Маленькая красная смерть (ЛП)

Кулак сжался, сминая мокрую бумагу. Она думала только об этой фразе. Её тайные слова для Эллисон и для неё самой; то, что она никогда не произносила вслух ни одной живой душе. Этот автор знал то, что знать было невозможно.
Этого не могло быть. Это не могло быть правдой.
И всё же, до мозга костей, её абстрактная интуиция шептала: так и есть.
Лайла посмотрела на серый дом и точно знала — кто-то внутри смотрит на неё в ответ. Прямо в неё. Каждое движение, каждая мысль были записаны заранее. Эллисон была лишь предысторией. Лайла была ложью.
  
А её создателем была эта Кейти, К. Т. Хексен. Даже имя звучит как псевдоним. Сценарий её жизни писал кто-то другой. Или призрак.
Что ж, больше не будет.
Дрожащими пальцами Лайла сорвала плащ со своей шеи, оставив его плавать в мутной воде рва. Она развернулась — сначала пошатнувшись, а затем побежала прочь по скользкой траве, не оглядываясь.
К черту писателя, к черту сказку.
Лайла — сама себе персонаж, и она напишет свою собственную историю.
ЧАСТЬ II: Вещи могут стать только переходом
Глава 32. Террор
Кейти было десять, когда одна из её историй впервые стала явью. Тем утром она нашла в комоде бабушки коробочку со своим первым молочным зубом. Вдохновившись находкой, она сунула зуб в карман и ускользнула в сад, чтобы написать что-нибудь в блокноте. Главным героем стала ворчливая зубная фея, жившая в парке у ежевичного куста, в домике, построенном из собранных детских зубов. Как только слова легли на бумагу, Кейти забыла о них. Однако, когда она в следующий раз оказалась в парке, на каменной стене что-то белое блеснуло на солнце.
Присмотревшись, она обнаружила десятисантиметровую арку из молочных зубов, вживленную прямо в кирпичную кладку. Еще один зуб, подвешенный на той самой мясистой ниточке, что держит коренной в десне, служил дверным молотком. Кейти осторожно приподняла зуб и опустила его.
Сначала ничего не происходило, но затем дверь распахнулась. Наружу выскочила крошечная женщина, ростом не более трех сантиметров, с косой, волочившейся по земле, и татуировками, покрывавшими всё тело. Потрясенная до оцепенения, Кейти замерла как статуя, пока маленькая женщина карабкалась по её волосам, словно та была Рапунцель, а затем использовала крошечные когти как альпинистские кошки, чтобы проложить путь через лоб девочки.
Усевшись на переносице Кейти, женщина ткнула в неё малюсеньким пальцем в кольцах.
— Ты меня разбудила. — Её зубы были острыми, как иголки, и загнутыми к центру рта.
— П-простите. — Кейти запнулась на слове «простите», заикнувшись впервые за несколько месяцев.
— Громыхающим монстрам вроде тебя не стоит ни показываться на глаза, ни подавать голос, ни — уж тем более — топтать своими огромными ножищами мою садовую мебель. Я её только на прошлой неделе смастерила из последнего молочного зуба семилетки.
Кейти поспешно вскочила и отступила назад.
Женщина пробежала по её голове и топнула — на удивление больно — по макушке. Съехав обратно по переносице, она встала на самый кончик вздернутого носа Кейти в своих подкованных ботинках, подбоченясь.
— А ну стой на месте! Ты только что растоптала мою пагоду из одуванчиков.
— П-прости. Я не х-хотела.
— Ты не хотела создавать ни меня, ни этот хаос, но вот мы здесь. Честно говоря, от творца ожидаешь чего-то получше, а? Никогда не встречайся с божествами. Или со Златовлаской. Она та еще стерва. Честное слово. С ней каши не сваришь.
— Я тебя создала? — Кейти подумала, не спит ли она и не видит ли самый странный сон в своей жизни.
— Ого, какого ты о себе высокого мнения, а?
— Вовсе нет, — ответила Кейти. Большую часть того дня она чувствовала себя никчемнее всех окружающих.
— Ты думаешь, что ты такая вся из себя Мисс Фифа. Мисс Важные Штаны. Госпожа Наглая Барсучиха.
У Кейти начала зарождаться головная боль, такая сильная, будто несколько этих крошечных существ колотили по её черепу клавишами пишущей машинки.
— Но ты сама сказала, что я тебя выдумала.
— Одно другому не мешает. Но богам не стоит задирать нос выше ботинок, — ответила кроха, будто это всё объясняло.
Не зная, что еще сказать, Кейти перешла на светскую беседу:
— Как тебя зовут?
— Ты же творец — ты мне и скажи, олух самонадеянный.
Уж кем Кейти и не была, так это самонадеянной.
— Ну-у… Ты ведь зубная фея, верно?
Женщина укусила Кейти за нос, пустив кровь и заставив девочку взвизгнуть.
— Как ты смеешь называть меня на букву «Ф»! Ты не из наших. Честное слово, у нынешней человеческой молодежи совершенно нет манер. Почти так же плохо, как и состояние их зубов.
— О, ладно. — Пока кроха цеплялась за её скулу, Кейти зажала нос и отчаянно огляделась в поисках чего-то, в честь чего можно было бы назвать существо. — Как тебе имя… Ежевика Колючезуб?
Женщина выпятила подбородок и цокнула своими зубами-веретенами.
— Я предпочитаю «Террор Блэк Рванозуб». Террор Блэк — это имя, как Билли Джин. Создает правильное впечатление. — Террор Блэк улыбнулась, и её пираньи зубы блеснули на солнце.
— И что нам теперь делать? — спросила Кейти. Этикет фей казался чем-то незыблемым; не хотелось бы всё испортить.
— Я собиралась убить тебя и пустить твою челюсть на пристройку к кухне, может, еще и на зимний сад. И пару скульптур из коренных зубов для двора. Но раз уж ты дала мне имя, я тебя отпущу.
— Ты собиралась у-у-у…
— Убить тебя, ага. Стандартная процедура. Мы так всегда делаем. Но — раз протокол обязывает, заметь, а не по доброте душевной — я позволяю тебе уматывать обратно в твою страну неуклюжих остолопов.
— Э-э, спасибо? — Кейти протянула руку. — Тебя спустить вниз?
— Ага, разбежалась! Черт знает, где твои лапы шастали, грязнуля. Небось, в трусах копалась. — Террор Блэк Рванозуб схватила прядь волос Кейти и, раскачавшись как на маятнике, запрыгнула на стену. Она ловко спустилась по кирпичам, словно по отвесной скале, пока не достигла своей зубастой двери.
Не зная, что чувствовать, но радуясь, что отделалась лишь расквашенным носом и гудящей головой, Кейти повернулась, чтобы уйти.
Тонкая, жгучая боль пронзила её лодыжку. Посмотрев вниз, она увидела Террор Блэк, которая вцепилась в носок, раздирая зубами хлопок и кожу.
— Ты же сказала, что я могу идти!
Террор Блэк вскарабкалась по ноге Кейти, цепляясь острыми когтями. На спине у неё было что-то похожее на белый рюкзачок.
— А ты собралась уходить, даже не попросив желания, или денег, или хоть чего-нибудь. Ты просто оставила меня в покое, так что я возвращаю это тебе. — Она жестом велела Кейти подставить ладонь и скинула ношу со спины ей на руку. — Твой первый молочный зуб. Используй его с умом.
Кейти уставилась на крошечный блестящий зуб.
— И как мне его использовать?
Террор Блэк Рванозуб покачала головой, словно разочаровавшись во всём человечестве разом.
— Это же Желание, разве нет? Не слышала поговорку: «Кто первым зубом обладает, тот правду из десен вырвет и желание к благу обретет»?
Кейти такого не слышала. Никогда.
— Большинство людей не знают, что первый молочный зуб может заставлять истории сбываться. На самом деле я здесь именно поэтому — ты держала его в руках, когда писала обо мне, и вуаля! — Рванозуб крутанулась на месте. — Родилась Террор. В благодарность я возвращаю тебе твой зуб, а значит — еще один шанс оживить историю. Используй его мудро, он тебе когда-нибудь понадобится.
  
— Что ты имеешь в виду?
— Послушай, мне нужно, чтобы ты жила как можно дольше, ясно? Потому что если живешь ты — живу и я. Наши истории умирают вместе с нами, так что тебе нужно выжить. Ты — мой проездной билет в долгую и ужасающую жизнь. Как я и сказала. Выбирай мудро.