По дороге пряностей (СИ)

Рёв, раздавшийся над гладью порта, спугнул даже птиц. Глаза всех возбуждённо заблестели, мозги также стали подсчитывать прибыли и я видел, как офицеры довольно переглядывались, обсуждая услышанное.
— Дополню ещё, что если вы погибнете, я обещаю, что ваш груз будет доставлен до дома и передан вашим семьям или родным. Кто за, поднимите руку, — продолжил я и конечно же, вверх взметнулся лес рук, проголосовавших единогласно. Богатыми хотели быть все.
Поэтому, чтобы обеспечить выдачу людям денег, пришлось задержаться на корабле до сумерек, а также составить новую сменяемую вахту с весами, во главе одного из офицеров, которая будет контролировать вес привозимого с берега товара. Чтобы не вызвать ажиотажа и лишней паники, я сказал, чтобы на рынок отбывали маленькими группами по десять человек, и каждая следующая не сходит на берег, пока не вернётся предыдущая. Так мы, во-первых не повысим цены на товар, ну и во-вторых, не будет давки и драк по возвращении. Конечно всё это беспрекословно приняли все. Мой авторитет после сегодняшнего дня пробил потолок и улетел куда-то в небо на недосягаемые высоты.
Когда золото из моих запасов было роздано в качестве оплаты каждому, выделено место в трюме для товаров команды, розданы инструкции офицерам, следить за людьми как на берегу, так и на корабле, пока они закупаются, чтобы при этом не надули местные, я наконец смог выдохнуть и вернуться обратно в Каликут, чтобы заняться наконец и своими делами.
***
У пристани меня ждала многочисленная охрана китайца, который позаботился о безопасности, а также купцы арабы, дождавшиеся моего возвращения с корабля, несмотря на поздний час. Ко мне тут же подошёл один из них, самый пожилой.
— Может ли уважаемый брат купец, уделить мне время? — обратился он ко мне, на неплохом винето.
— Конечно, — я слегка заломил бровь от удивления, — у вас хорошее произношение уважаемый, вы часто бывали в нашем славном городе?
— Не только бывал, но и жил какое-то время, — он чуть наклонил голову, — так что даже знаю имя человека, который совершил доселе невозможное — открыл морской путь до Индии.
— Да? — он всё больше меня удивлял.
— Вас ведь зовут Витале Дандоло, вы третий сын нынешнего дожа Энрико Дандоло, — его уголок губ дрогнул.
— Хм, всё верно, а как зовут такого мудрого купца, который знает такие вещи на другом конце света? — я подстроился под его речь, переходя на арабский. Тут настала очередь вздрогнуть ему и сопровождающих его купцов.
— Ваша слава не была преувеличена уважаемый Витале, — с уважением посмотрел он на меня, — ваше произношение тоже безупречно. Вашего скромного собеседника зовут Абдула ибн Атоллах.
— Может тогда мы встретимся с вами завтра? Чтобы продолжить разговор в более спокойном месте? — предложил я, — сегодня уже поздно, да и меня пригласил к себе на ужин уважаемый китайский господин, который к сожалению забыл представиться.
— Ин Чжао. — произнёс, тщательно выговаривая его имя араб, — ссыльный родственник императора.
— Даже так? — у меня зачесался нос, поскольку в разрезе таких новостей становилось понятно заинтересованность того мной, а также безвозмездная помощь в делах.
— А не знает ли глубокоуважаемый господин Абдула ибн Атоллах, причину гнева на него императора? — на всякий случай поинтересовался я.
— Не хотелось бы поддерживать слухи, — для видимости, посомневался тот, — но говорят он возглавлял большую армию, посланную к границам империи Цзинь и проиграл в череде сражений, почти полностью её потеряв.
— Да? Крайне интересные слухи, хотел бы услышать от вас больше уважаемый, если вы не против нашей новой встречи.
— Конечно, — он чуть наклонил голову, — если вам будет удобно, я пришлю посланника к дому Ин Чжао завтра.
— Хорошо, договорились.
Мы раскланялись и простились.
Я отправился к дворцу китайского купца, под его и своей охраной, где для меня был устроен шикарный ужин. Попросив, чтобы моим людям тоже всё принесли, я только с офицерами, вернулся в общий зал, где сидел он сам и его семья.
 
— Сначала я бы хотел устранить небольшой пробел в нашем знакомстве, — торжественно начал китаец, — представить себя и семью.
Мы в течение следующего получаса познакомились, представляя по очереди своих сопровождающих, перечисляя их титулы и звания, и только после формального знакомства, смогли приступить к лёгкой трапезе. Мы привыкли к более плотному ужину, чем подавали здесь, но пришлось есть то, что и хозяева. Напоследок нам торжественно вынесли десерт, и я обалдел, когда это оказалось мороженое со вкусом зелёного чая.
— О-о-о, уважаемый Ин Чжао, — я, как и мои спутники, которые вообще впервые попробовали это лакомство, был сражён его вкусом. Он был прямо как из моего времени, ровно такой же, — что это за чудо? Я никогда не пробовал ничего подобного!
— Это тайный рецепт, который мой повар привёз с собой, — улыбнулся он польщённо, — называется он по-нашему мороженое, а арабы называют его сорбет.
— Почему он тайный? — удивился я, зачерпнув ложкой остатки блюда, — если у меня будут лёд и соль, я смогу сделать такой же. Все ингредиенты чувствуются на вкус: молоко, яйцо, сахар, зелёный чай — это можно легко повторить.
Хозяин дома вытаращил на меня глаза, затем позвал своего повара. Когда старый, убелённый сединами китаец появился в зале, постоянно кланяясь, тот сказал ему несколько фраз, и картина с выпученными глазами повторилась.
— Ин Хё говорит, — перевёл его слова Ин Чжао, — что он впервые встречает человека, который по вкусу блюда, может определить, как и из чего оно сделано.
— Скажите вашему повару, что его еда выше всяких похвал, — ответил я, — лёгкие, тонизирующие, как раз то, что необходимо для вечера, перед сном.
Услышав это, старик низко поклонился и по приказу господина покинул нас. Мы продолжили беседу, но теперь хозяин дома всё время задумчиво посматривал на меня, словно размышляя, что дальше со мной делать. Такой взгляд слегка напрягал и нервировал. Но наконец ужин закончился и раскланявшись, разошлись по своим апартаментам. Я в окружении офицеров устроился в большом зале, не став ночевать в отдельной спальне, а матросы, охранявшие нас, распределили между собой вахты дежурств. Никому не хотелось проснуться поутру с перерезанным горлом.
***
Утром, хозяин и взглядом не намекнул, что его обидело то, что мы ночевали все вместе в одном помещении, он лишь улыбался и предложил пройти на завтрак, вместе с ним. Также уведомив, что прибыло сразу два гонца: один от арабского купца Абдулы ибн Атоллаха, а второй от местного правителя Заморина. Первый просил прибыть меня в полдень в его дом, а второй рассчитывал увидеть меня вечером, на своей аудиенции.
— С вашего разрешения господин Ин Чжао, — поклонился я ему, после лёгкого завтрака, — я бы хотел посмотреть цены на рынке, чтобы быть готовым к нашему разговору о продаже товара.
Он от этих новостей не обрадовался, но терять лицо не стал, лишь молча поклонившись в ответ. Около двух часов я провёл под набирающими силу солнечными лучами, осматриваясь и оценивая товар. Причём больше всего на контакт шли торговцы, которые были неместными, а прибыли именно с целью, как можно быстрее продать свой товар. Меня заинтересовали низкие, смуглолицые продавцы со Шри Ланки, которые продавали в основном корицу и чёрный перец. Причём перец был по моему мнению дешевле и качественнее местного. Они также продавали мускатный орех, категорически отказываясь рассказать, откуда его закупают, но цена на него была не меньше, чем у индийских купцов, поэтому меня сильно не заинтересовала. Проведя переговоры об оптовой закупке корицы и перца, я особенным условием поставил, чтобы они сами позаботились о длительных способах хранения специй. Узнав предполагаемые объёмы сделки, если мы сойдёмся в цене, они были согласны на все мои условия, поскольку я выкупал почти всё, что они имели с собой. Для меня же привлекательными были оптовая цена и то, что они обещали предоставить тару для перевозки. Пообещав подумать, я отправился дальше, но нигде так и не нашёл условий лучше, чем у продавцов со Шри Ланки. Не став торопиться, я продолжил прогулку, посматривая за солнцем, которое поднималось всё выше, начиная значительно припекать. Поэтому вскоре находиться на открытом пространстве стало невозможно, и я отправился в гости, к пригласившему меня купцу-арабу.