Вкус серебра (ЛП)

— Назовите своё полное имя для протокола, — перо магистра Дрелла зависло над чистым пергаментом.
— Ауреа Мирен Солис.
— Дочь кого?
Вопрос повис в воздухе. Ответ был клеймом на моей душе, выжженным в серебряных глазах и острых скулах из зала зеркал. Признать это здесь — означало самой обозначить цель на собственной спине.
— Королева Лиралей Солис, — слова прозвучали твёрдо, как железо, но оставили во рту горький, пыльный привкус. — Последняя из Зеркальных Королев.
  
По залу прокатился ропот. Леди Мерен подалась вперёд, её украшения ловили свет намеренно — вспышками, почти зеркальными, достаточно близкими, чтобы кожа зазудела.
— Ваше Высочество, — сказал лорд Векс, его голос прорезал шёпот, как лезвие, — это ничего не меняет. Если уж на то пошло, это лишь подтверждает угрозу. Род Зеркальных Королев был прерван не без причины —
— Неужели? — мягко перебила леди Мерен, голос гладкий, как шёлк. Она повернула кольцо на пальце. — Или мы просто испугались того, что не могли контролировать?
Принц Алдрик поднял руку. В зале воцарилась тишина.
— Магистр Дрелл, представьте ваши выводы.
Учёный поднялся, собирая книги испачканными чернилами пальцами. Он подошёл ко мне с осторожной точностью человека, обращающегося с флаконом яда.
— Могу я осмотреть ваши метки?
Я замешкалась. Перчатки были хрупким щитом, но единственным, что у меня оставалось. Отказ же означал бы признание вины. Медленно я сняла левую перчатку — палец за пальцем.
Коллективный вздох вырвался из зала.
Серебряные лозы вились от кончиков пальцев до локтя, пульсируя мягким внутренним светом. Узоры были не случайны — это были символы, уравнения, целые языки, написанные светом и металлом. Монокли магистра Дрелла блеснули, когда он наклонился ближе; его дыхание скользнуло по моей коже, как призрак.
— Поразительно, — прошептал он. — Это не просто метки. Это живая письменность. Кодекс описывал подобное, но я никогда не думал…
Он провёл пальцем в воздухе над моей рукой, не касаясь.
— Этот знак — глиф «проход». А эта группа означает «связь» или «привязку». Но это…
Его палец завис над сложным узлом у моего запястья.
— Это новое. Вернее… очень, очень древнее.
— Что это значит? — спросил принц Алдрик.
В его вопросе звучал вес приговора.
— Единство, — выпрямился Дрелл, поправляя монокли. — Это глиф слияния. Чисто теоретический. В известной истории никому не удавалось успешно совершить подобную магию.
В груди у меня сжалось. Несостоявшийся ритуал. Моя попытка слить душу с душой Сильвира. Доказательство было написано на моей коже для любого, кто умел читать.
— Кодекс, — приказал принц Алдрик.
Двое слуг внесли огромный фолиант, едва удерживая его тяжесть. Они опустили книгу на кафедру с глухим ударом, эхом отозвавшимся, как захлопнувшаяся дверь.
Руки магистра Дрелла, испачканные чернилами, дрожали, когда он открыл книгу. Края страниц были обрезаны серебром, текст написан чернилами, меняющимися от чёрных к зеркально-ярким.
— Кодекс Зеркалоходцев, — произнёс он, голос стал торжественным, почти священным. — Составлен во времена правления королевы Морвин, третьей в своей линии. Пусть все, кто носит эту кровь, знают эти слова как закон.
Он начал читать.
— Зеркалоходец не может входить в Зеркальный мир без санкции Короны.
Слова были клеткой. Я подумала о Сильвире, о тьме за стеклом — и новая волна ярости и тоски поднялась во мне.
— Зеркалоходец не может обучать своим искусствам тех, кто не принадлежит к крови.
Ещё одна решётка с лязгом встала на место.
— Зеркалоходец обязан служить стражем между мирами, не принадлежа полностью ни одному из них.
Пожизненный приговор.
Ограничения наслаивались одно на другое, сжимаясь вокруг меня серебряными цепями — идеальное сочетание защиты и тюрьмы.
— Однако, — продолжил Дрелл, и его голос изменился, — Зеркалоходец королевской крови обладает определёнными привилегиями. Правом на убежище. Правом на суд отражением. И…
Он запнулся, глаза расширились за моноклями.
— Правом вернуть Зеркальный Трон, если докажет свою достойность через Испытание Звёзд.
Кресло лорда Векса со скрежетом отодвинулось по камню, когда он вскочил.
— Ни в коем случае, — сказал он, опуская руку на рукоять меча. — Мы не будем воскрешать мёртвые традиции.
— Закон есть закон, — улыбка леди Мерен была вся из острых граней. — Или вы предлагаете игнорировать Кодекс, когда он нам неудобен?
— Я предлагаю не вручать власть непроверенной девчонке, появившейся из ниоткуда —
— Вовсе не из ниоткуда, — прозвучал новый голос.
Лорд Крей, пожилой и, по слухам, вечно молчаливый, заговорил со своего места.
— Мы все знаем, где она была. Скрыта. Защищена. Лишена знания о собственном праве по рождению. Это мы её призвали, в конце концов. Вопрос не в том, кто она. Вопрос в том, кому выгодно её возвращение.
Совет взорвался. Голоса поднялись, обвинения полетели во все стороны. Я стояла в центре бури, мои серебряные метки всё ещё открыты, наблюдая, как союзы возникают и распадаются. Одни хотели моей смерти. Другие — контроля надо мной. Некоторые — и это ударило внезапно — хотели возвести меня на трон.
Никто не спросил, чего хочу я.
— Довольно.
Голос принца Алдрика разрезал хаос.
— Леди Солис будут предоставлены покои, соответствующие её положению, пока мы совещаемся. Она находится под защитой Короны до вынесения решения.
Вежливая тюрьма. Он решал мою судьбу.
— Магистр Дрелл, продолжите изучение родословных записей. Лорд Векс, удвойте дворцовую стражу. Леди Мерен, подготовьте отчёт об экономических последствиях возвращения Зеркальной Королевы.
Каждый кивнул, принимая поручение. Их взгляды скользнули мимо меня — к гобеленам, к кувшинам с водой, куда угодно, только не на меня. Я больше не была человеком. Я была задачей, которую нужно решить.
— Вы свободны, — сказал принц Алдрик, наконец встретившись со мной взглядом. — Все вы.
Совет начал расходиться — тихий, шаркающий танец иерархий и власти. Я двинулась следом, удивившись отсутствию стражи, которая должна была бы меня сопровождать. Но чья-то рука коснулась моего локтя. Я обернулась. Служанка — седовласая, нервная — стояла в простой коричневой одежде дворцового персонала.
— Мгновение, миледи? — тихо спросила она.
Я оглянулась на уходящий совет. Никто не обращал внимания на двух женщин — одну, ставшую королевской проблемой, и другую, почти невидимую. Я кивнула.
Служанка провела меня через боковую дверь в узкий коридор — словно жилу, скрытую в сердце дворца. Она проверила оба конца, прежде чем заговорить.
— Меня зовут Нира. Я служила вашей матери.
Её слова остановили меня, как удар холодом.
— Вы знали королеву Лиралей?
— Знала. Любила. Помогала принимать тебя на свет.
Глаза Ниры заблестели.
— Она заставила меня пообещать: если ты когда-нибудь вернёшься, я скажу тебе правду. Настоящую правду — не ту, что пишут в хрониках.
— Скажите.
Нира снова оглянулась и втянула меня в нишу за гобеленом. Пространство было едва достаточно для нас двоих — близость заговора.
— Твоя мать не умерла при родах, что бы ни говорили записи. Она жила годы после твоего рождения. Сама растила тебя, учила старым путям.
Голос Ниры опустился до шёпота.
— Она умерла, запечатывая Зеркальный мир. Не из-за Раскола. Она умерла, предотвращая нечто худшее.
— Худшее, чем Раскол?
— Багряный.
Лицо Ниры побледнело при имени.
— Сущность из зеркал, обладающая колоссальной силой. Он хотел полностью слить миры — без барьеров, без различия между отражением и реальностью. Твоя мать остановила его, но привязка потребовала…
  
Она тяжело сглотнула.
— Потребовала добровольной жертвы. Жизненной силы Зеркальной Королевы, чтобы запитать печать.
Метки под перчатками вспыхнули жаром. Моя мать не бросила меня. Она умерла, защищая всех.