Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)

Я посмотрел вверх. Дверь служила входом на пострадавшую лестницу Клиффордс-инн, по поводу которой так переживал Челлинг. Он говорил об этом в первую нашу встречу. Никаких признаков щеколды или замочной скважины. Порог был изношен так, что образовалась глубокая впадина, будто кто-то аккуратно откусил кусок камня. Я толкнул дверь рукой. Она не поддалась. И тут я услышал позади шаги.
  
Кто-то шел сюда по переулку. Я услышал мужские голоса. Разговаривали двое. Они появились из-за угла. Один был работником, в грязном кожаном фартуке поверх штанов. Второй был высоким и стройным, в темном плаще и широкополой шляпе. У него в руках была дубина с железным наконечником.
– Что вы здесь делаете? – спросил он. Он говорил так, словно у него был набит рот.
Я указал на свежую кучку.
– А вы как думаете? – Шляпа почти скрывала его лицо, а в тусклом свете остальные его черты расплывались.
– Это частная территория. – Твердые согласные были нечеткими, в отличие от смысла его слов.
Я услышал новые шаги в переулке и узнал их неровный ритм.
Высокий мужчина повернулся как раз тогда, когда из-за угла появился Сэм.
– Вы нарушаете. Оба. Убирайтесь.
Сэм остановился. Рука скользнула по кромке плаща. Я знал, что у него пистолет на поясе с этой стороны. С другой стороны висел кинжал.
– Как пожелаете, – сказал я как можно вежливее.
– И не возвращайтесь. – Высокий мужчина направил свою дубину на Сэма. – И ты тоже, калека.
Переулок был таким узким, что мужчина и работник были вынуждены прижаться спинами к стене, чтобы дать мне пройти. Он наклонил голову, поля шляпы скрывали верхнюю часть лица. Когда я протискивался, мне удалось рассмотреть маленький сжатый рот, подбородок и нос. Я понял причину его странной артикуляции: у него практически совсем не осталось зубов.
Поскольку я носил траур, у меня на шляпе были прикреплены черные шелковые ленты, и, когда я проходил мимо, они задели его плечо. Он стряхнул их, словно паутину.
Я проследовал дальше, дав Сэму знак не вмешиваться. Один из мужчин пошел следом, на расстоянии. Он хотел убедиться, что мы в самом деле убрались.
Мы вышли на улицу. В конце переулка стояла ручная тележка, которую охранял мальчишка.
– Что за старая кислая мина, – сказал Сэм. – Мне кажется, мы ему пришлись не по душе.
Мальчик у тележки бросил на меня равнодушный взгляд. Я снова нырнул в переулок. Далеко не пошел: пара шагов – и я вновь буду в безопасности на людной улице.
Но не успел я отойти на несколько шагов, как шум на проезжей части Феттер-лейн стал едва слышен. Я выждал немного.
Я услышал, как вдалеке постучали три раза: стук, пауза, потом два подряд. Снова пауза, и снова три стука. Я представил, как высокий мужчина стоит среди куч дерьма и бьет наконечником дубины о дверь в Клиффордс-инн.
Кислая Мина. Отличное имя, не хуже других.
  
Глава 13
 
Солнце, задрапированное огненными полосами облаков, клонилось к горизонту над Гайд-парком. У себя в спальне Джемайма сидела у окна, выходящего в сад, на ее коленях лежал роман мадемуазель де Скюдери, но она его не читала.
Кухонный двор находился рядом с садом, отделенный от него оградой. Со своего места, если смотреть наискосок, она видела узкую полосу, которая являлась частью пограничной стены между владением Лимбери и соседним участком на Пэлл-Мэлл. Хижина во дворе над выгребной ямой, которую слуги использовали как уборную, соседствовала с навозной кучей, сараем садовника и собачьей конурой.
В доме было тихо. Примерно за два часа до ужина всегда наступало затишье, и домочадцы могли наконец перевести дух. В глубине дома на кухне кухарка и кухонная служанка были заняты делом, но их было не видно, и они не шли в счет.
Первым показался Ричард. Это был сухопарый мужчина, на десять лет, а то и больше, старше своего хозяина. Его отличала худоба и преувеличенная элегантность борзой. Он носил темную одежду хорошего качества, поскольку его статус предполагал сопровождение хозяина. Но Филип в данное время был в Уайтхолле, прислуживал королю, и его отсутствие означало, что его лакей не занят.
В честь этого случая Ричард надел зубные протезы. Когда он носил их, его лицо выглядело сносно, хотя его трудно было назвать красавцем. Без зубов щеки проваливались.
Джемайма наблюдала: он прошелся по двору, бросая взгляды в сторону дверей, ведущих на кухню.
Выскользнула Мэри. Девушка выглядела вполне сносно, по мнению Джемаймы. Она по-своему была довольно привлекательной, а зеленые глаза украсили бы любое женское лицо. Мэри сделала вид, что не замечает Ричарда, и проскользнула между собачьей конурой и уборной. Там была ниша, образованная стенами надворных построек и стеной участка. Ричард бросил взгляд в сторону кухни и последовал за девушкой.
Джемайма сдвинула кресло вправо, и теперь ей хорошо была видна ниша. Окна спальни были открыты, но не было слышно, чтó говорят слуги. Но вскоре все стало понятно без слов.
Ричард протянул руки и попытался обнять Мэри за талию. Она отпрянула. Он поклонился и сложил руки, умоляя.
Мэри подошла поближе, протянула руку и позволила ему взять ее. Он поднес руку к своим мокрым подвижным губам. Медленно притянул ее к себе. Сначала она сопротивлялась, но потом постепенно сдалась и позволила себя обнять.
Джемайма подалась вперед, чтобы лучше видеть. Книга, десятый том «Кира Великого», соскользнула с колен на пол, но она не заметила.
Рука Ричарда скользнула по бедрам Мэри. Он засунул колено между ее ногами. Ухватился за подол платья и попытался его задрать.
И тут все неожиданно закончилось. Мэри быстрым шагом направилась к дому. Ричард повернулся спиной к окну, откуда наблюдала Джемайма, и вроде бы стал оправлять одежду.
Джемайма откинулась назад. Роман остался лежать на полу. Она закрыла глаза и не ответила, когда в дверь тихонько постучали.
Вошла Мэри, закрыла за собой дверь и задвинула засов. Прошла через комнату и встала у кресла Джемаймы.
– Ричард сказал тебе что-нибудь? – спросила Джемайма, не открывая глаз.
– Кое-что, мадам. Немного.
– Расчеши мне волосы.
Она почувствовала, как рука Мэри коснулась ее руки, когда горничная нагнулась, чтобы взять с туалетного столика гребень в серебряной оправе. Зубья гребня зацепились за волосы Джемаймы. Мэри придержала голову хозяйки другой рукой. Кончики зубьев скользили по коже головы Джемаймы. Она почувствовала, как ее мышцы расслабились: сперва на лице, потом на шее, потом ниже, на теле. Ее окатила волна чего-то теплого и приятного. Ей стало хорошо.
«Если бы я была кошкой, – подумала она, – я бы замурлыкала».
– Он был вполне готов, – сказала Мэри. – Он меня хочет.
– Я видела, – тихо сказала Джемайма.
– У него изо рта воняет.
– Он тебе ответил?
– Я спросила, где он был. Почему он куда-то отлучается в последнее время. Он сказал, что это по поручению хозяина. Тогда я спросила про четверг, когда его весь день не было, да и весь вечер. Я сделала вид, будто изнывала от страсти. Он сперва не ответил, и я разрешила ему потрогать мои груди.
– Ты испорченная женщина, – сказала Джемайма.
– Он сказал, что у хозяина возникло затруднение, и он помог его разрешить, и ему хорошо заплатили. – (Гребень наткнулся на узелок волос, впился в него и стал тянуть, пока не освободил прядь с восхитительной осторожностью.) – Он сказал: фунт.
– Фунт!
– Да еще и золотом, госпожа. Он пообещал купить мне перчатки, если проявлю окончательную благосклонность. Вот чего он хочет.
– Этого все мужчины всегда хотят, – сказала Джемайма. – Если они вообще тебя хотят. Либо так, либо никак.
  
Мэри фыркнула:
– Он этого хотел прямо там, у стены. Но я ему не дала. Он бы все равно ничего не сказал, даже если бы дала. Он меня жаждет, но еще больше боится сэра Филипа.
Джемайма открыла глаза:
– Посмотри на меня.
Гребень остановил работу. Мэри встала сбоку и взглянула на хозяйку.