Ревизор: возвращение в СССР 9 (СИ)
Сегодня она потребовала познакомить её с Машей. По её логике, раз Галия от Шадриных съезжает, то у них может поселиться она, Диана.
— Ты в своём уме? — спросила её Галия с удивлением. — Какое отношение ты имеешь к Маше? Какого лешего она должна тебя приглашать к себе жить?
— Тебя же пригласила?
— Мы подруги.
— И мы подружимся.
— Вот, подружись сначала. — начиная раздражаться, ответила Галия. Такой наглости она никак не ожидала. Когда Дианка причиняла вред ей, она не так возмущалась, как сейчас, когда угроза замаячила в отношении Маши и Виктории Францевны. Она представила, как Диана открывает их холодильник, и начинает «по справедливости» делить их еду, чтобы помочь им не быть кулаками. Выбирая себе все вкусности, а им оставляя кашу да макароны. Ей поплохело.
— Так, а я тебе про что⁈ — наседала Диана. — Помоги нам подружиться. Вот о чем она любит говорить? О шмотках? О парнях? Мне нужно лучше ее знать, чтобы сразу ей понравиться.
— Не буду. Никому не пожелаю в подруги такую, как ты.
— Какую⁈ — воинственно упёрла Диана руки в бока.
— Такую! — огрызнулась Галия. — Возомнила себя владычицей морской! Я точно уверена, что Маша не захочет однажды обнаружить, что ее платья все в варенье измазаны!
Вокруг послышался смех. Оказывается, сокурсники внимательно прислушивались к их ссоре. Диана оскорблённо поджала губы:
— Ну и пожалуйста! Я и сама могу с ней подружиться. Вот прямо завтра к ней и поеду. Адрес я знаю, можешь не утруждаться мне его сообщать.
Галия только и смогла, что беспомощно всплеснуть руками.
— Ну, или еще вариант, если с Машей не хочешь знакомить, я могу в вашей новой квартире жить. Зачем вам две комнаты на двоих? Вы же не буржуи какие!
Глава 16
Москва
Вечером подозрительно тихая жена занималась только котёнком. Что-то её опять беспокоит.
— Опять Диана? — спросил я.
Она испуганно взглянула на меня, как будто я поймал её за чем-то непристойным.
— Нет. С чего ты взял? — ответила жена, отведя глаза.
— Не ври, дорогая, ты это не умеешь делать.
— Диана требует, чтобы я её с Машей познакомила. — призналась она наконец. — Она считает, что, раз я съехала, то теперь у них будет жить она. Но она еще думает, их терроризировать, или к нам в нашу новую квартиру переехать. У нас тут тоже, по ее мнению, слишком много места для нас двоих.
— А откуда она про Машу, вообще, знает? — удивился я, обалдев от таких обширных планов моей сестрёнки.
— Она к ним сумку привозила, которая у неё после свадьбы осталась.
— Так… А о том, что ты от Маши съехала, откуда она знает?
Галия испуганно пожала плечами.
— Мне будет так неудобно перед Машей и Викторией Францевной, если Диана начнёт их донимать! — начав рыдать, сказала жена. — Надо срочно их предупредить. Позвонить, может? И, кстати, вещи мои забрать.
— Не надо звонить… — решил я. — Собирайся, поедем сейчас к ним, вещи твои заберём. Я и забыл про них. И поговорим по поводу Дианы. Надо же, что-то она совсем распоясалась.
А по дороге домой отцу позвоню. Надо что-то решать с этой предприимчивой дурой. Колбасу наших бабушек она делить собралась… Жилплощадь у наших друзей занимать… К нам в квартиру вселяться… Как говорится — несут меня кони!
Когда мы подошли к автоматам у метро, Галия вдруг вспомнила, что отец просил меня позвонить. Очень хорошо. Наши желания совпали. Уже звоню. Сама Галия из другого автомата позвонила Шадриным предупредить, что скоро подъедем за вещами.
Батя ошарашил и обрадовал. Он договорился насчёт мебели со старым приятелем. У нас будет кухонный и спальный гарнитуры. Импортные! Правда придётся переплатить сто пятьдесят рублей за оба. Но это ерунда! Ура! Мебель!
Импортная спальня, насколько я понял, там огромный шкаф с антресолями, трюмо, две прикроватных тумбочки и королевская кровать. Что ещё для счастья надо? Мужского.
И жене подарок: полноценная кухня! Ух! Заживём!
На радостях чуть не забыл, о чём хотел поговорить с отцом.
— Бать. Тут проблема одна есть… — замялся я, не зная, с чего начать. — С Дианой…
— Что она опять натворила? — сразу сник отец.
— Галию терроризирует. То мы кулаки жадные, мало колбасы ей дали. А она не наша, ее бабушки для себя делали, и нас просто угостили. Теперь хочет поселиться у чужих для неё людей, под предлогом того, что Галия же от них съехала, место освободилось. Откуда только узнала, что мы теперь на квартире живём?
— Это я виноват. — признался отец. — От меня узнала. Что с ней делать? Ума не приложу.
— Придётся стать плохим отцом, бать. Чтобы, как говорится, она почувствовала разницу. Она дурака валяет на занятиях, вот у нее и полно времени всякую ерунду придумывать, осложняя жизнь окружающим. Знаешь, как в армии говорят — пока солдат занят делом, он не так опасен и для себя, и для окружающих. Ты зря ей обещал, что будешь с зачеткой на сессиях по преподавателям бегать. Вызови её и скажи, что тебе надоело краснеть за её потребительское ко всем отношение. Отныне она сама по себе. Ты ей больше не будешь помогать с учёбой. — учил отца я. — Говори строгим равнодушным голосом. Типа, вылетит из института, так вылетит. Поедет к себе в Святославль обратно навоз чистить. Баба с возу — кобыле легче. Запомнил?
Батя тяжело вздохнул на том конце провода. Чувствовалось, что ему совсем не улыбается так жёстко разговаривать с дочкой. Но раз не возражает, значит, тоже понимает, что другого выхода нет. Он, если с чем не согласен, никогда не молчит. Или он её сам сейчас «вылечит» или это за него сделает жизнь достаточно жестоким образом.
Эх, и неудобно же вышло — он мне мебель импортную нашел, а я на него наши проблемы с Дианой вывалил. Но откладывать этот разговор опасно, мало ли что ей еще в голову придет. Кто-то должен вставить ей мозг на место.
У Шадриных нас заставили остаться на чаепитие. Уже готов был накрытый стол в гостиной с тортиком и импортными баночками цветного мёда с разными орехами к чаю. Для будущего это так, ничего особенного. Но у Галии реально случился культурный шок, особенно, когда она впервые в жизни увидела кешью.
Галия с Машей пошли собираться. Жена вынесла чемодан, потом ещё сумку и ушла дальше собираться.
Виктория Францевна подсунула нам полбатончика копчёной колбасы, коробку импортных крекеров и ту самую баночку розового мёда с кешью, которой так поразилась жена. Колбасу хотел оставить, но хозяйка показала мне в морозилке мои сосиски с сардельками.
— Нам бы это съесть. — сказала она.
Мы с ней стояли между кухней и гостиной в ожидании, пока девушки соберут вещи.
— Виктория Францевна. — решил я, всё же, предупредить её о возможных выходках сестры. — Моя сестра Диана, вы её видели, она сумку с вещами приносила, так, вот, она очень своеобразный человек. Может, вдруг, начать набиваться к Маше в подружки… — я замолчал, подбирая слова. — Она, как бы это помягче сказать?.. Хочет всего и сразу. А взаимностью на добро отвечать не хочет. Если, вдруг, она появится на горизонте, будьте бдительны. Она без мыла в игольное ушко пролезет. Как говорится — дайте воды попить, а то так есть хочется, что переночевать негде.
— Я поняла. — ответила хозяйка, пристально глядя мне в глаза. — Какое интересное образное выражение, Павел! Ну, что же. Пусть приходит, милости просим.
Она подмигнула мне, хитро улыбаясь. О! Какой задор у бабушки. Не завидую я Дианке.
На душе сразу стало спокойнее, настроение поднялось. Маша тут под надежной защитой. Она, конечно, жизни не знает, но вот бабуля ее толк в людях понимает.
Перевезли вещи Галии от Шадриных. Галия тут же села заниматься с учебником и конспектом, сидя на спальнике и положив чемодан на колени вместо стола. Я минут за пятнадцать вставил дверную ручку в туалете. Кот дремал в коробке около батареи. Выходить из нее сам он отказывался.
Зайдя на кухню, увидел коробку с крекерами на подоконнике.