Поцелуй меня сейчас

Я колебался. Телефон сразу стал слишком горячим и скользким, поэтому я сунул его в карман и откашлялся.
– Нет, Джефф ничего не говорил. Так во сколько он приезжает?
Райан нахмурился.
– Точно не знаю. Он сказал, что свяжется с тобой.
– А…
Прескот недоверчиво посмотрел на меня, а Сильвер скрестила руки на груди.
– Алекс, – начала она, глядя на меня с подозрением.
  
– Кто хочет перекусить? – Я не дал ей закончить предложения и слез со спинки дивана.
Голова Кингсли поднялась.
– Я! – тут же сказал он своим слишком низким и серьезным для своего юного возраста голосом.
Я решил расценить его ответ выражением всеобщего мнения и накинул джинсовку со значками и разными нашивками на спине. Сувениры с мероприятий, на которых я был с Джеффом.
– Вот и отлично! – провозгласил я, не оборачиваясь. – Пойду принесу китайской еды. Видел тут местечко неподалеку. Закажу все, что у них есть.
И не дав никому возможности себя остановить, закрыл за собой дверь квартиры и глубоко вздохнул. Глаза горели. Черт подери, Джефф сегодня прилетает? Когда? Как? Почему? Почему он мне ничего не сказал и почему еще не приехал?
Мой желудок скрутило от беспокойства. По лестнице я спускался целую вечность. На каждой ступеньке передо мной снова и снова всплывала развернувшаяся два месяца назад сцена. Джефф стоит передо мной и кричит. В его глазах слезы, он барабанит по моей груди. Снова и снова. В ушах только шум, как будто у мира отключили звук. И каждая его слеза ранит куда больнее, чем удары по грудной клетке. Его губы шевелятся. Но я ничего не слышу. Только знаю: он плачет.
Почему? Почему? Почему?
Вот именно: почему? Да потому что я идиот. Порченный товар. Потому что ненавижу себя. Как я выгляжу, кем являюсь. Потому что мне бы хотелось быть кем-то другим, но я не знал, как это сделать. Потому что я не могу поменять свою натуру и не хочу, чтобы кого-то тошнило от меня так же, как меня самого тошнит от себя.
Только Джефф был другой. Он знал обо мне все. Все мои пороки. И это всегда становилось источником наших проблем. Он слишком много видел. Я же не видел ничего. Он слишком много чувствовал. Я же почти ничего не чувствовал. И все-таки он заставил меня поверить и надеяться, что станет лучше. И в итоге мы оба обожглись. Меня нельзя исправить. Поэтому меня все больше тянуло к человеку, такому же испорченному, как и я, и я все больше отдалялся от единственного человека, который делал меня по-настоящему счастливым. Последняя ступень растянулась до бесконечности. Я снова увидел перед собой слезы Джеффа. Я практически чувствовал их на себе, когда Уильям… Черт возьми, почему я вообще впустил Уильяма в свою квартиру?
Три года назад я все еще верил, что можно обмануть судьбу, и очертя голову поехал за Джеффом во Флориду. В университет, где меня не интересовало ровным счетом ничего, кроме Джеффа. И на короткое, мимолетное мгновение мне показалось, что все наладится. Что я исправлюсь. Но я не смог. Возможно, мне бы и удалось это сделать, если бы я так и остался мелким аристократом, но теперь, когда порядок престолонаследования круто изменился и моя семья уже начала планировать мой переезд во дворец, надежды на это не осталось.
Так что хорошо, что мы с Джеффом расстались. Поэтому меня и потянуло обратно к прошлому. Обратно к Уильяму. Его мир – это мой мир. Нам разрушать уже было нечего, все и так было в руинах.
– Алекс?
Я вздрогнул и пошатнулся, и, вероятно, свалился бы с последней ступеньки, если бы меня не подхватила твердая рука. Тяжело дыша, я обернулся и моргнул.
– МакКейн, – выдавил я, пытаясь натянуть беззаботное выражение лица.
Я скривил рот, изо всех сил изображая улыбку. Ну или что-то наподобие.
– Тебе порцию XXL? Заедать страдания? Или к черту еду, принесу тебе печенек с предсказанием и сливовое вино.
Райан открыл рот, посмотрел на меня, снова закрыл и отпустил меня.
– В чем дело, Алекс?
– Ни в чем.
Райан провел рукой по волосам и со вздохом пожал плечами.
– Ясно. Не возражаешь, если я составлю тебе компанию?
Вообще-то возражаю. Я не за едой собирался, а за ближайший куст – рыдать.
– Нет, конечно, приятель.
Улица освещалась несколькими фонарями, где-то лаяла собака, мимо промчалось такси, но в остальном мы были на улице одни. Украдкой я бросил взгляд на раскидистый куст по правую руку. Да, позже за ним и поплачу. Красивый и немного пахнет собачьей мочой. Довольно долго ничего, кроме наших с МакКейном шагов, не нарушало тишину. Чувствовал я себя странно. Обычно мы с Райаном пересекались, только когда Айви или Джефф были с нами. Да и то не пересекались, а скорее параллельно сосуществовали в одном пространстве. Я покосился на него и увидел, что он невозмутимо таращится на меня.
– Это ты у Чаки научился так лупиться? Жуть какая, – проворчал я.
Райан не отводил глаз.
– Приятель, моргни, или я тебе силой опущу веко, – пригрозил я.
Райан пожал плечами.
– Ты плачешь – заметил он.
– Я не плачу!
Райан поднял руку, пощупал мое лицо и демонстративно поднял пальцы. Черт возьми, они были мокрыми.
– Ты ткнул пальцем мне в глаз, я плачу от боли.
– Алекс…
– Верни мне мои слезы.
– Алекс, почему ты плачешь?
– Какая разницы, ты вон тоже плачешь, – быстро отозвался я.
Райан сжал губы и бросил на меня строгий взгляд.
– У меня невеста сбежала. Как не повод поплакать над своей судьбой. А ты-то что? Не только сегодня. Ты уже несколько недель какой-то странный. И что ты вызвался поехать в «Бертон». Что это было?
– Хотел помочь любимой кузине.
Райан недоверчиво хохотнул.
– Мы оба знаем, что это неправда. Ты хотел уехать. И подальше. Ты прямо рвался.
– Устал, – продолжал отбиваться я. – Хотел отдохнуть.
– В школе, которую ты клятвенно обещал обоссать, сжечь, а после смерти танцевать танго на ее руинах?
– Жизнь удивительная штука. Посмотри на себя. Кто бы мог подумать, что из худшего телохранителя всех времен и народов получится такой профессиональный парень?
Райан поднял средний палец. Я приложил руку к груди.
– Вот какой профессионал, – благоговейно прошептал я.
Райан фыркнул. Наконец, мы подошли к ресторану. На логотипе «Ман Чао» красовался толстенький Будда. На окна изнутри были наклеены фотографии блюд и сегодняшнее меню. Падающий между бумажками свет отражался в темных волосах Райана и делал его татуировки еще заметнее. Казалось, что закорючки на его бицепсах двигаются. На плече у него была вытатуирована бутылка «Гаторейда». Как мило и оригинально. Я открыл дверь, и в уши нам ударил хит корейского бойзбэнда. Ничего, кроме слов «Я хочу тебя», я не разобрал, но все равно стал подпевать во все горло. Райан покосился на меня.
– Что такое? – спросил я.
– Ты что, слушаешь К‑поп?
– Добрый вечер, – поприветствовал нас сотрудник, который, несмотря на большой знак «Курение запрещено», стоял за стойкой и курил.
Кроме нас в ресторане никого не было. Мы подошли к стойке по скрипучему полу.
– Добрый. Можно заказать еду навынос? – спросил я, хватая ламинированное меню.
– Конечно, – отозвался он.
Тут в ресторан вошла группа молодых людей, и парень за стойкой вздохнул.
– Подождите, – сказал он нам, затушил сигарету и лениво зашагал со стопкой меню к столику, за которым расположилась группа.
Небрежно прислонившись к оклеенному скотчем прилавку, я развернул меню.
– Итак. Что ты хочешь, бульдог? – спросил я Райана.
– Айви, – быстро ответил он.
– К сожалению, ее здесь не подают, но как насчет курицы в кисло-сладком соусе?
– Алекс?
– Да?
Райан, наклонился ко мне и отодвинул меню.
  
– Забудь о еде. Что случилось? Скажи честно.
Я вздохнул и потер виски. Они пульсировали.
– Ты реально хочешь знать? Ну, ладно. Мы с Джеффом расстались. Мы уже месяца два не виделись и даже не разговаривали. И я понятия не имею, где он сейчас находится.