Будешь моей женой. Снова (СИ)

— Постой, — сжал мое запястье, — не уходи.
Я дернула рукой, но Свят поднялся и усадил меня напротив, затем забрал салат и поставил на стол.
— Так, а где же тарелки? — почесал задумчиво подбородок, затем начал открывать шкафчики. Я была поражена его наглостью.
Нагорный нашел большие плоские тарелки и разложил на них мой салат!
— Я вообще-то для себя готовила, — ткнула в него пальцем и прислушалась к радионяне: показалось, спит малышка.
  
— А продукты мои, — заявил, накалывая на вилку тунца в соусе и сырном креме. — Вкусно, — сощурил ореховые глаза. — Чему тебя еще в деревне научили?
— Яйца взбивать, но не смешивать, как мартини. А продукты…
— Да перестань! — не дал мне сказать. — Еще я жену куском хлеба не попрекал. Ешь, — кивнул на нетронутую порцию. — Ты готовишься к приему? От услуг Сандры отказалась… — и смотрел на меня с жадностью. Реакции ждал. Ревности.
— Красивая женщина, — я закинула ногу на ногу и взяла вилку, — неплохая кандидатура в инкубатор. Трахни ее хорошенько, чтобы залетела, и на меня запиши. И волки сыты, и овцы целы.
— А если я хочу трахнуть тебя? — перешел на урчащий шепот.
— Я, — наклонилась через стол, — не хочу тебя. Поэтому не обижай любовницу невниманием.
— Хочешь, — резко накрыл мою ладонь своей и сжал запястье. — Может, ты никогда не любила меня, Ярина, но всегда текла для меня.
Святослав гладил тонкую кожу, а его большой палец четко лежал на моем пульсе. Мужчина, которого я когда-то безумно хотела. Он всегда мог разбудить во мне ответный огонь: сонной, больной, даже с менструацией. Мужчина, которого любила до дрожащего его именем сердца. В огонь и воду за него вошла бы. А сейчас… Душа болела — предательство любви не проходит бесследно, но тело молчало — я холодной стала, как русалка морская.
Я никогда не любила его…
— Ты вот, Святослав, такой умный, — сложила губы, словно с дитем малым разговаривала, — а такой дурак, — если он считал, что можно так притворяться, значит, абсолютно не знал и не чувствовал меня. Мы ведь пять лет вместе прожили!
— Ярина… — сквозь зубы пропустил мое имя, буквально перемолотил клыками. Нагорный не любил оскорблений. Он сжал углы стола, чтобы не схватить меня. Мальчик пытался сдерживаться.
— Я не хочу тебя, Свят. Хочешь, дам трусы понюхать? Убедишься, — и действительно сняла белье и бросила ему в лицо. — Это твой максимум относительно меня.
Они точно были сухими и чистыми. Никаких феромонов. Пусть убедится, что больше не волнует меня.
— Так что подумай насчет Сандры, — отправилась на выход, но услышала в спину:
— Я с ней спал, Ярина, да, но как тебя снова увидел — ни с кем больше. Ни с кем… Я тебя хочу, Джульетта. И я тебя получу.
— Я тебя предупреждала, Нагорный, — силой меня больше не возьмешь!
— Сама попросишь, Нагорная, — и приложил мои трусики к носу. — Ты думаешь, что не пахнешь, но я чувствую, как ты цветешь для меня, жена.
Не дождется! И дело не только в моей гордости и обиде на него. Я просто разучилась желать мужчину и получать удовольствие от близости. Даже сама с собой не могла больше достичь разрядки…
На следующий день я провела два собеседования и однозначно выбрала няню. Они обе были квалифицированы и хорошо поладили с Ульяной, но между пятидесятилетней женщиной и девушкой примерно моего возраста я выбрала первую. Я больше не так наивна в отношении верности своего мужа, поэтому никаких молодых женщин в доме. Он может путаться с кем угодно, но не под одной крышей со мной. Хватит, я это уже проходила той роковой ночью.
Я ввела в курс дела Маргариту Петровну, посмотрела пару дней, насколько моей малышке комфортно с новым человеком. Неожиданно Алла Георгиевна тоже помогала, скупо и сдержанно, но явно симпатизировала моей дочери. Да, Ульяна у меня росла очаровательной девочкой.
— Ярина Дмитриевна, можно вас, — экономка остановила меня на выходе. — Я могу оставить вам меню к званому вечеру? Утвердите?
Я изумленно взяла красиво оформленный лист на деревянной подложке. Раньше мне таких вещей не доверяли.
— Вы уверены, что Святослав Игоревич не будет против? — скептически поинтересовалась.
— Вы хозяйка в этом доме. Вы можете делать здесь, что угодно.
Ого, ничего себе!
— Хорошо, я посмотрю.
Подготовка к приему шла полным ходом, мне тоже нужно было обновить гардероб и образ. Я ведь должна быть блистательной и великолепной, как раньше.
У меня не было ни времени, ни желания бегать по магазинам и покупать тонну одежды, белья, обуви и сумок. Поэтому я поехала в агентство элитного шоппинга. Меня много фотографировали, измерили от и до, показали каталоги последних коллекций топовых зарубежных брендов и наших модных дизайнеров. Одновременно я освежила стрижку и сделала укладку, маникюр, педикюр и пилинг всего тела.
Мне обещали, что по максимуму привезут вещи для примерки в два дня, ну а то, что нужно покупать за границей — в течение недели. Громадный счет я попросила отправить моему супругу Святославу Нагорному. Пусть платит. Муж все-таки!
Гости должны были начать прибывать через полчаса. Основное торжество будет проходить на воздухе: официанты заканчивали с фуршетом, а повара готовили основные блюда; наш двор превратится в изысканный ресторан в декорациях теплой ночи.
Я распахнула окно, прислушиваясь к легкому звучанию скрипки — музыканты готовились развлекать гостей. Надеюсь, в программе нет нынешних звезд современной эстрады. Мне жалко свои уши.
Мне привезли шикарное черное платье с открытой спиной и декольте, не позволявшим надеть даже поддерживающие накладки на груди. Впрочем, мне это не нужно: размер вернулся к дородовому, разве чуть округлей стала форма.
Волосы я сама уложила легкой волной, приподняв у корней, вечерний макияж и стойкий блеск на розовые губы. В своей спальне нашла футляр с висячими бриллиантовыми серьгами и записку:
Зайди в нашу спальню 
Я сглотнула, рассматривая крупный размашистый почерк. Не хотела идти, слишком много воспоминаний. Разных. Но последние — самые яркие. Там я встретила конец себя прежней — восторженной, молодой, любящей и, как мне казалось, любимой.
— Маргарита Петровна, — заглянула в детскую, — в это крыло никто не зайдет из гостей, отдыхайте спокойно. — сегодня она оставалась на ночь. — Уложите Улю у меня в спальне. Если что, я с телефоном.
— Ма-ма, — улыбалась дочка. Слова «папа» она не знала. — Тя ну, даи-даи.
— Держи, милая, — подала любимого жирафа с вытянутой шеей, на которой тут же сжался маленький кулачок.
Я вышла из комнаты и, вскинув голову, пересекла черту между нашими частями дома. Это тоже своего рода испытание, которое я должна пройти, чтобы полностью отпустить прошлое.
Чувство дежавю пронзило вместе с гулким эхом моих шпилек, цокающих по мраморному полу: внизу суета и жизнь, а здесь время остановилось. Я снова шла по коридору и боялась открыть дверь в спальню… Но я сделала это: маленький шаг для человечества и огромный для маленькой Джульетты, забившейся в углу где-то глубоко внутри меня.
— Ты что-то хотел?
Святослав как раз накидывал пиджак смокинга на плечи. Статный, породистый, красивый — для первых страниц светской хроники самое то. Мне нужно сыграть блистательную влюбленную жену, а ему — внимательного любящего мужа.
— Проходи, Ярина, — поманил меня взглядом. Я мельком осмотрелась: многое осталось по-прежнему, кроме моих вещей и общих фотографий.
Я остановилась рядом с большим зеркалом в пол. Святослав застыл сзади, завораживая своей мощной аурой. Я не могла пошевелиться. Здесь действительно не властно время: картинки нашей супружеской жизни сменялись как в калейдоскопе.
  
— Чего-то не хватает, — задумчиво прошелся по мне взглядом, останавливаясь на манящей ложбинке. — Может быть, этого, — и положил мне на грудь изломанный цветок. Подарок Артура. Я нахмурилась, а сердце боязливо пропустило несколько ударов. Испугалась, как тогда на свадьбе. Только сейчас Нагорный смотрел еще жестче. Ждал реакции? Ах, он же уверен, что троюродный брат — мой любовник!