Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)

Главное – вести себя непринужденно: они просто пара, решившая скоротать часок на Новой бирже, побаловать себя обновами. Кэт взяла кусок кружева.
– Как думаете, это богемское?
– Мне нужно с вами поговорить, – вполголоса произнес Марвуд. – Дело срочное.
– Разумеется. Но пока вы излагаете свое дело, все должны думать, будто мы просто выбираем кружева.
Она поглядела на Марвуда, склонив голову набок, чтобы лучше разглядеть левую сторону его шеи. К удивлению Кэт, Марвуд взглянул на нее с иронией, но без враждебности.
  
– Ну и как вы находите мою наружность? – осведомился он.
– Сейчас вы выглядите лучше. Во всяком случае, насколько я могу судить. Парик и воротник скрывают бо́льшую часть шрамов.
Марвуд пожал плечами, явно гоня от себя воспоминания о том, как его обезобразил огонь. Он тихо продолжил:
– Ваша тетушка говорила со мной о вас.
Во взгляде Кэт отразилось удивление. Повысив голос, она сказала:
– Пойдемте к окну, сэр. Хочу рассмотреть кружева как следует.
Они остановились в оконном проеме. Кружева в руке Кэт будто струились и напоминали паутину, покрытую инеем. Девушка поднесла их к стеклу и принялась разглядывать.
– Леди Квинси? – переспросила Кэт. – Что ей от меня нужно? Прошло столько времени! Даже не верится, что тетушка до сих пор обо мне помнит. Будучи замужем за моим дядей, она ничего для меня не делала и, пока мы жили под одной крышей, не пошевелила и пальцем, когда я больше всего нуждалась в помощи.
– Однако сейчас леди Квинси хочет вам помочь.
– Не сомневаюсь, именно так она вам и сказала, сэр. – Кэт почувствовала, как к горлу подступает едкая, как желчь, злоба. – Вы же верите каждому ее слову. Вы всегда испытывали к ней… как бы выразиться поделикатнее?.. теплые чувства.
– Не представляю, о чем вы, – холодно произнес Марвуд. Он наклонился и прошептал Кэт на ухо: – К леди Квинси приходил ваш кузен Эдвард Олдерли. Он утверждает, что ему известно, где вы скрываетесь. Олдерли намерен добиться того, чтобы вы окончили дни на виселице.
– Возможно, это лишь пустая болтовня, – ответила Кэт. Заметив, что ей удалось вывести Марвуда из себя, она испытала удовлетворение. – У Эдварда всегда хорошо получалось закрывать глаза на правду.
– Вы не в том положении, чтобы рисковать. Леди Квинси полагает, что ваш кузен говорил искренне. Ордер на ваш арест по-прежнему в силе, вы обвиняетесь в измене за то, что оказывали помощь и содействие своему отцу-цареубийце. Обвинения так и не были сняты.
– Разве я могла поступить иначе? – задала риторический вопрос Кэт. – Что бы он ни совершил, отец есть отец. Кроме того, я старалась не вмешиваться в его дела.
– Олдерли сказал леди Квинси, что у него есть влиятельные друзья и они помогут ему с вами расквитаться.
– А я думала, после дядиного позора от Эдварда все отвернулись.
– Очевидно, вы заблуждаетесь, – произнес Марвуд. – Леди Квинси поверила Олдерли и по доброте душевной хочет вас предостеречь.
– Тетушка Квинси? По доброте?
– Вы должны покинуть Генриетта-стрит. Хотя бы на некоторое время. Оставаться там опасно.
Тут Кэт вспылила:
– С какой стати я должна бежать от Эдварда? Я устала постоянно находиться в бегах.
Марвуд взглянул на ближайшего подмастерья: до того явно долетели слова Кэт. Подойдя ближе к девушке, Джеймс развернулся, загораживая ее собой.
– Ради вашей безопасности.
– Я вам кое в чем признаюсь. – Кэт дотронулась до его рукава. – Знаете, что со мной сделал мой кузен?
– Да, разумеется. Он помог своему отцу обманом лишить вас состояния, к тому же выступил против вас и…
– Эдвард взял меня силой.
– Что? – Марвуд потрясенно уставился на Кэт. – Я не понимаю…
– Что здесь непонятного? В отцовском доме он зашел в мою спальню ночью и изнасиловал меня. Я достаточно ясно выражаюсь, сэр? – Кэт понизила голос. – Вот почему я вонзила нож ему в глаз и сбежала из Барнабас-плейс. Я думала, что мой удар окажется смертельным. Но мне не удалось убить Эдварда, о чем я горько сожалею.
В этот момент к ним приблизился подмастерье и тихонько кашлянул.
– Сэр, госпожа, не желаете взглянуть на другие образцы? К нам из Антверпена недавно доставили кружева особенно тонкой работы.
– Не сейчас, – ответил Марвуд.
– Сэр, уверяю…
– Оставьте нас! – повысила голос Кэт. – Сейчас же.
В лавке тут же стало тихо. Взгляды доброй половины покупателей были обращены на Кэт и Марвуда. Миловидная жена хозяина тоже смотрела в их сторону.
– В другой раз, – обратился Марвуд к подмастерью.
Взяв Кэт под руку, он вывел девушку из лавки. «Попытка не привлекать к себе внимания провалилась с треском», – заключила Кэт. Марвуд направился к лестнице, они спустились на первый этаж, и все это время девушка не произносила ни слова. От быстрой ходьбы завитой парик Марвуда раскачивался. На секунду Кэт увидела то, что осталось от его левого уха.
Как только они вышли на улицу, Марвуд резко развернулся к ней.
– Почему вы мне не сказали, что с вами сделал этот мерзавец? – спросил он.
– Какой смысл вам об этом говорить? Разве вас это касается?
Марвуд поджал губы, но ничего не ответил. А между тем последние лучи солнца скрылись, и серые тучи окутали город.
– Когда-нибудь… – продолжила Кэт таким ровным тоном, будто речь шла о сущем пустяке. – Когда-нибудь я убью своего кузена.
– Не говорите глупостей. Вы добьетесь только одного – вас отправят на виселицу, а ведь Эдварду именно это и нужно.
– Вы забываетесь. Не имеете права мне указывать.
Марвуд отвел взгляд.
– В любом случае в интересах вашей безопасности будем исходить из предположения, что Олдерли снова вас нашел. А это значит, что вы должны покинуть чертежное бюро господина Хэксби, вам нельзя оставаться на Генриетта-стрит. Лучше будет, если вы на какое-то время уедете из Лондона.
– Я не могу.
– У вас нет другого выхода.
Кэт покачала головой:
– У нас очень много работы. Я не должна подводить господина Хэксби. И кстати, мне пора, до встречи с нашими клиентами осталось меньше часа. К тому же…
– Если дело упирается в деньги, я вам помогу. У меня с собой пять фунтов.
Щедрое предложение Марвуда растрогало Кэт.
– Вы не понимаете, сэр, – уже мягче ответила она. – Если мне понадобятся деньги, я попрошу их у господина Хэксби. Мы с ним помолвлены. Скоро он станет моим мужем.
Неделя в чертежном бюро оказалась удачной, судя по записям, которые Кэт делала в приходо-расходной книге господина Хэксби, и в субботу вечером они по устоявшейся привычке ужинали все вместе. Хэксби был бережлив, но не скуп. Недостатка в работе они не испытывали, ведь после Пожара половина Лондона превратилась в одну большую стройку.
Хэксби был человеком привычки, и поэтому он всегда угощал Кэт и Бреннана в отдельной комнате «Барашка» на Уич-стрит. Эта таверна видала лучшие времена, но здесь господина Хэксби знали, ценили как постоянного посетителя и, какая бы сильная дрожь на него ни нападала, относились к этому как к мелочи, не стоящей внимания. Обычно вечера проходили весело, и даже господин Хэксби позволял себе пропустить бокальчик-другой вина, хотя из-за этого его симптомы усугублялись.
Еще несколько месяцев назад Кэт не поверила бы, что согласится провести вечер в компании Бреннана. В начале их знакомства все вызывало ее отвращение – и он сам, и то, что он посмел добиваться ее благосклонности, и средства, которые он использовал для достижения этой неосуществимой цели. Но Кэт разрешила это затруднение, Бреннан смирился с ее отказом, и со временем девушка прониклась к нему уважением: он был умелым чертежником, к тому же он отличался надежностью и по-доброму относился к господину Хэксби.
  
На Генриетта-стрит Бреннан пришел с блестящими рекомендациями от доктора Рена, и время показало, что похвалы были вполне заслуженными. Сначала Бреннан работал у Хэксби сдельно, теперь же тот выплачивал чертежнику постоянное жалованье. Кэт подозревала, что о Бреннане есть кому позаботиться: должно быть, под материнскую опеку его взяла молодая женщина из кондитерской на Бедфорд-стрит.