Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)
Кэт постучала. Дверь открыл крепкий мужчина с обветренным лицом и c одной ногой. Опираясь на костыль, он сердито посмотрел на них.
– Мы бы хотели справиться о здоровье мистера Марвуда, – сказал Хэксби.
– Не очень хорошее.
Мужчина собрался закрыть дверь. Кэт выставила ногу.
– Уберите ногу, – сказал он. – Или прищемлю ее так, что у вас останется одна нога. Как у меня.
– Он при смерти? – спросил Хэксби.
– Вы Сэм, – сказала Кэт. – Он говорил о вас. Вы ходили с ним в тот переулок у таверны.
Он вытаращил глаза:
– Он говорил вам об этом? Вам?
– Почему нет? Вас это удивляет?
Она не отводила взгляда, пока мужчина не пожал плечами и не перевел глаза на Хэксби. Но перестал давить на дверь, где стояла нога Кэт.
– Мы ему помогали в этом деле, – сказала она. – Переулок у Феттер-лейн? Высокий худой мужчина?
Он хмыкнул:
– Кислая Мина. Это я его так прозвал.
– Послушайте, – сказала Кэт. – Это ваш господин?
Крики были негромкие. Но, безусловно, это были крики.
– Он живой еще. – Сэм сморщился, и морщины на его лице стали глубже. – Не потерял голос. Надо же! Это после стольких часов.
Он открыл дверь шире и отступил назад. Он не приглашал их войти, но Кэт восприняла это как приглашение.
– Что произошло? – спросил Хэксби.
Сэм закрыл дверь. Сказал хриплым шепотом:
– Не спрашивайте. Я не знаю, что происходит. Утром приходил человек из Уайтхолла, спрашивал, почему хозяин не на пути в Шотландию. В Шотландию? Что, черт возьми, это значит? И я сказал парню: «А вы послушайте, вот почему мой хозяин не на пути в Шотландию или еще куда». Он тогда вопил еще громче. Могли, наверное, слышать на другом берегу реки.
– А доктор что говорит? – спросила Кэт.
– Мы послали за ним, но он еще не приходил. Жена моя делает, что может.
Хэксби задрожал. Неожиданно опустился на сундук у стены.
– Отведите меня к вашему господину, – сказала Кэт.
Сэм непонимающе посмотрел на нее.
– Сейчас же, – резко сказала она.
– Зачем? – спросил Хэксби недовольным тоном. – Чем ты можешь ему помочь?
Она повернулась к нему:
– Я немного знаю, как лечить ожоги.
Отворилась дверь наверху. И послышался женский голос:
– Сэм? Это доктор пришел?
Прежде чем оба мужчины успели открыть рот, Кэт взбежала по лестнице и прошла через площадку в маленькую комнату, дверь в которую была открыта. Фигура, запеленутая в белое, лежала на кровати. На миг ей показалось, что это труп, поскольку лицо было закрыто.
Но фигура металась из стороны в сторону. В середине пустой белой головы раной зияло розовое отверстие рта. Мертвые не стонут, а этот стонал. Громко и непрерывно.
Служанка у кровати была крепкой, с красным лицом, с кожей, блестевшей от пота. Она бросила сердитый взгляд на Кэт.
– Уходите. Мне не нужна сиделка. Мне нужен доктор.
– Я не сиделка, – сказала Кэт. – Насколько глубоки ожоги?
Служанка хмуро взглянула на Кэт, но что-то в ее интонации заставило ее ответить.
– Левая сторона лица хуже всего, и левая рука и нога тоже. Они его вытащили до того, как загорелась одежда. Еще повезло, что он остался жив.
Фигура на кровати снова завопила.
– Повезло? – пробормотал Хэксби у нее за спиной с порога комнаты.
– Уходите, – резко сказала служанка.
– Простите, мистер, – сказал Сэм. – Маргарет не понимает, что говорит. Она…
– Эти простыни не годятся, – перебила его Кэт. – Нам нужно завернуть обожженную кожу в тонкие салфетки.
– Такого в доме нет, – сказала Маргарет.
– Тогда пошлите Сэма раздобыть.
– Платить нечем.
– Мы заплатим.
Хэксби заволновался:
– Но…
– Есть бальзам?
– Нет, – сказала Маргарет. – А где мне взять время, чтобы его приготовить? Господи, дай мне терпение.
Марвуд застонал. Стоны становились то громче, то слабее.
– Бедолага, – прошептал Сэм, обращаясь к Хэксби за спиной Кэт. – И все напрасно. Тот, другой, умер. Ну вы понимаете, тот, которого он пытался спасти.
– Аптекарь во дворе «Трех петухов» продает готовый бальзам, – сказала Кэт.
Маргарет бросила на нее взгляд:
– И что в нем?
– Молотый плющ, пропитанный нутряным салом оленя. Я видела, как его наносят пером. Помогает.
Маргарет кивнула:
– Моя мать использовала что-то похожее.
– Скажите Сэму, что вам нужно. Розовая вода? Мед?
– У меня есть и то, и другое. Также есть молодика. Но ему нужно что-то против боли.
Кэт сказала Сэму:
– Спросите, что может предложить аптекарь. Вашему господину нужен опий – возможно, также белена. Аптекарь знает.
– Послушай… – Мистер Хэксби отвел Кэт в сторонку. – Разве это разумно? – спросил он тихо. – Мы не хотим, чтобы о нашем присутствии стало известно. Это может быть опасно. И для нас, и для Марвуда тоже. Что касается денег…
Кэт молча пристально на него посмотрела. Несколько секунд они сражались взглядами. Она не сдавалась. Она понимала, что речь идет не о том, помогать Марвуду или нет, а о ней самой и мистере Хэксби.
Наконец Хэксби опустил глаза и полез за кошельком.
– Очень хорошо, – сказал он без особой уверенности. – Будем молиться за счастливый исход. Но чем заплатить Бреннану? Я…
– Больно! – закричал Марвуд не своим голосом. – Ради бога, умоляю! Дайте что-нибудь от боли!
Глава 24
Четыре дня спустя: среда, 15 мая«Рассматриваемое дело касается…»
Кэт смотрела, как стенографические знаки горделиво шествуют по ее странице, как предписано мистером Шелтоном в его «Тахиграфии». Женщина, сидевшая рядом с ней на галерее, вывернув шею, безуспешно пыталась прочесть, что пишет Кэт, при этом делая вид, что ее мысли заняты чем-то другим.
«…обширного фригольда, известного как Драгон-Ярд, расположенного непосредственно к северу от Чипсайда между Лоуренс-лейн на западе и Скобяным переулком на востоке…»
Кэт повернула блокнот к женщине. Та тотчас отвернулась. Ее шея и лицо залились краской. «Стенография доставляет удовольствие, – подумала Кэт. – Помимо практической пользы – возможности быстро записывать, – знаки обладают собственной красотой и тайной и составляют тайный язык для тайных мыслей для посвященных людей».
«…и находящегося во владении сэра Филипа Лимбери».
Она могла видеть самого сэра Филипа в зале суда. Он стоял со своим поверенным у подиума, где за круглым столом восседали трое судей. Клерки стояли позади, а приставы расположились вдоль стен, по одному с каждой стороны.
Теофилиус Челлинг тоже находился бы на подиуме; если бы был жив, он бы вел записи и перебирал свои бумаги. Но Челлинг был мертв, а от его комнат остались лишь обуглившиеся балки и осыпавшаяся с крыши черепица. Хэксби узнал, что управляющие Клиффордс-инн даже обрадовались возможности перестроить его лестницу, а также лестницу XIII, пострадавшую во время Великого пожара. Также Хэксби сказал ей перед слушанием, что, вероятно, они довольны, что избавились от Челлинга.
Лимбери что-то шептал на ухо своему поверенному, адвокату по фамилии Браунинг. Присутствие профессионалов было скорее исключением, чем правилом, во время слушаний в Пожарном суде. Большинство людей отстаивали свои собственные интересы как могли – услуги профессионалов стоили дорого. Но крупные фригольдеры, такие, как настоятель и капитул собора Святого Павла и ливрейные компании, нанимали юристов или маркшейдеров. Драгон-Ярд был обширным и сложным участком, настоящим лоскутным одеялом из фригольдов и арендованных владений, причем все это было окутано множеством разных соглашений и прав на проезд, поэтому явно был смысл попросить совета у профессионального эксперта.
Кроме того, такому джентльмену, как сэр Филип Лимбери, камергеру спальни его величества, вряд ли пристало представлять самого себя в таком деле. Даже само его присутствие было чем-то необычным. На него смотрели с любопытством как из зала заседаний, так и с галереи, где сидели женщины.