Змей Севера (ЛП)

Паво сжал предплечье гиганта.
— Кто-то может сказать, что нас прислали спасать ваши шкуры, — отшутился он.
— Ты и задницу-то себе подтереть не сможешь, солдат, — крикнул другой голос.
Феликс, примипил с раздвоенной бородкой, бросил на Паво суровый взгляд, а затем сверкнул ехидной улыбкой.
Затем они расступились, открывая трибуна Галла.
Паво даже не подумал протянуть руку; вместо этого он ударил обеими ногами в каменистую землю, выпрямился и вскинул руку в салюте.
  
— Вексилляция прибыла согласно инструкциям встречи, господин!
Он смотрел чуть поверх плеча Галла, но чувствовал, как изможденное, с волчьими чертами лицо изучает его и его полусотню. В свои первые дни в качестве новобранца он часто принимал этот взгляд за ненависть, но со временем понял: таков уж этот человек. Галл не любил шуток, не проявлял эмоций. Внутри билось доброе сердце, но снаружи он был чистым железом.
— Легионер, — произнес Галл, оглядывая полусотню за спиной Паво, — или мне называть тебя… Опцион? Или центурион?
— «Легионер» вполне подойдет, господин, это всего лишь неформальная вексилляция. Как вы, вероятно, догадались, в форте людей не хватает сильнее, чем когда-либо.
— Тогда тебе лучше поспешить обратно, как только вы сдадите эту посольскую группу… — Слова Галла замедлились, когда он посмотрел через плечо Паво, разглядывая две фигуры верхом, неспешно въезжающие вместе с остальной колонной Паво. — Во имя Митры, нет! Тарквитий?
Паво смог лишь кивнуть.
— Для меня это тоже стало шоком, господин, уж поверьте.
— Мы снова встретились, Галл, — произнес Тарквитий своим обычным приторным тоном.
— Слишком скоро, — пробормотал Галл в ответ.
— Прошу прощения? — нахмурился Тарквитий.
— И как раз вовремя! — на этот раз Галл произнес отчетливо. Затем он повернулся, чтобы рассмотреть Сальвиана, сузив глаза и поджав губы. — А вы кто?
Паво знал этот взгляд — тот самый, которым Галл одарил его при их первой встрече, почти год назад, когда Паво лежал в тюрьме форта. Этот взгляд источал недоверие и, казалось, прожигал душу насквозь. В этот момент Паво захотел рассказать Галлу о добром сердце и натуре Сальвиана, но знал, что доверие Галла нужно заслужить. Заслужить тяжелым трудом.
Тарквитий вмешался прежде, чем Сальвиан успел ответить.
— Посол Сальвиан обучался у лучших умов столицы, постигал искусство риторики, философии и дипломатии. Сейчас он завершает свое обучение под моим наставничеством.
— Несчастный ублюдок! — услышал Паво, как Зосима пробормотал себе под нос.
При этих словах Тарквитий метнул в огромного центуриона ледяной взгляд. Но, прежде чем кто-либо еще успел заговорить, Сальвиан соскользнул с седла и встал перед Галлом.
— Трибун Галл, — отсалютовал он, — посол Сальвиан. Вид вашей колонны согревает мне сердце. Я опасался, что гонец не сможет отыскать вас среди этих бескрайних равнин и холмов.
Паво наблюдал, как Галл изучает искреннее лицо и простую одежду Сальвиана. Выражение лица трибуна на мгновение смягчилось, но тут же вновь стало суровым.
— Всадник замерз и истекал кровью, — произнес Галл, — он гнал коня как кентавр, чтобы найти нас; вам следует иметь больше веры, посол. И точно так же я знал, что люди моего легиона доставят вас к нам в целости и сохранности.
Сальвиан искренне кивнул.
— Они хорошо шли, потому что ими хорошо командовали.
Грудь Паво распирало от гордости, и ему стоило огромных усилий не показать этого.
— Да, — задумчиво произнес Галл, потирая подбородок и разглядывая Сальвиана, — поистине мастер риторики…
Сальвиан наклонился чуть ближе к Галлу и, криво ухмыльнувшись, едва заметно кивнул в сторону сенатора.
— Это его слова, не мои. Я ценю некоторые поучения моей бабушки куда выше, чем бесконечный поток словесных нечистот, извергаемый напыщенными тогами в столице.
Паво видел, что взгляд Галла оставался твердым как кремень. Но затем, на одно мгновение, уголки губ трибуна дрогнули в слабой улыбке. У Паво ушло добрых полгода, чтобы добиться от этого человека подобной реакции.
— Что это было? — прокаркал Тарквитий, подавшись вперед в седле.
— Так! — крикнул Галл, делая вид, что не слышит сенатора. — Нам нужно успокоить готского юдекса, и он находится менее чем в полдня пути отсюда. Мы выступаем немедленно. Затем Паво и его людям нужно поспешить обратно в форт. — Он резко повернулся к Паво и Суре. — Но будьте настороже, ибо всадники мятежников рыщут по этим землям.
Слова поправки уже подступили к горлу Паво, но он вовремя сдержал их — опыт научил его, что перебивать офицера, особенно этого, — чистое безумие. Затем, когда двести сорок легионеров под громогласные приказы Феликса перестроились в походную колонну, Паво бочком приблизился к Галлу.
— Господин, мы не возвращаемся в форт, — сказал он, когда трибун уже собирался сесть на своего буланого жеребца.
Галл замер, положив руку на седло.
— Скажи мне, что это шутка, солдат.
Паво заставил себя выдержать взгляд трибуна.
— Хотел бы я, чтобы это было так, господин. Очередные беспорядки к северу отсюда, у гор. Истрита.
— Мятежники?
— Да. Кводрат настаивал, что мы должны следовать вашим предварительным приказам и затаиться, пока у нас не будет больше людей, но…
Галл поднял руку, останавливая его.
— Но Лупицину виднее.
Паво кивнул.
Галл покачал головой, взглядом прослеживая покрытые инеем камни под ногами. Затем он посмотрел на Паво своим пронзительным ледяным взором.
— Все эти вексилляции, разбросанные здесь, вдалеке от дома… — Он поднял глаза на горизонт. — Иди в деревню, разберись с этим бардаком, а потом возвращайтесь в форт, Паво. Но, клянусь Митрой, делай это быстро. Ибо я боюсь, что в траве притаилась змея, и здесь, — его лицо помрачнело, когда он окинул взглядом равнину за спиной Паво, — мы у нее под прицелом.
  
Глава 5
 
Галл прищурился, глядя вперед, и снова стиснул зубы при виде лысой, колышущейся массы — сенатора Тарквития, который, закутавшись в темно-синий плащ поверх сенаторской тоги, восседал на каком-то бедолаге-жеребце.
— Этот едет со своим собственным утеплителем, а, господин? — прошептал Феликс сбоку.
— Ага, и с собственным конским дерьмом, — кивнул Галл. — Мне горько это признавать, но именно от него зависит, будет ли у нас война или мир с Атанарихом.
— Тогда да поможет нам Митра, — мрачно ответил Феликс.
Они умолкли, приближаясь к подножию Карпат. Скалистый коридор вел сквозь горы прямо в сердце владений Атанариха. На скальных выступах наверху, по одному с каждой стороны прохода, стояла пара готских копьеносцев. Они были одеты в красные кожаные кирасы и шерстяные штаны, и вооружены длинными мечами и круглыми деревянными щитами. Их длинные светлые волосы были завязаны в характерные узлы на макушках, предпочитаемые их воинами. Пара сверлила взглядом приближающуюся колонну, и тишину нарушал лишь резкий свист ветра.
— Дружелюбные ублюдки, а? — прошептал Феликс.
— Я меньшего и не ожидал, — ответил Галл, на миг вскинув взгляд к небу, уже запятнанному собирающимися серыми тучами.
Затем он поднял руку. Колонна остановилась как один; всадники — Зосима, Феликс, Тарквитий и Сальвиан — выстроились по флангам от него.
— Аве! — твердо, но без теплоты крикнул Галл. Готские часовые не ответили. — Я трибун Галл из XI-го Клавдиева легиона Верного и Преданного. Я сопровождаю посольскую группу для переговоров с благородным юдексом Атанарихом; он ожидает этой встречи уже несколько месяцев.
Часовые переглянулись, затем снова уставились вниз. Один из них кивнул и провел пальцем, указывая на пятерых всадников.
  
— Вы можете проехать. — Затем он расправил плечи. — Но остальные ваши солдаты дальше не пойдут.
Галл сжал поводья жеребца так, что костяшки пальцев побелели. Впереди, без сомнения, стояли гарнизоны из тысяч лучших кавалеристов и пехотинцев Атанариха, но его лишали горстки людей, словно какого-то ненадежного разбойника. Вся эта вылазка становилась настолько односторонней, что это уже походило на издевательство.