Не слышу зла (ЛП)

— Как скажешь, – ворчит Истон. — Я пойду проверю, как там ребята, и оставлю вас. Вернусь через несколько минут.
— Обещаю, мы не долго, – добавляю я, стараясь смягчить его ревность, которая всегда вспыхивает, когда дело касается Оуэна.
Двумя большими шагами он сокращает расстояние между нами и притягивает меня к себе в одном из своих оглушительных поцелуев. Пока я жива, мне никогда не надоест, как он целует меня – властно, безраздельно. Убедившись, что Оуэн получил очередное напоминание о его правах на меня, Истон наконец уходит, оставляя нас наедине. Ну, или почти наедине – ведь дверь в гримерку он оставил распахнутой настежь.
  
Как только Истон скрывается из виду, я подхожу и закрываю дверь. Сегодня мне нужно поговорить с Оуэном с глазу на глаз.
— Твой парень все еще мне не доверяет, – усмехается Оуэн, ни капли не смущенный поведением Истона.
— Он просто пытается защитить меня.
— Как и я.
Я поджимаю губы, а ладони становятся влажными от того, что я собираюсь сказать дальше.
— Что-то не так, Скарлетт? – тревожно спрашивает он, уловив мое беспокойство. — Если это насчет тех фотографий, что получил твой дядя, я уже разбираюсь. Охране строго-настрого приказано не пропускать никого с телефонами. И да, я уже устроил им взбучку за то, что это вообще произошло.
— Я догадалась, – киваю я. — Истон сказал, что его и его друзей обыскали перед входом в клуб.
— Необходимая мера. Чтобы то, что происходит здесь, здесь и оставалось. Тебе больше не придется переживать из-за таких снимков.
— Спасибо, Оуэн. Но я рада, что ты пришел, не поэтому. Мне нужно поговорить с тобой о другом.
— Хорошо. Ты меня заинтриговала. Ты что-то увидела или услышала в клубе?
— Нет. Не здесь.
— Тогда где?
— В поместье Гамильтонов. Я была там сегодня на День Благодарения.
Оуэн вздыхает.
— Да, я так и думал. Кольт не стал отмечать праздник дома, предпочел провести его с Линкольном. Его мать была не в восторге, но я, честно говоря, рад, что мой сын наконец подумал о ком-то, кроме себя. Когда я узнал, что Прайсы вернулись в Эшвилл, то сразу предположил, что Истон будет там и возьмет тебя с собой. Рад, что он вводит тебя в их круг, дорогая. Эти ребята очень сплоченные. Не каждому выпадает честь быть принятым в их ряды.
— Я знаю. И ты прав. Это… немного пугает, но в хорошем смысле. Они – семья, и я счастлива, что они приняли меня.
— С их стороны было бы глупо этого не сделать, – с гордостью говорит он, и от этого мои следующие слова кажутся еще тяжелее.
— Пока я была там, я искала зарядку для телефона и… нашла вот это, – объясняю я, протягивая ему телефон с фотографиями на экране.
Оуэн пролистывает снимки мрачных, зловещих писем, которые я успела запечатлеть, а затем быстро удаляет их.
— Тебе не стоило хранить это в телефоне.
— Но и отправить тебе их я не могла, – парирую я.
— Верно, – он проводит рукой по волосам, раздраженно вздыхая.
— Что это значит, Оуэн? Что за "Общество"? Истон в опасности?
— Да, – холодно отвечает он, и одного этого слова достаточно, чтобы тревога сжала мне горло. — Но не только он. Если за ними охотится Общество, всем четверым несдобровать.
— Ты поможешь им? Пожалуйста, скажи, что поможешь. Я не могу потерять Истона. Не могу… – мой голос дрожит, тело содрогается при одной мысли, что с любимым может что-то случиться.
Оуэн обнимает меня, успокаивающе гладя по волосам.
— С ним ничего не случится. Обещаю.
— Ты правда обещаешь?
— Да.
Я поднимаю на него глаза, полные слез. Этот человек был мне как отец и я цепляюсь за его клятву, как за спасательную соломинку.
— Чего они от них хотят, Оуэн?
— У Общества только один девиз: "Очистить мир от зла", – терпеливо объясняет он, вытирая слезы, скатившиеся по моим щекам.
— Откуда ты это знаешь? – всхлипываю я.
— Ах, милая девочка, – зловеще воркует он, и от его пустого взгляда у меня по спине пробегают мурашки. — Как думаешь, на кого ты работала весь этот год?
  
Эпилог
 
Я прислоняюсь к стене, не сводя глаз с их стола. Ноздри раздуваются, а в груди разгорается чистая ненависть, словно прожигая меня насквозь. Ярость, какой я раньше никогда не испытывала, парализует меня, когда их смех доносится до моих ушей.
Они смеются надо мной. 
Они думают, что победили. 
И в каком-то смысле так оно и есть. 
То, что я сделала с Истоном, должно было заставить его бежать без оглядки, и все же он сидит здесь, будто ничего не случилось, словно я не пыталась разрушить его жизнь. Я недооценила Темного Принца и его способность переносить унижения. Я хотела сломить его. Хотела, чтобы он был опозорен и одинок, вернулся в ту нищету, из которой ему никогда не следовало выбираться. Моя месть была продумана до мелочей – а он все равно сумел переиграть меня.
Когда я сделала так, что его мать стала посмешищем всего Эшвилла, подвергнув ее самому грязному позору, была уверена, что Истон сбежит, забрав ее с собой, подальше от людских глаз, где она сможет доживать свои дни в позоре. Поставила на его гордость и любовь к матери, считая их его ахиллесовой пятой. И именно здесь я ошиблась.
Мне следовало догадаться, что его чувства к матери – тоже лишь притворство. Ему плевать на нее и ее репутацию. Особенно, если на кону состояние Прайсов. Он и его мать лишь подтвердили мои подозрения: они жалкие, алчные охотники за богатством, готовые терпеть любой позор, лишь бы их счета продолжали пополняться деньгами.
Я не совершу той же ошибки снова, недооценив, насколько низко люди могут пасть, лишь бы сохранить свой образ жизни.
Обманешь меня раз – позор тебе. 
Обманешь меня дважды – позор мне. 
Любимая игрушка Истона, впрочем, сыграла свою роль как нельзя хорошо. Если бы она поняла, какова на самом деле ее роль в этой маленькой игре, все они уже стояли бы у моего порога, требуя объяснений. Но раз этого не случилось, можно с уверенностью сказать, что они по-прежнему ничего не знают о том, кто на самом деле дергает их за ниточки.
Я подхожу к бару и заказываю выпить, хотя прекрасно знаю: ничто из того, что есть в "Латунной Гильдии", не заглушит горечь поражения.
— Не думал, что встречу тебя здесь сегодня вечером. Развлекаешься? – раздается рядом бархатный голос.
Я наклоняю голову и бросаю ему свою самую язвительную улыбку.
— Похоже, будто я развлекаюсь?
— О, значит, сегодня ты в режиме стервы. Понял, детка. – Он смеется, будто смеет издеваться над моей болью, и заказывает себе выпить. — Может, я смогу поднять тебе настроение? – многозначительно подмигивает он.
— Сейчас у меня в голове куда более важные вещи, чем быстрый перепихон с тобой, – огрызаюсь я, одним глотком опрокидывая шот.
Я разворачиваюсь на стуле, снова сосредотачиваясь на столе, за которым сидят четверо тех, кого я поклялась уничтожить. Чувствую, как мой собеседник напрягается, заметив, куда устремлен мой взгляд.
— Эти ублюдки действительно думают, что они пуп земли, да? – с отвращением усмехается он. — Кто-то должен преподать им урок смирения. – Он залпом проглатывает свою порцию и с силой ставит рюмку на стойку.
— Да, кто-то должен.
— Я все равно не понимаю, как ты можешь дружить с этими придурками.
Теперь смеюсь я.
— Разве ты не слышал поговорку "Держи друзей близко, а врагов еще ближе"?
— И к какой категории отношусь я? Друг или враг?
— Ты – необходимое зло, которое мне очень выгодно.
— Ой. – Он притворяется, что ранен, и хватается за грудь. — Я запомню это, когда в следующий раз заставлю тебя, стоящей раком, заглатывать мой член.
  
— Я не говорила, что наш союз не приносит тебе плюсов, – пожимаю я плечами.
Он усмехается и заказывает нам еще по шоту. Звук его голоса, долетая до стола моих врагов, привлекает внимание Кольта. Его взгляд прожигает меня, и я облизываю губы, довольная его реакцией на наше присутствие.