Дядушкин дом

Захар прыснул. И потащил Машу вниз холма. Дарить телефон теням он не собирался.
В овраге их окружило многоцветье красок. Маша и Захар пробирались между шатрами и группами гомонящих людей, всматривались в каждое мальчишеское лицо. Цыгане добродушно смеялись, сверкали золотыми зубами – им могла позавидовать Маргарита Ильинична – и звонко кричали что-то непонятное вслед.
Возле одного из костров Захар не удержался – протянул руку к огню. Потом ближе. Ещё ближе. Потом и вовсе сунул руку внутрь. Ни боли, ни ожогов – будто по воздуху провёл. Сидящий у костра цыган ухмыльнулся и надвинул широкополую шляпу на загорелый лоб.
  
– Они понимают, что ненастоящие? – шепнул Захар Маше.
– Сам ты ненастоящий, – буркнул цыган из-под шляпы. – Из нас двоих ты жар пламени не почувствовал.
– Извините, я не то хотел сказать! – Щёки Захара запылали. – Я имел в виду, что вы не люди. В смысле…
Захар понял: он опять сморозил чушь. Цыган сурово зыркнул и нахмурился.
– Обязательно местный народ обижать? – Маша схватила непутёвого одноклассника за руку и повела прочь от арбы.
– Что я такого сказал? Они же действительно просто тени!
– «Просто тени», – передразнила Маша, пробираясь сквозь ораву кричащей детворы. – Это для тебя они просто тени. А для меня – местные жители. Они тут были, есть и, хочется верить, останутся!
Она обиженно тряхнула головой. Светлый хвостик укоризненно закачался.
– Маша, куда они деться могут? Лабиринт ещё всяких разных выплюнет. – Захар говорил мягко, но голос на всякий случай понизил.
– Ещё как могут!
Он хотел спросить, что именно Маша имела в виду. Но впереди промелькнула красная рубашка, и Захар помчался за воришкой. Быстро догнал цыганёнка и схватил за предплечье.
– Сейчас же отдай телефон! Тебя не учили, что воровать нехорошо?!
Мальчик втянул голову в плечи и засеменил босыми ногами.
– Ай-ай-ай! – кричал цыганёнок.
Маша в недоумении уставилась на них.
– Первый раз вижу, чтобы кто-то тень поймал! – воскликнула она.
Захар, не обращая внимания, крепче сжимал руку воришки.
– Ну, отдавай телефон!
Цыганёнок достал из-за пазухи гаджет. Но, вместо того чтобы отдать владельцу, быстро перебросил стоящей рядом женщине в аляповатой юбке. Та – мужчине с гитарой. Мужчина с гитарой – девочке в синем сарафане, она – подруге. А дальше… У Захара закружилась голова от красок и движения. Он не понимал, где телефон, где небо, а где твёрдая почва.
– И кто тут ненастоящий? – послышался насмехающийся голос.
Толпа расступилась, к Захару с Машей вышел мужчина в шляпе. Он мусолил во рту травинку и беззвучно посмеивался.
– Отдайте телефон! – настаивал Захар. – Мелкий его украл.
– Какой телефон? Что такое телефон? Не знаю никакого телефона, – волной обрушился рокот со всех сторон.
– Дядя Георгий! – Маша вышла вперёд. – Отдайте, пожалуйста, Захару телефон. Он тут новенький. Не понимает, что Данко поиграть хотел.
– Ты их по именам, что ли, знаешь? – удивлённо шепнул на ухо Захар.
– Конечно! – еле слышно ответила Маша. А вслух заискивающе сказала: – Бабуля в гости и вас, и Данко ждёт. На гитаре романсы сыграете. Цыган Георгий ласково посмотрел на Машу, одарил Захара лукавым взглядом чернющих глаз и рассмеялся:
– Ай, ладно. Но просто так не отдадим. Согласны обменять.
– На что? – Захару не приходило в голову ничего, что могло бы заинтересовать теней-цыган. – А вот на что!
Цыганёнок Данко ловко вывернулся из хватки, подбежал к Георгию и указал пальцем на ступни Захара. Точнее, на новенькие «найки» на них.
 
11. Допотопный музей
 
– Какой кошмар! – негодовал Захар, шлёпая по лужам в ботинках.
Он забежал домой за обувкой. А после направились в музей: Маша убедила-таки его посмотреть на работу Дядушки.
– Разве это кошмар? Цыгане миролюбивы. Табор в Костёнках давно, плохого они никогда не делали. Зато у нас есть тень разбойницы. Вот кто ходячий кошмар! – Маша понизила голос до шёпота. – Она жила в Костёнках больше века назад. Была казачкой, но потом сколотила банду и всю округу в страхе держала.
– Её тень прямо здесь, по селу бродит?
Захару вспомнились слова Серёги Плотникова про другие тени, вне школы.
– Конечно! Хорошо, что ты её ни разу не встретил. Она обычно ни с кем не церемонится. А кроссовки… Подумаешь! Зато с цыганами познакомился и телефон вернул.
– Покоцанный! Они его поцарапали! – Захар затряс телефоном в воздухе. – И зачем пацану кроссовки? Он их вообще сможет носить?
– Конечно, сможет.
Захар неожиданно остановился. Маше пришлось вернуться на пару шагов назад.
– Постой… Получается, этот цыганёнок, как его там…
– Данко, – напомнила Маша.
– Ага, Данко. Он в моих кроссовках бегает. То есть, если я сейчас пойду в табор и начну его снимать, телефон покажет передвигающуюся в воздухе обувь без человека.
Захар разве что в ладоши не захлопал. Развернулся на сто восемьдесят градусов и собрался возвращаться к футбольному полю. «Вот это контент получится!» – довольный, думал он.
Маша схватила его за руку. Взгляд за круглыми очками вновь был снисходительным.
– Нет, ничего такого телефон не заснимет. Все предметы, что касаются теней, тоже оказываются во временнóй воронке. И на технике не отображаются.
– И на плёнке? – с надеждой спросил Захар.
– И на плёнке. Думаешь, ты один здесь такой умный?
Она, улыбаясь, покачала головой, будто умилялась неудавшимся проказам маленького ребёнка. Примерно так на Захара смотрел папа, когда совсем маленьким он узнал, что звёзды с неба нельзя собрать рукой.
Музей стоял на склоне оврага, недалеко от дома Дядушки, и напоминал серый кубик с высеченной фигурой мамонта над главным входом. С трёх сторон участок окружали зеленеющие тополя. С четвёртой стороны он примыкал к забору соседа Андрея Евгеньевича.
Старенький охранник приветливо помахал Маше сморщенной рукой.
– Здрасьте, Валерий Михайлович. Как дела?
– У-у-у, по-разному, дочка. – Он улыбнулся сквозь бороду. – Ты с другом?
– Это Захар Елисеев. – Маша подтолкнула Захара в спину.
Подслеповатые глаза охранника изучили гостя.
– Дошёл-таки до нас. Вот и ладно. Вот и хорошо. Милости просим.
Валерий Михайлович, шаркая, приблизился к Захару. Достал из кармана белый значок с изображением мамонта и удивительно проворно для своего возраста прикрепил к футболке. Точно такой значок Захар видел на Ленке.
– В поддержку музея, – пояснил старик и проводил гостей в главный зал.
Захар будто оказался во временнóм портале. Звуки и краски современного мира исчезли – на смену пришёл мир древний. По стенам бежали люди с копьями, из углов выступали звери возрастом в тысячи лет. На огромном потолке, нависающем куполом над залом, вели охоту племена. Первобытные женщины разжигали костры в пещерах, мастерили фигурки из камней. Посреди зала в просторной яме хранилось, навеки законсервированное, древнее жилище. Люди строили его из костей мамонтов – так укрывались от хищников и непогоды. Фигура такого животного возвышалась над Машей и Захаром лохматым гигантом. Высотой с дом, с двухметровыми бивнями, он выглядел невозможным для компактного мира двадцать первого века.
Захар живо представил, как древние охотники загоняли подобную махину на холм, чтобы скинуть в бездну. Домики Костёнок показались крошечными, будто игрушечными. «Такой зверь одним бивнем повредит дом. А здание похилее и вовсе разрушит». Он вспомнил жилище неприятного соседа.
Захар будто слышал, как трубит доисторический зверь. Как его тяжёлые, поросшие густой шерстью ноги с глухим гулом проминают землю Костёнок.
  
– Невероятный, – одними губами прошептал Захар. – Вот бы увидеть тебя живого! Услышать, как ты трубишь!
Зачарованный, он задрал голову и смотрел на фигуру мамонта.
– Я так надеюсь, что получится отстоять музей! – раздался рядом голос Маши. – Нельзя прекращать раскопки! И землю у лабиринта нельзя трогать.