Ритм твоего сердца (СИ)

— Да-да, — вымученно улыбаюсь и отпускаю его ладонь. — У каждого есть свои скелеты в шкафу, — подмигиваю Джастину и поворачиваюсь обратно к очереди.
— Мы тут пару часов будем стоять, — он толкает меня плечом, вновь привлекая внимание. — На другой стороне улицы есть магазин. Может, сходим туда?
М-да, он прав. Мгновение подумав, решаю согласиться, чтобы как можно скорее вернуться к Эвелин и расцеловать желанные губы. А после — увести в уединённое место и наконец-то сказать, что люблю её.
Протискиваемся сквозь плотно стоящих людей и оказываемся на другом конце площади. Прохладный ночной ветер продувает влажную от пота футболку, и от этого по телу бегут мурашки. Нужно будет дождаться остальных и увозить всех домой. Эви, наверное, тоже сейчас мёрзнет, не хватало ещё того, чтобы она заболела.
Практически перебегаем с Джастином дорогу, остаётся сделать ещё несколько шагов и зайти на тротуар. Но внезапно передо мной останавливается чёрный внедорожник с тонированными стёклами.
— Что за хрень? — пытаюсь обойти, совершенно не хочется влезать в какие либо разборки.
Машина дёргается и практически сбивает с ног. Дыхание учащается, ничего не понимаю, что этому придурку нужно. Джастин всё ещё сзади, не проходит вперёд. Хочу повернуться к нему, но что-то тяжёлое ударяет по голове. Всё тело вмиг каменеет, и я безвольной куклой падаю на асфальт. На удивление, не отключаюсь, но не могу пошевелиться. Слышу приближающиеся тяжёлые шаги, а после ощущаю, как меня берут за руки, ноги и куда-то несут.
— Кидай его в багажник, — незнакомый сиплый голос заставляет морщиться.
Через силу выдавливаю из себя:
— Только уроды бьют со спины, — вырывается вместе с хрипом.
Стоит произнести, как следующий удар в висок заставляет провалиться в темноту.»
Ужас от воспоминаний сковывает сильнее верёвок. Но больше всего меня волнует вопрос: где Эвелин? Надеюсь, что она в безопасности. Боже! Что вообще происходит? Пытаюсь вдыхать полной грудью, но из-за сильной боли в рёбрах изо рта вырывается жалкий всхлип. Дёргкаю руками в попытке освободиться, но, чем сильнее тяну, тем крепче затягивается узел. Завязывал явно профессионал.
— Ну, здравствуй, друг, — сбоку раздаются шаги и спокойный голос Тайлера.
Этот урод садится в кресло напротив меня и разглядывает, усмехаясь моей беспомощности. Его явно забавляет то положение, в котором я нахожусь. Как же мне хочется разорвать его на куски. Ещё никому за свою жизнь не желал смерти, даже после всего дерьма, которое он мне сделал в прошлом. Но теперь… Пусть молится всем богам, чтобы я не освободился.
— Катись в ад, — хриплю от злости.
Хочется плюнуть в эту рожу, но во рту всё пересохло. В ответ слышу лишь мерзкий смех, от которого в горле образуется ком желчи.
— А ты смешной, — по глазам Форда видно, что он упивается своим превосходством. — Ты любишь рассвет? — задаёт мне вопрос, но тут же продолжает говорить. — Я — очень. Каждый раз такое ощущение, что мир перерождается, а вся чернота остаётся в ночи. Как считаешь, если мы с тобой оставим тебя в этом мраке? Не думаю, что ты и Эвелин встретите новый день. Жаль. Наверное.
При упоминании Эви всё тело леденеет, сердце пропускает удар, а от напряжения перед глазами появляется пелена. Как бы мне хотелось, чтобы всё происходящее было лишь кошмаром. А, возможно, так и есть? Необходимо лишь проснуться, перевернуться на бок и притянуть мою неугомонную Лисичку в объятия. Закопаться в её волосах и проваляться так ещё пару часов. Но нет. Онемевшие мышцы дают понять, что я нахожусь не в мире грёз.
Угроза реальна. Эвелин угрожает беда.
Не думаю о себе, необходимо помочь Лисичке. Любым способом узнать, где она, и спасти её. Не важно, чего мне это будет стоить. В голове рождается план. Когда-то читал, что люди с неуравновешенной психикой очень любят разговаривать о себе и своих переживаниях. Возможно, мне удастся вывести Тайлера из себя. Подо мной деревянный стул — в теории я мог бы его сломать, если бы спровоцировал драку.
 
— Зачем тебе это? Почему столько лет ты хочешь навредить мне? Чем я заслужил такое внимание? — заваливаю Тайлера вопросами и вижу, как на его лице появляется гримаса отвращения, будто он смотрит на какого-то паразита, мешающегося под ногами.
Мне и правда интересно услышать ответы. Долгие годы мучаюсь и думаю, что же я ему такого сделал. Почему заслужил в свой адрес лютую ненависть? Ведь в моей памяти до сих пор сохранились воспоминания из детства, когда мы оба посещали уроки танцев. Помню, как мама ставила мне Тайлера в пример. Да, ему повезло меньше по жизни, он вырос в приюте, но судьба всё равно была к нему благосклонна. Мама занималась благотворительностью и в одно из своих выступлений в детском доме заметила мальчика. Он смотрел на неё заворожённым взглядом, а потом подбежал и умолял научить танцевать. После этого случая Тайлер стал посещать уроки хореографии вместе со мной. Я всегда считал, что он должен был быть благодарен нашей семье, но в итоге получил нож в спину.
— Ты ещё смеешь задавать такие глупые вопросы? — Тайлер достаёт из кармана брюк зажигалку и сигареты.
Закуривает и наполняет свои лёгкие дымом. Слышится потрескивание пергамента, он делает затяжку, а после в комнате повисает гробовая тишина. Ощущаю на себе пронзительный взгляд безумных глаз Форда. Такое ощущение, что он старается испепелить меня, сжечь, уничтожить.
— Ты всегда был любимчиком всех преподавателей, — выдыхает сизое облако и шёпотом произносит. — Стоило Аве появиться рядом, как окружающие теряли голову и принимались предсказывать твоё блестящее будущее. Но только я видел, что ты никто без неё. Жалкий маменькин сынок, получающий похвалу и славу только из-за того, что родился в нужной семье. Сначала я мирился и пытался заниматься ещё более усердно, чтобы добиться такого же внимания, но, что бы ни делал, как бы ни старался, ты всегда был в свете софитов. Как же я тебя ненавидел!
От услышанного все волосы на теле встают дыбом. Нам было всего по девять лет. Девять лет! Помню, как хотел подружиться с ним и не раз просил маму позвать его к нам в гости. Перед глазами проносятся отрывки из таких далёких воспоминаний. Я и подумать не мог, что в таком возрасте можно какого-то ненавидеть.
— Мы были детьми, — с болью в голосе произношу, пытаясь вдохнуть глубже.
— Да! Детьми! И каждый раз при встрече я представлял, как убиваю тебя голыми руками и ухожу вместе с твоей мамой к тебе домой. Занимаю твоё место, и вся слава достаётся мне. Мне! Я больше этого заслуживал!
Никогда нельзя быть готовым к таким откровениям. Хотел отвлечь Тайлера, а, как итог, сам сижу и не знаю, что делать дальше. Он долбанный психопат, идеально скрывающийся на самом виду.
— А когда ты забрал у меня Монику… Это стало последней каплей терпения, — Форд встаёт на ноги и неспеша приближается ко мне.
Пусть ударит, мне нужно умудриться сломать этот грёбанный стул и попытаться выбраться отсюда.
— Ты убил её, урод, — снова растягиваю верёвки, но всё тщетно.
— А ты думал, что я позволил бы ей быть с тобой? Нет, либо со мной, либо никак, — на его лице появляется маниакальная улыбка, и от этого я невольно стискиваю челюсти до неприятных ощущений. — Как же я долго ждал, когда ты найдёшь человека, которого тебе будет больно терять. Тебе же будет больно видеть, как она страдает?
Тайлер берёт пульт от телевизора, включает, и на экране появляется картинка: совершенно незнакомое помещение, окутанное полумраком, и ровно по центру комнаты стоит стул, к которому привязан силуэт девушки. Само собой, я сразу узнаю Эви. Её рыжие волосы закрывают лицо, но мне и не нужно видеть его, чтобы признать в ней свою любимую Лисичку. Сердце болезненно сдавливается в груди, а тело сотрясается от дрожи. Никогда ещё в жизни не испытывал такого дикого страха, когда каждая клетка в теле готова рассыпаться на атомы от напряжения.