с ним там.
– Хотите, отправлю с вами стражника? Вдруг он буйствовать начнет?
– Нет, – ответил я. – Хэксби кроток, как ягненок. К нему кто-нибудь приходил?
Тюремщик заглянул в книгу для записей.
– Всего один человек. То ли его секретарь, то ли слуга. Тощий такой, на лисицу смахивает.
– Как его фамилия? Случайно, не Бреннан?
– Да, вроде как-то так. Он принес Хэксби пару рубашек и одеял, а еще поесть и немного денег, но они уже кончились.
Пребывать в тюрьме – удовольствие дорогое. Если желаешь быть хорошо одетым и накормленным, а также сидеть в приличной камере, за все нужно платить.
Переваливаясь, сержант вел меня по коридору, позвякивая ключами. Хэксби держали на первом этаже в тесной камере, куда еле-еле помещались койка, один-единственный табурет и ночной горшок. Большинству заключенных приходилось делить камеры с другими. Я сомневался, что Хэксби поселили одного исключительно по доброте душевной. Скорее всего, за эту привилегию заплатил Бреннан. Или, может быть, политическое дело Хэксби слишком щекотливое и поэтому его держат отдельно от других.
Когда я вошел в камеру, старик сидел на табурете, прислонившись к стене. Хэксби пытался читать Библию при свете, проникавшем внутрь через крошечное зарешеченное окошко под самым потолком. День был не холодный, однако Хэксби завернулся в одеяло.
При моем появлении он вскинул голову. Я поглядел на его небритое чумазое лицо. Щеки ввалились, голова напоминала череп, обтянутый кожей. Ни слова не говоря, Хэксби опустил взгляд и снова уставился в книгу.
«Как же Кэт могла обручиться с подобным мужчиной?» – пронеслось у меня в голове.
– Он у нас тот еще болтун, – пошутил сержант. – А если арестанта тут подержать подольше, он сам с собой разговаривать начинает – так их допрашивать проще, даже вопросов задавать не надо. – Запрокинув голову, тюремщик рассмеялся. В воздухе тут же запахло перегаром от эля. – Если не возражаете, сэр, я вас запру. Соберетесь уходить – постучите в дверь.
Дождавшись, когда шаги в коридоре стихнут, я тихо произнес:
– Сочувствую, что вы оказались в столь бедственном положении, сэр.
– Неужели? – выкрикнул Хэксби тонким, дрожащим голоском. – Почему я должен вам верить?
– Тише. Нас могут подслушивать.
Я подошел к Хэксби так близко, что уловил звуки его дыхания: оно было слишком громким, словно воздух в его легких встречал на пути какое-то препятствие.
– Где Кэт? – спросил я.
– Не знаю. – На этот раз Хэксби понизил голос до шепота. – А если бы знал, неужто думаете, что я бы ее выдал?
– Кэт обвиняют в убийстве Эдварда Олдерли, – произнес я. – Мы должны ей помочь, иначе ее наверняка повесят.
– Она не повинна ни в каких злодеяниях.
Уверенности Хэксби я не разделял.
– Значит, нужно выяснить, кто расправился с Олдерли, а пока я ищу убийцу, Кэт не должна попасть в руки властей. Но без вашей помощи мне не справиться, сэр.
– У нее от вас одни неприятности, Марвуд, – вздохнул Хэксби. – Несколько месяцев назад Кэт чуть не погибла по вашей вине. Желаете этой девушке добра – лучше оставьте ее в покое.
– Лучше всего для Кэт будет, если я найду убийцу Олдерли.
– Подите прочь, Марвуд. Подите прочь.
– Смерть Кэт будет на вашей совести! – разозлился я. – Вы этого хотите?
Мне удалось задеть Хэксби за живое.
– Как вы смеете так говорить?
Старика начало трясти, и на секунду я испугался, что он свалится с табурета.
– Тихо, – велел я. – Ради бога, не кричите. Не знаю, все ли вам рассказали. Рано утром в понедельник тело обнаружили в павильоне Кларендона. Олдерли утонул в колодце. Все двери и окна были надежно заперты, с вечера субботы в павильон никто не заходил. Шляпа и шпага Олдерли валялись на полу, а с колодца кто-то снял крышку.
– Когда мы уходили, колодец был закрыт, – вдруг сообщил Хэксби. – Готов поклясться. Прежде чем запереть павильон, я все проверяю. Каждый раз. В любом случае колодец мы не открывали с начала прошлой недели.
– Хорошо, – произнес я. – Эти сведения мне пригодятся.
– Мы собираемся отгородить колодец от остальной части кухни. Так безопаснее. Пожалуй, нужно установить там насос. Непременно поговорю с господином Милкотом.
Голос Хэксби вдруг зазвучал увереннее, и в его взгляде даже появился молодой задор. А потом старик вспомнил, где он и для чего я задаю ему все эти вопросы, и закрыл лицо руками.
– Кэт ходила в павильон с вами?
– Иногда, – ответил Хэксби. – А в прошедшие неделю-две мы посещали Кларендон-хаус почти каждый день: мы обсуждали ход работ с господином Милкотом и наблюдали за строителями. Все они лентяи и неумехи, за ними нужен глаз да глаз. – Хэксби поджал губы. – По-моему, Кэт внушала им больший страх, чем я.
– Мне сказали, что вам дали ключ от павильона.
– Да. Когда меня арестовывали, его забрали.
– Где вы его хранили?
– В чертежном бюро, где же еще?
В последний раз я разговаривал с Хэксби четыре месяца назад, и тогда Кэт ночевала в маленькой каморке в чертежном бюро на Генриетта-стрит, а Хэксби каждый вечер возвращался в квартирку, которую снимал неподалеку от Стрэнда. Но теперь, когда эти двое обручены, их житейский уклад мог измениться: для некоторых пар помолвка означает полноценное сожительство.
– А ночью? – уточнил я.
Хэксби нахмурил косматые брови:
– К чему вы клоните? Обычно я оставляю ключи своих клиентов в мастерской. Там они лежат в целости и сохранности.
– А где спит Кэт?
– Там же, в мастерской. Пока она ночует у себя в каморке. Я ей полностью доверяю, господин Марвуд, и у меня нет ни малейших сомнений в ее честности. Вам известно, что мы намерены сочетаться браком? Даст Бог, оглашение помолвки состоится здесь, в Ковент-Гарден, в соборе Святого Павла. А после свадьбы мы, я полагаю, будем жить вместе на Генриетта-стрит. Я договорился о том, чтобы взять в аренду квартиру под мастерской.
  
Я кивнул. Узнав, что Хэксби и Кэт пока спят в разных постелях, я, сам не зная почему, испытал облегчение. Однако я не мог отмахнуться от неприятного факта: вечером, когда Хэксби и Бреннан покинули мастерскую, Кэт ничто не мешало взять ключ от павильона.