Природа хрупких вещей
Тут и там я вижу людей. Кто-то роется на пепелищах, вероятно надеясь найти что-то из драгоценностей или монеты, которые не уничтожило пламя. Другие сгребают останки своих жилищ в кучи, чтобы потом вывезти на пустыри у моря. Я продолжаю подниматься по склону, вспоминая, как мы бежали отсюда в то утро, когда случилось землетрясение.
Вот уже и последний квартал, но мне плохо видно то место, где должен находиться мой дом: его загораживает соседний — развалины кирпичного сооружения. Дом Либби на противоположной стороне уцелел. Правда, половина кровли у него отсутствует и все оконные рамы обуглены. Приближаясь к своему дому, я чувствую, как у меня учащается дыхание. Остов соседнего дома теперь не заслоняет обзора, и я вижу то, что хотела и боялась увидеть. Гигантская рука пламени словно схватила мой дом огненными пальцами и затем швырнула на землю пепел. Нет ни стен, ни пола, ни крыши.
Не осталось ничего, кроме части дымохода, покореженного остова плиты в том месте, где находилась кухня, и нескольких изогнутых труб. Землю усеивают закопченные обломки оникса и мрамора от обвалившихся каминов второго этажа. Пространство, что занимал дом, теперь кажется маленьким: прямоугольник на почерневшей земле.
Нет ни балок, через которые пришлось бы пробираться на кухню, ни нагромождений обгоревшей штукатурки, ни потолочных плит, ни каркасов спальной мебели. Перед приездом сюда я прочитала в газете, что накал пожаров достигал невероятно высоких температур — тысячи градусов по Фаренгейту. Уму непостижимо! Этот огонь не просто сжигал — он пожирал.
Ступая по неузнаваемым обугленным ошметкам, обходя почерневшие камни, я пробираюсь к железной кухонной плите. Смотрю на то место, где оставила Мартина. Он лежал у окна во двор, рядом с сервировочным столиком. Теперь ни того, ни другого нет. Возле двери в бойлерную — осевшее вместилище золы и почерневшего металла. Наклоняюсь, осколком мрамора тыкаю в серый пепел, но не нахожу ничего, что осталось бы от тела Мартина. Ни обручального кольца, ни зуба, ни фрагмента кости.
Бросаю взгляд туда, где находилась столовая, — высматриваю череп или обгорелый скелет грудной клетки. Должно же хоть что-то остаться от Мартина, если он полз по кухне к выходу, пытаясь спастись. Иду по своим следам меж обломками каминов. Все они достаточно тяжелые — любой мог упасть на горящее тело и раздавить его.
Останавливаюсь, смотрю на руины, и меня охватывают сомнения, сменяющиеся унынием.
Я надеялась найти хоть что-нибудь от Мартина. Надеялась найти его узнаваемые останки, которые можно было бы похоронить. Не потому, что он этого заслуживает. Нет, это нужно мне, нужно Кэт. Я вовсе не хотела сделать его калекой. И Кэт тоже. Однако я не стала его спасать. Не кинулась назад в дом, чтобы вытащить на улицу покалеченное тело. Обманула Кэт, чтобы защитить ее. Убедила девочку, что помогла ее ужасному отцу подняться на ноги и затем выставила его из дома, дабы она не переживала, что столкнула Мартина с лестницы.
В тот страшный момент мне казалось, что я поступаю правильно. И тогда, и потом, когда у Белинды отошли воды. Я считала, что Мартина можно бросить, а первым делом необходимо позаботиться о безопасности Белинды и Кэт.
В своей правоте я усомнилась, когда узнала, что огонь распространяется в сторону нашего района. Я находилась в парке «Золотые ворота», где мне ничто не грозило, и могла бы сообщить властям, что дома остался мой муж, что у него тяжелая травма. А я ничего никому не сказала. Если б сказала, возможно, спасла бы Мартина. Но не спасла.
Мартин был жестоким человеком, и в целом, и в мелочах.
По отношению ко мне, к Кэт, к Белинде и Кэндис, к несчастной Аннабет. Возможно, и к кому-то еще. Однако не моя обязанность наказывать Мартина Хокинга за его преступления… но и спасать его я не обязана.
Не обязана! Это я знаю точно.
И все же я не в силах избавиться от зудящей мысли, что Мартин каким-то образом обманул смерть.
Но… но как такое возможно? Он хватал ртом воздух, будто готовился умереть. Смерть читалась в его красивых глазах, а мне знакомо это выражение.
Я не убивала Мартина Хокинга. Я просто его не спасла.
Впервые со времени произошедшей катастрофы я рассматриваю ее как союзника, а не врага.
Землетрясение и последующие пожары уничтожили доказательства того, что я не спасла Мартина. В этом смысле стихийное бедствие, разразившееся на рассвете 18 апреля, помогло мне, Белинде и Кэт.
Пожалуй, это единственное благо, какое катастрофа могла бы принести.
Земля не властна над своей природой: периодически она колеблется, пока снова не достигнет устойчивого положения. Но этот город построили люди. Люди провели здесь газопровод и водопроводную магистраль, и сооружения, созданные человеческим трудом, не выдержали естественного движения планеты.
Хрупким вещам свойственно ломаться. Природа огня — гореть и сжигать.
А людям — мужчинам и женщинам — свойственно строить. В них самой природой заложено начинать все сначала после свершившегося бедствия. Это я тоже знаю.
Ничего не осталось от той жизни, что я вела здесь, в Сан-Франциско. Я стою на ее пепелище. И внезапно понимаю, с облегчением и радостью, что для меня это — подарок. Удивительный, чудесный подарок. Я могу уйти и начать жизнь заново. Мне не впервой. У меня получится. Так уже бывало. Я — не хрупкая вещь, которая может сломаться. Я — сильная женщина, умею приспосабливаться к обстоятельствам. И не позволю, чтобы меня преследовал призрак Мартина Хокинга, живой он или мертвый. Я вернусь на вокзал Таунсенд, сяду в поезд, следующий на юг, в Сан-Матео, и навсегда забуду то, что было.
И вдруг в мои тихие судьбоносные раздумья врывается знакомый голос. Я невольно оборачиваюсь.
Через улицу ко мне бежит Либби, радостно выкрикивая мое имя.
Глава 26
ДОПРОС МИССИС СОФИ ХОКИНГ, ПРОВЕДЕННЫЙ СОТРУДНИКОМ МАРШАЛЬСКОЙ СЛУЖБЫ США АМБРОУЗОМ ЛОГАНОМ
ДЕЛО № 069308
Официальная расшифровка
Сан-Франциско (штат Калифорния) 6 ноября 1906 г.
ВОПРОС: Значит, вы считаете, что Мартин Хокинг женился на вас, дабы отвести от себя подозрения в том, что он вступает в брак с женщинами ради их богатства?
ОТВЕТ: Да. И еще потому, что он хотел заполучить бесплатную няню и домработницу в одном лице. Это не просто мое предположение. Это — факт.
ВОПРОС: И вы утверждаете, что пришли к такому заключению после знакомства с Кэндис Хокинг?
ОТВЕТ: Да. Ее отец заявил на Мартина в полицию Лос-Анджелеса. Мартин знал, что его станут проверять. Выяснят, чем он занимался. Чем занимается.
ВОПРОС: Законом не запрещено вступать в брак с богатыми женщинами.
ОТВЕТ: Но Мартин не заботился о Кэндис, когда она заболела. Просто ждал, когда она умрет. А это вряд ли законно. Свяжитесь с полицией Лос-Анджелеса, и они подтвердят. Отец Кэндис заявлял на него.
ВОПРОС: Я уже связался с полицией Лос-Анджелеса.
ОТВЕТ: Тогда вы знаете, что я говорю правду.
ВОПРОС: Отец Кэндис действительно просил одного следователя проверить деятельность Мартина Хокинга.
ОТВЕТ: И что же?
ВОПРОС: Я не уверен, что это надлежит расценивать как доказательство того, что Мартин Хокинг женился на вас, пытаясь запутать следствие.
ОТВЕТ: Если не по этой причине, тогда зачем? Я же сказала: я не та женщина, которая могла бы быть ему интересна. У меня нет денег. У меня вообще ничего нет.
ВОПРОС: Но теперь вы окружили себя людьми со средствами.
ОТВЕТ: Что… что вы имеете в виду?
ВОПРОС: Вы — официальный опекун семилетней Кэтрин Хокинг, наследницы имущества Кэндис Хокинг, а значит, вправе от имени девочки распоряжаться ее немалым состоянием, верно?
