Змей Севера (ЛП)
— Выродки! — взревел Валг, выпучив глаза, пока четверо готских копьеносцев на пристани опустили наконечники и выдвинулись вперед, прикрывая фланги Иво. Подняв круглые деревянные щиты, они сомкнули строй, образовав стену между легионерами и Анзо, который подталкивал Драгу к кораблю. Валг вырвал спату из ножен и погнал легионеров в атаку ревом:
— Убейте их! Перебейте всех! Не дайте Змею уйти!
Сагиттарии на стенах тут же вскочили, накладывая стрелы на тетивы. Но стоило им прицелиться, как Иво проревел:
— Отборные стрелки!
В одно мгновение пришвартованная когга преобразилась: из-за ящиков на палубе выросла целая шеренга светловолосых мастеров лука в красных доспехах. Тридцать бойцов с уже натянутыми луками и выбранными целями. Как один, они выпустили стрелы по стенам раньше, чем их римские противники успели прицелиться. С шипением и глухим стуком железа, вонзающегося в плоть, два десятка сагиттариев рухнули с зубчатых стен, исходя предсмертным хрипом; уцелевшие дали ответный залп.
Когда один из римских лучников перевел лук на готов, стоящих на пристани, Иво выбросил руку, обхватил шею Валга и развернул центуриона, используя его как живой щит. Стрела, нацеленная в Иво, вонзилась в бедро Валга. Иво резко дернул рукой. Раздался хруст — шея Валга сломалась, и он мешком рухнул на землю. Кровь хлынула у него изо рта, глаза закатились. С пояса Валга сорвался кошель; монеты рассыпались по пристани и тут же утонули в крови центуриона.
Пока над головами с обеих сторон свистели стрелы, Траян инстинктивно сомкнул щит со щитами остальных восьми легионеров. Затем он сфокусировал взгляд на Анзо, который затаскивал сына на борт когги. Тем временем Иво выстроил готских воинов, чтобы прикрыть отступление Змея, и с ревом погнал их на легионеров, размахивая длинным мечом.
— На них! — проревел Траян, чувствуя замешательство товарищей, потерявших командира. Легионеры бросились вперед и врезались в строй Иво; скрежет железа о железо наполнил пристань. Один из легионеров упал, сраженный мечом Иво: в зияющей ране на груди белела кость и блестело розовое легкое. Чья-то голова слетела с плеч, и пристань вскоре стала скользкой от крови. Траян поднял спату, парируя очередной удар гиганта, но сила удара протрясла его до костей и заставила пошатнуться назад. Но он снова кинулся в схватку, видя, что Змей и его сын уже на борту когги.
Но Драга сопротивлялся, рыча:
— Дай мне сражаться!
Мальчик вырвался из отцовской хватки, спрыгнул с корабля прямо в гущу боя и подхватил длинный меч убитого гота.
— Драга, нет! — заорал Анзо. — Живо на корабль!
Но Драга ринулся в драку, не обращая внимания на крики отца. Он владел тяжелым клинком, словно бывалый воин, нанося удары и парируя с силой и ловкостью, не свойственными его возрасту. Затем он полоснул клинком по груди легионера, стоявшего рядом с Траяном.
Юдекс Анзо рванулся вперед, разрубив бедро легионера, и протянул руку, чтобы вытащить сына из побоища. Но шаг Змея прервался: стрела со стены ударила ему в живот, а следом вторая пробила горло. Темная кровь оросила Драгу; он в ужасе уставился на отца, который рухнул на край пристани и забился в конвульсиях в алой луже.
Когда тело затихло, со стен раздался ликующий клич сагиттариев.
— Змей мертв! — ревели они.
Траян, отшатнувшись от удара мечом, увидел, как Драга склонился над лужей отцовской крови. Одинокая слеза скатилась по щеке мальчика, когда он коснулся тела рукой. Затем мальчик поднял темно-зеленый плащ, пропитанный кровью. Сжимая его, он выпрямился и посмотрел прямо на Траяна из-под нахмуренных бровей. Траяна передернуло; проблеск надежды угас. Слез больше не было. Только холодная решимость.
И тут он увидел, как раненый легионер, из бедра которого хлестала кровь, поднялся позади Драги с занесенной спатой. Легионер вонзил меч в плечо мальчика, затем выдернул клинок и сам повалился на землю.
Траян застыл, глядя, как Драга пошатнулся на краю пристани; кровь, сочащаяся из раны, заливала клеймо Змея, обвивающее его плечи. Мальчик нахмурился, глядя то на плащ в своих руках, то на рану, а затем поднял взгляд на Траяна. На мгновение его взгляд стал убийственным, глаза вспыхнули, как раскаленные угли. Но затем ноги его подкосились, и он рухнул в воду.
— Нет! — закричал Иво, бросаясь к краю пристани и протягивая огромную ручищу. Но тело мальчика скрылось в волнах, и Иво схватил лишь пустоту.
Иво упал на колени, протягивая пальцы к ряби на воде, а затем сжал их в дрожащий кулак. Издав звериный рев, он вскочил и в ярости раскрутил длинный меч, одним ударом сразив двух последних легионеров.
Внезапно Траян осознал, что остался на пристани один на один с гигантским готом, пока два отряда лучников обменивались выстрелами у них над головами. Иво, чье лицо превратилось в кровавую маску, уставился на Траяна и двинулся на него.
Траян весь подобрался от страха перед чудовищем, что надвигалось на него, но все же приготовился: поднял меч и уперся ногами в землю. Набрав полную грудь воздуха, он издал боевой клич и рванулся навстречу опасности. Внезапно раздался лязг железа и брызнул сноп искр: готская стрела ударила в его клинок, срикошетила вверх и полоснула Иво по лицу. Великан взревел, схватившись за левый глаз; по щеке потекло месиво из крови и того, что осталось от глазного яблока.
В этот момент ворота в стене с грохотом отворились, и на пристань высыпала центурия свежих легионеров, окружая Траяна. Лишь прикрывающий огонь отборных готских лучников удерживал римлян на расстоянии, пока Иво, спотыкаясь, отступал на коггу, на ходу подхватив тело Змея. Готские воины на борту тут же отдали швартовы, оттолкнули корабль от причала и налегли на весла с одного борта, разворачивая судно прочь от города.
Как только когга отошла, два готских боевых корабля замедлили ход, чтобы взять ее в клещи. Воды Золотого Рога были пусты, если не считать римских торговых судов. Рабочие, чинившие стоящие неподалеку пустые римские галеры, могли лишь бессильно кричать вслед беглецам. Три готских судна уходили беспрепятственно.
Несмотря на это, римские сагиттарии продолжали осыпать стрелами удаляющийся корабль, а отборные стрелки готов с палубы когги отвечали тем же.
Траян стоял посреди этого смертоносного града, не сводя глаз с Иво. Гигант застыл на корме, держа на руках труп Змея. Римские стрелы глухо стучали по палубе когги, некоторые вонзались всего в дюйме от него. Но Иво даже не вздрогнул. Его здоровый глаз был прикован к толпе легионеров, пока из изувеченной глазницы сочилась кровь. Грудь его вздымалась, и он проревел слова, эхом отразившиеся от городских стен:
— Это только начало, псы! Настанет день, когда Змей восстанет вновь. В тот день племена объединятся. И в тот день римская кровь потечет, как Материнская река!
От его слов у Траяна кровь застыла в жилах. Повисла тишина. Он почувствовал, как дрожат руки и ноги, когда боевая ярость схлынула, а к горлу подступила тупая тошнота.
— Что, во имя Аида, здесь стряслось, солдат? — раздался голос рядом.
Это был молодой центурион, который привел подкрепление. Лицо его побледнело, когда он оглядел ковер из окровавленных тел на пристани.
Траян посмотрел ему в глаза и пошевелил губами, пытаясь ответить, но слова застряли в горле.
Глава 1
Двадцать четыре года спустя
Глухая зима, 376 г. н.э. Римский лимес Мезии
Утренний рынок в Дуросторуме замер, наблюдая, как легионер XI-го Клавдиева легиона Нумерий Вителлий Паво противостоит трем смутьянам.
Пьяница с узкими глазами, стоявший перед Паво, взревел и бросился вперед; правая рука сжата в кулак, в левой зажата кружка с пенящимся элем.
Паво следил за ногами противника. Подавив желание выхватить спату, он уклонился от хука правой и подставил подножку. Рев мужчины перешел в визг, когда он споткнулся, и содержимое кружки щедро оросило лицо Паво, его плащ и кольчужный доспех. Сам нападавший с размаху рухнул лицом в мерзлую землю; изо рта брызнули осколки зубов.