Змей Севера (ЛП)

Атанарих поднял взгляд, и Тарквитий жадно ждал его похвалы.
— Не будет никакого набега, никакого разграбления Сардики.
Тарквитий склонил голову набок, нахмурившись.
— Прошу прощения?
Лицо Атанариха рассекла холодная улыбка.
— Я сказал, набега не будет. Эти амбиции ничтожны по сравнению с тем, что должно произойти теперь. За последние месяцы случилось многое, о чем вы мало знаете, сенатор.
  
Тарквитий фыркнул.
— Что это значит? Весь этот спектакль с мирными переговорами организовывался месяцами только ради того, чтобы мы могли встретиться здесь, вот так. И теперь вы отвергаете мои тщательно продуманные планы? — Кровь вскипела в его венах. — Вам следовало бы воспользоваться моими услугами, юдекс, ибо многие другие были бы счастливы ими воспользоваться! — Он ткнул пальцем в стол, и его слова эхом разнеслись по комнате.
И тут леденящее осознание пробежало по его коже.
Они были не одни.
Краем глаза он увидел, как в дальнем конце зала по теням пошла рябью.
Затем, словно призрак, что-то поплыло вперед. Тени и темно-зеленая дымка.
Волосы на затылке Тарквития встали дыбом, когда он повернулся к видению. Фигура, скрытая плащом и капюшоном темно-зеленого цвета, направлялась прямо к нему. Он почувствовал, как в груди зарождается визг по мере ее приближения. Затем фигура резко остановилась, всего в нескольких шагах от него.
Лицо было скрыто в тени, лишь линия челюсти освещалась мерцающим светом факела.
Тарквитий метнул взгляд на Атанариха, который улыбался жуткой улыбкой.
— Что это значит? Мы должны были говорить наедине!
— Ты один, сенатор, — прошипела фигура. — Я всего лишь тень.
Глаза Тарквития выкатились из орбит, и он взглянул на Атанариха.
Атанарих кивнул.
— Почтите за честь, сенатор, ибо перед вами стоит Змей.
Губы Тарквития беззвучно затряслись.
— Зм…
— И тебе лучше слушать, и слушать очень внимательно то, что я скажу, сенатор Рима, — произнес Змей хриплым, ядовитым тоном. Затем он протянул руку, взял свитки Тарквития и разорвал их пополам. — Юдекс Атанарих уже сказал тебе: не будет никакого набега. Он не намерен пересекать великую реку лишь для того, чтобы раздуть твою репутацию, а затем поспешно бежать назад с горстью монет. Твои жалкие амбиции станут лишь крохотным кирпичиком в фундаменте грядущего.
Горло Тарквития сжалось, и, несмотря на холод, по лбу и векам покатился пот.
— Да, римские границы будут прорваны, — Змей с силой ткнул пальцем в стол. — Но это будет не просто набег. Это будет вторжение… вторжение, которое покончит с твоей империей.
Глаза Тарквития полезли на лоб, сердце гулко колотилось. Он метнул взгляд на Атанариха.
— Но ваших армий слишком мало; одно копье на десятерых у Фритигерна, как вы сами сказали. А у Фритигерна перемирие с империей.
— А моих собственных верных всадников наберется лишь несколько сотен. Это правда, — согласился Змей.
— Так как же… — начал Тарквитий.
— Все просто. Войска Фритигерна будут вынуждены служить нам, — промурлыкал Змей. — Мои всадники месяцами сеяли хаос на его землях, выманивая римские легионы из фортов. Но это была лишь прелюдия к тому, что грядет. Пока мы говорим, буря готова обрушиться на владения Фритигерна.
Тарквитий нахмурился, глядя на Атанариха.
— Буря?
— Темные орды с севера, сенатор, — Атанарих ухмыльнулся, как акула. — Помните их? Словно пресс, они выдавят армии Фритигерна на римскую землю.
Тарквитий почувствовал, как кровь отлила от лица, а по шее пробежал колючий холодок ужаса. Его прошлые дела с гуннами оставили черное пятно на душе.
— Вы совершаете ошибку, огромную ошибку. Их невозможно обуздать!
— Любого человека можно контролировать, сенатор, — выплюнул Змей, — что ты так наглядно доказал своими действиями и своим присутствием здесь этой ночью. Но теперь, когда ты знаешь о грядущем, не придет ли тебе в голову предать меня?
Тарквитий содрогнулся, представив еще тысячу фигур, ждущих в тенях зала.
— Нет, я…
— Что мешает мне перерезать тебе глотку прямо здесь, над этим самым столом? — прохрипел Змей, извлекая из-под плаща кинжал. Он упер острие в столешницу и медленно провернул его большим и указательным пальцами.
Желудок Тарквития скрутило, он почувствовал слабость в мочевом пузыре, глядя, как лезвие блестит в свете факелов. Тысяча мыслей пронеслась в голове, пока не остался один образ.
Паво.
— Я все еще могу быть тебе полезен, — торопливо закивал он. — У меня теперь есть связи в легионах. Один из них, легионер, должен был сообщить мне дату смены гарнизона в Сардике, но я могу узнать и другие сведения. Я владею тайной, которую он жаждет узнать; он сделает все, что я потребую, я знаю это!
Челюсть Змея дрогнула в ухмылке; он молча вращал кинжал, и это длилось, казалось, целую вечность.
— Тогда тебе следует и дальше скрывать от легионера это знание, сенатор. Без этого ты, похоже, будешь для меня совершенно бесполезен, и у меня останется мало причин оставлять тебя в живых. — Змей наклонился к нему ближе. — Теперь ты вернешься в свою империю, зная, что я могу в одно мгновение разоблачить тебя как предателя, которым ты и являешься. Я буду следить за тобой, я увижу каждый твой шаг, услышу каждое твое слово.
Тарквитий кивнул, разинув рот. Он только что избежал позора и казни после катастрофы в Боспоре. Любые новые грязные и постыдные разоблачения наверняка станут его концом.
— Но ты должен быть готов, когда я в следующий раз призову тебя исполнить мою волю. Когда увидишь мой знак, ты подчинишься.
Тарквитий поспешно кивнул, затем глянул на Атанариха и снова на Змея.
Змей подался вперед, отблеск факела на мгновение озарил его подбородок, свет заплясал на его жуткой ухмылке. Он приблизил губы к уху Тарквития и прохрипел:
— Беги, сенатор…
Тарквитий вскочил со стула, попятился, споткнувшись, а затем развернулся и бросился прочь из зала.
* * *
Атанарих смотрел, как захлопнулась дверь, затем перевел взгляд на фигуру в капюшоне, на которую возлагал такие большие надежды.
Змей — демон, преследовавший его в детстве, — теперь предлагал ему славу, которую он искал так долго: очистить землю от Фритигерна и его последователей, чтобы стать единственным истинным юдексом.
Теперь, когда реальность маячила перед ним, он почувствовал беспокойство от сомнений, закравшихся в мысли.
— Как думаешь, сенатор прав насчет гуннских орд? Ты уверен, что они разорят только земли Фритигерна? А что, если Фритигерн даст бой или будет искать укрытия в моих горах?
Змея эта перспектива не тронула.
— Гони прочь сомнения, юдекс. Гуннов и их подданных уже пригнали к цели, как овец. И точно так же направят Фритигерна, ибо мой лучший человек находится рядом с ним.
Атанарих не смог сдержать веселья.
— Фритигерн. Мой величайший соперник. Тот, кого я считал таким проницательным. Он не знает, что демон втерся к нему в доверие?
Змей сложил пальцы домиком под подбородком.
— Разве ты не видишь в этом красоты, юдекс? Именно поэтому мы и заманили сюда римлян — нам нужна такая же рука среди их рядов.
— Римляне проницательны, — неохотно возразил Атанарих. — Насколько я понимаю, доверие в легионах завоевать трудно.
— Все под контролем, — кивнул Змей. — Доверие куется в огне невзгод. А теперь позволь мне рассказать тебе, как мы раздуем этот огонь…
  
Глава 8
 
Дыхание Паво облачком застывало перед ним, пока он оглядывал свою полусотню, выстроенную в свете деревенских факелов. Ночь еще не отступила, и снег беззвучно падал вокруг, уже доходя до щиколоток и покрывая плечи и шлемы солдат. Жители готской деревни принесли им горячую овощную похлебку и хлеб. Солдаты с благодарностью и жадностью поглотили эту сытную, согревающую еду, закусив сухарями. Затем запили все это фруктовым пивом и свежей водой. Их усталые, лишенные сна тела чуть-чуть ожили, и теперь ветераны и новобранцы смотрели на него с ожиданием. А он страшился того, что должен был сказать.