Ведьмино Варево (СИ)
— Ну и ладно, — после серии все более сильных толчков и пинков неожиданно для себя злорадно посулила парочке ведающая. — Сейчас жратву пропустите — до утра с пустыми брюхами как хотите, так и терпите!
— Я готова! — только что сладко спящая кошка не только подскочила сама, но и вздернула на ноги не успевшего толком проснуться попаданца.
— Мне бы хоть умыться… — потер кулаком слипающиеся со сна глаза парень. — Ай!
— Вот теперь — полный порядок, — ушастая красавица, только что от души пару раз лизнувшая лицо спутника, невозмутимо лизнула и собственный кулак, которым тоже «умылась». — Пойдем скорее!
И спрыгнула с дровника, проигнорировав приставную лестницу.
Главный зал таверны встретил Куницу сотоварищи мощным ударом по обонянию, где пот, человеческий и лошадиный, смешивался с нотками навоза и растворялся в аппетитных запахах стряпни и сгорающих сухих дров. Нерукотворное зелье дополнял негромкий, но неостановимый гул голосов, сдобренный непрестанным глухим звяканьем посуды и столовых приборов. Изрядно мутное зелье, надо сказать: в густой сумрак едва-едва разгоняли крохотные огоньки лучин, закрепленные на некоторых столах.
Основным источником света, точнее, в первую очередь тепла, в зале явно задумывался открытый камин, сложенный из дикого лишь камня и куда больше напоминавший попавший в плен четырех стен костёр, чем нормальную печь. Однако по теплому времени языки пламени сиротливо жались к одному краю, оставляя остальную площадь очага на откуп углям, над которыми на закопченной решетке пеклось порезанное крупными кусками мясо. Не иначе как угощение для купца с ближниками, занявшего стол неподалёку: подрагивая куда более яркой пламенной головкой, там горела одинокая свеча.
Особенно в богатой по меркам остальных посетителей компании выделялся просто огромный мужик с пудовыми кулаками и зычным басом. Охранник, вестимо — такой одним видом лихих людишек отвадит. Да и нечисть, из тех что послабее, но поумнее. Правда, конкретно сейчас громила отважно пытался защитить соседей-соратников от духовитой гостиничной браги, кувшин которой вынесла дорогому гостю-владельцу небольшого обоза и его людям лично хозяйка гостиного двора.
Самой Нице обстановка на первом этаже гостинца напомнила зимние деревенские женские посиделки — случалось несколько раз попасть вместе матерью, а потом и одной. Тогда она, как и сейчас, не смогла почувствовать себя частью собравшегося общества — но в этот раз никто не обращал на неё какого-то особого внимания. Лишь только кухонный служка владелицы двора, проходя мимо, что-то неразборчиво злобно буркнул, указывая в самый темный угол. Что ж, два раза ему объяснять не пришлось.
— Молоко?! — удивился Степан, отхлебнув из своей кружки. Когда на «их» стол (двое крепко спящих по лавкам мужиков в лаптях не в счет) опустился кувшин и кружки — он было потянулся разлить себе и остальным, но Мява успела предотвратить порчу ценного продукта питания и сделала все сама. В «темноте» едальни она видела ничуть не хуже, чем днем.
— А еще ржаной хлеб и пустая каша, — со вздохом подсказала колдунья, подвигая на середину общий для всех чугунок с единственной ложкой и разламывая краюху: голодранцам такое излишество как тарелки не полагалось. И как только на кружки расщедрились? — А ты чего ждал, мяса, что ли?
— А я бы не отказалась! — облизнулась кошкодевушка, мигом прикончив свою порцию и не забыв облизать ложку.
— Без денег ничего не выйдет, — определенные выводы о царящих в гостином дворе порядках Куница уже сделала.
— Да уж найду, кто за меня заплатит, — фыркнув, отмахнулась оборотень, подхватываясь с лавки.
Не прошло и трех ударов сердца, как она оказалась у купеческого стола, за это время покинутого собственно купцом, ушедшем вверх по лестнице спать. Тут-то громила-охранник завладел вожделенным кувшином безраздельно, одной рукой подвинув сосуд к себе, а второй ловко отшибая своей собственной кружкой тянущиеся чужие. Это все не забывая зачерпывать и пить, сопровождая громогласными воззваниями «брага только для достойных!» Каково же было его удивление, когда очередная чужая посудина выбила из руки уже его ёмкость и ловко нырнула в пену в кувшине.
— Достойным, говоришь? — хитро прищурилась Мява — и разом опрокинула в себя хмель.
— А ну лапы прочь, шмакодявка остроухая!!! — вырвав кружку у кого-то из соседей, бросился «в бой» уже изрядно опохмелившийся богатырь. За что получил не только по пальцам, но и по лбу, под радостный рев пострадавших от соседа обозников.
— Экий ты неловкий, — попеняла сопернику девушка.
— Да я тебя!!! — полез в наступление детина, но его в несколько рук за рубаху утянули назад.
— Большой вырос, но ме-е-едленный, — продолжила уже откровенно издеваться оборотень. — Небось, «в кулак» любой мальчонка тебя сделает…
Конец фразы заглушило радостное ржание не хуже лошадиного — причем еще и с соседних столов. Под игрой «в кулак», само собой, понималось не только перехватывание палки кулаками, пока та не кончится, но и куда более интимное действие, обычно затеваемое одинокими парубками в темноте.
— Не дергайся, — тормознула попаданца ведающая. — Хвостатая знает, что делает.
— Пытается устроить трактирную драку? — Стёпе явно стало не по себе от вида аж побагровевшего от оскорбления громилы.
— Если купцу придется за порченную мебель да стены платить и виру за побитых во хмелю отдавать, он из своих всю душу вытрясет, — пояснила Ница, легко припомнив схожий случай, как-то раз случившийся в деревне матери. Как она уже успела убедиться, степные жители от своих лесных соседей не так уж и сильно отличались. — К тому же Мява вызов бросила толстяку при всех. Не посмеет при всех напасть — все на него навалятся.
— Вызов в игре? — окончательно растерялся иномирец.
— В умении и сноровке, — поправила колдунья, и не удержалась от встречного вопроса: — А у вас что, не так?
… Так и не сумевшая толком уснуть Куничка отрешенно отметила, когда глубокой ночью на сеновал вернулась их подруга. Довольная, сытая и с мешком за спиной.
* * *…Выполнять обещанное ведьму и её спутников утром сразу не пустили — пришлось дожидаться, пока служки хозяйки гостиного двора со всем вежеством, но очень настойчиво выпроводят бедных засонь из едальни. К богатым, сумевшим занять комнаты сверху, отношение полагалось совсем другим: на второй этаж чужаков, отрабатывающих долг крова, даже не пустили. Зато накормили чем на кухне нашлось — сверх договора, так сказать, за рвение. Наконец сама хозяйка разрешила:
— Начинайте.
К тому моменту едальня практически опустела — лишь в углу тянул травяной отвар закутавшийся в тряпки путник, которому не повезло занедужить по дороге, да храпел на всю большую комнату под столом давешний богатырь. Последнего должны были забрать с собой обозники — но, похоже, излишне вспыльчивый да азартный громила чем-то смог-таки переполнить чашу купеческого терпения, и его заочно рассчитали. Возможно, за хвастовство — вчера он с десяток раз прошелся недобрым словом по своим сотоварищам: мол де за оказанную честь быть рядом с будущим княжеским дружинником те дружно чесать ему пятки да кланятся должны…
Размышления не помешали ведающей взяться за метлу. Причем за свою собственную — в отличие от ведьмовского инструмента на хозяйские веники никто не накладывал наговоров, не позволяющих пыли лететь во все стороны, а въевшейся в доски грязи отходить в одно-два движения. Да, Куница не собиралась называть себя перед чужими людьми лесной колдуньей — но и отказываться от удобного и полезного инструмента на этом основании было как-то совсем уж глупо. В конце концов, мало ли откуда у неё столь подготовленная метла?
— Ты-ы-ы-ы?! — на беду разлепившему-таки глаза богатырю попалась именно Мява, собирающая на выданный поднос грязную посуду. Что-то в его памяти о прошедшей ночи все-таки осталось — иначе с чего ревущий от ярости здоровенный мужик вскочил на ноги и, не разбирая дороги, бросился на изящную кошкодевушку? Разбрасывая при этом тяжеленные столы и монументальные лавки словно невесомые былинки! — Порешу-у-у!!!