Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)

«Пултон поворачивает голову, он улыбается, хоть и выглядит страшнее смерти… Он пристально смотрит на Лимбери».
Не дожидаясь распоряжения, Бреннан передал письма приставу, который отнес их судьям.
«Уиндам читает письма, одно за другим, затем передает их остальным. Твизден пишет что-то на листке бумаги и передает его Уиндаму. Они наклоняются друг к другу и шепчутся. Почему они медлят?»
  
На галерее привратник преградил дверь на лестницу, чтобы никто не поднялся. Служанка и мальчик стояли сбоку. Что касается самой леди…
«Сидит неестественно прямо посередине скамьи в первом ряду. Будто слушает проповедь в церкви и не осмеливается сдвинуться на дюйм, иначе Господь поразит ее насмерть. Одна-одинешенька. Служанка по-прежнему посматривает на всех остальных».
Судья Уиндам сделал жест своему секретарю, и тот призвал суд к порядку. Над залом повисла тишина.
– Мы пришли к соглашению… – Он бросил взгляд на Твиздена, потом вновь обратил взор на зал. – Для блага Сити и в интересах большинства тех, кого касается это дело, Драгон-Ярд должен отстраиваться по планам мистера Пултона и за его счет. Новые договоры аренды будут заключены на срок двадцать два года с арендной платой…
– Богом клянусь, милорд, этому не бывать! – вскричал Лимбери.
Уиндам строго посмотрел на него.
– Сэр Филип, – сказал он с холодной вежливостью, – вы, конечно, можете обжаловать это решение, но не сейчас и не в такой манере. Как вам объяснит мистер Браунинг, вы должны изложить основания для обжалования в письменной форме в течение семи дней, как того требует раздел десятый Акта о восстановлении. Но я должен вас предупредить, что мы не приветствуем обжалований, так же как прерываний. Они задерживают работу суда. Расходы вполне могут быть взысканы с заявителей.
Хэксби пошатнулся. На этот раз Пултон заметил и подал знак Бреннану, который наконец подошел помочь своему хозяину.
Браунинг дернул Лимбери за рукав и прошептал что-то ему на ухо.
Уиндам заглянул в свои записи и открыл рот, чтобы продолжить, но…
«…Леди в вуалях встает так резко, что скамья позади падает. Шум заставляет всех повернуть к ней головы. А она смотрит вниз, на зал, будто из ложи в театре. Она начинает смеяться».
Пристав снова призвал к тишине. Леди перестала смеяться. Служанка и мальчик вернули скамью на место. Она ничего не замечала. Она стояла почти неподвижно. Кэт сидела позади нее, и ей показалось, что край вуали дрожит.
Судья Уиндам зачитывал условия вердикта, перечисляя детали стоимости новых договоров аренды монотонным голосом, и слушать его было скучно, если вас это не затрагивало напрямую.
Кэт продолжала стенографировать, но остановилась, когда ее отвлекло какое-то движение. Леди подняла правую руку. Служанка поспешила к госпоже. Они сказали что-то друг другу шепотом. Служанка сделала знак привратнику.
Леди закуталась в плащ. Она медленно и величаво, сопровождаемая служанкой, направилась к двери, ведущей на лестницу. Мальчик собирал со скамьи ее вещи.
Несмотря на то что группа двигалась тихо, ее уход вызвал значительный интерес в зале. Даже Уиндам остановился, подняв глаза на галерею, хотя его лицо было по-прежнему лишено выражения. Леди стала спускаться по лестнице вслед за служанкой.
Лимбери резко повернулся и протолкался сквозь толпу к двери, ведущей на лестницу. Громвель шепнул что-то Браунингу и пошел следом.
Судья продолжил чтение. Привратник и мальчик покинули галерею. Кэт услышала громкие голоса снаружи. Она закрыла свой блокнот и тихонько проскользнула на лестницу.
– Итак, мадам, – говорил внизу Лимбери, – вы устроили спектакль перед публикой. Надеюсь, вы удовлетворены.
– Уберите руки.
– Вы моя жена. Я буду класть свои руки куда захочу.
Кэт спустилась по лестнице. Внизу под аркой она замешкалась. Кроме нее, в проходе никого не было, только чета Лимбери и их слуги. Сэр Филип схватил жену за запястье. Он возвышался над ней, стоя спиной к Кэт. Громвель встал между ними и служанкой с мальчиком. Привратник исчез.
– Вы выставляете меня глупцом на свою беду, – продолжил Лимбери тихим голосом, но жестко.
– Вы это делаете сами, без моей помощи. – Вуаль леди Лимбери дрожала. – Вы и та шлюха. – Она махнула рукой слугам. – Отведите меня в карету.
Служанка пошла вперед. Громвель преградил ей дорогу. Служанка увидела Кэт под аркой и округлила глаза. Громвель заметил это и посмотрел в том же направлении.
В короткий миг, который за этим последовал, Кэт отметила, что правая ладонь Громвеля была забинтована.
По его лицу было видно, что он ее узнал.
– Богом клянусь! Это же маленькая воровка…
Он сорвался с места и ринулся к ней. Служанка леди Лимбери воспользовалась моментом и кинулась к своей хозяйке. Кэт бросилась прочь от Громвеля мимо леди Лимбери. Она сунула свободную руку в карман и сжала рукоятку ножа. Вынула нож из ножен.
– Филип, – сказал Громвель с тревогой. – Это та самая девка, которая подсматривала тогда.
Но Лимбери был занят разговором с женой.
– Я сыт по горло. Сыт вашей назойливостью, вашим притворством, вашим враньем, вашими интригами… – Он чуть повысил голос. – Но больше всего вашим проклятым уродством.
Внезапно он ее отпустил. Она сползла по стене, уронив голову. Лимбери схватил вуаль и дернул. Вуаль упала на пол вместе со шляпой, которая удерживала ее на месте. Его жена съежилась, закрыв лицо руками.
– Вы больше не будете прятаться. – Лимбери схватил ее за руки. – Пусть все видят, кто вы есть.
Кэт сама не поняла, как приняла решение. Если бы она мыслила рационально, она бы побежала прочь от Громвеля, который к ней приближался. Но расчету, даже раздумью, места не было, надо было действовать. Поэтому, помимо собственной воли, ее правая рука вытянулась и вонзила нож в бедро сэра Филипа. Лезвие прошло сквозь черный бархат его широких бриджей. Кончик ножа уперся в кожу. Кэт нажала сильнее.
Ранка была чуть глубже булавочного укола, не больше полудюйма. Но Лимбери взвыл от боли. Он отпустил жену и повернулся к Кэт. Одной рукой схватился за шпагу, другой зажал рану на ноге.
Кэт отпрянула. Леди Лимбери побежала к своей служанке. Дверь зала открылась. На пороге стоял Марвуд. За его спиной был зал суда, набитый людьми.
На короткий миг все замерли.
– Мистер Громвель! – сказал Марвуд. – Как поживаете?
Он медленно встал между Кэт и Громвелем.
– Вы меня помните, сэр, я надеюсь? Мы недавно встречались. Я постучал к вам в дверь спросить, не заходил ли к вам мой отец.
За хозяином из зала вышел Сэм.
– Простите, сэр. Я не загородил вам дорогу, нет? После того как проклятые голландцы отняли у меня ногу, я стал неуклюжим, как ребенок.
Заседание Пожарного суда завершилось. Выходящая из зала толпа стала наседать. Кэт увернулась от Громвеля и исчезла в узком дворе.
Леди и ее служанка уже ушли. Они подходили к воротам на Флит-стрит. Мальчик семенил за ними, нагруженный подушками и шалями своей хозяйки. Они прошли через арку, Кэт их догоняла.
Леди Лимбери обернулась. Руки в перчатках прижались к одной стороне лица. Но руки были слишком малы, чтобы скрыть уродство. Родимое пятно бордового цвета простиралось от линии роста волос до шеи, покрывая бóльшую часть лица с правой стороны. Левая сторона была чистой. Лицо обыкновенной, ничем не примечательной женщины с маленькими глазами и длинным тонким носом.
На Флит-стрит, рядом с книжными лотками у церкви, стояла запряженная четверкой карета, загораживая узкую проезжую часть перед Темпл-Бар. На дверце был нарисован фамильный герб. На козлах сидел массивный кучер с кнутом в руке.
  
Леди Лимбери взобралась в экипаж. Она села лицом к лошадям, представляя миру свою левую щеку. Ее взгляд был направлен мимо Мэри на Кэт, которая стояла на тротуаре в нерешительности.
– Поезжайте-ка лучше с нами. Бог знает, что они с вами сделают, если поймают.
Служанка села рядом с хозяйкой. Кэт забралась в карету и села напротив. Леди Лимбери накинула на голову индийскую шаль, закрыв бóльшую часть лица. Служанка смотрела на Кэт с отсутствующим выражением на лице. Мальчик закрыл дверцу.