Титановый бардак (СИ)
— Не нравится мне эта война, — хмуро высказала Света свое мнение по поводу начавшейся заварушки.
— Война никому и никогда не нравится. Но мы же знали, что война будет, и, мне кажется, довольно неплохо уже смогли подготовиться. А за оставшееся время сможем подготовиться еще лучше, — постарался успокоить жену Петруха.
— Мне не сам факт войны не нравится, а некоторые её детали. Во-первых, началась война эта на полторы недели раньше…
— И неудивительно, мы же серьезно на весь мир повлиять успели.
— Ну да, Оля говорит, лишь то, что ты уговорил Ипатьева после операции вернуться, на пару нобелевок тянет, которые теперь мериканам не достанутся. Но я не об этом. Франция вон войну Германии объявила, а Англия — нет.
— Может, не успела еще?
— Французы объявили мобилизацию, а вот британцы заявили, что окажут Франции военную помощь вплоть до помощи войсками — и всё. Так что не похоже, что они вообще будут немцам войну объявлять.
— А почему так, есть мысли? Как историка, я имею в виду.
— Мыслей у меня сколько хочешь, но что с них толку-то?
— Свет мой, солнышко, скажи, да всю правду доложи. Ты же у нас историк, умеешь во всякие причинно-следственные связи, так что твой звонок очень важен для нас. Ты вообще единственная, кто ситуацию с исторической точки зрения объяснить может, так что выкладывай!
— У французов к немцам давняя иррациональная ненависть, и, кроме того, они всерьез думают, что с германской армией легко справятся просто потому, что формально французская армия сильнее германской. На да и чхать на них, а вот бритты… с ними серьезнее. Мы им… лично ты им в Южной Америке изрядно поднасрал, с их точки зрения СССР испортил им бизнес в Аргентине и окрестностях, и сейчас они думают, как бы половчее Германию натравить на нас, а затем вернуть утраченные позиции в Южной Америке. При этом, понятно, с Германией они тем более воевать не хотят — просто чтобы при необходимости им помощь оказать…
— И янки им в этом тоже помочь готовы, в США прогитлеровские настроения завоевывают все большую популярность… но все же мы сейчас смогли офердофига нужного сделать, так что внутренними средствами даже перекроем наш тогдашний лендлиз. Саша убедил Виссарионовича подписать с Чойбалсаном договор о строительстве металлургического комбината в Эрдэнэте, уже началось строительство железной дороги к Улан-Батору с ответвлением на Эрдэнэт — правда, ответвление пойдет за наш счет, но справимся.
— Ага, и дорога на Урумчи тоже за наш счет. Оля уже за голову хватается, не знает, где денег на все это брать. Да и ты вроде говорил, что все наши зарубежные активы истратил…
— Все, да не все. Денежки да, потратил, почти все потратил, по мелочи в США осталось на текущие расходы и в Канаде, да и в YBR за лицензии потихоньку капает — это не считая выручки за пленку и пластинки. А вот активы материальные, производственные — они все остались и даже увеличиваются. Не очень хорошо, что с Аргентиной у нас коммуникации из-за войны ухудшаются…
— Ухудшаются?! Да они вообще накрываются!
— Светик, ты считаешь мужа полным болваном?
— Нет конечно, но ведь в Аргентину теперь вообще никак не доплыть: в Атлантике не немцы, так британцы нас прижмут.
— Да, с Атлантикой возникли проблемы, но с Тихим океаном я особых проблем вроде не вижу. Даже янки его перекрыть не смогут.
— Вокруг мыса Горн?
— По рельсам через Альтиплано. Эта дорога — наша полная собственность, и половина порта в Антофагасте тоже наша. Ну не половина, а только три причала, но нам хватит. Мяса, конечно, мороженого, нам больше из Аргентины сюда не привезти, а вот консервы… Надо будет Сенявину сказать, что ещё несколько консерваторий нам не повредит.
— А янки ему поставки алюминия не обрежут?
— Могут, но нам начхать. Во-первых, у Сенявина запас металла на пару лет на складах лежит, а во-вторых, там уже есть наш заводик по выпуску белой жести, причем и олово там же для этого завода добывается. Так что в Росарио завод еще пару лет и без алюминия продержится, а в Санта-Фе и Кордове мясо в жестяных пятикилограммовых банках давно уже выпускается. И пока эти две фабрики работают по восемь часов в сутки, но с учетом безработицы перевести их на круглосуточную работу — дело пары недель, а это — дополнительные сто килотонн мяса в год.
— Ты ничего с объемами выпуска не напутал? Это же двадцать миллионов банок… пятьдесят пять тысяч банок в день, если я арифметику не забыла. А я ни одной такой банки что-то не видела… Чего ржешь-то?
— Не ржу, а смеюсь, причем от радости: жена моя считать не разучилась! И видела ты эти банки, просто они к нам в ящиках по пять штук приходят, и все пушечным салом измазаны, так что ящики даже никто и не открывает. В третьей секции Хранилища-13 на минут втором этаже их уже миллионов пять лежит, а основные запасы распиханы по военным складам на Северном Урале.
— Будем считать, что ты меня успокоил.
— Но будем считать, что меня ты обеспокоила. Если еще и англы Гитлера в войне поддержат… ладно, praemonitus praemunitus, будем работать дальше…
Спустя неделю состоялось «общее обсуждение» текущей ситуации — и главным вопросом в повестке дня была вообще не война в Польше.
— Оль, а почему мы так категорически не участвовали в битвах на Халхин-Голе? — поинтересовалась Аня. И вопрос этот поддержали и Саша с Васей — хотя Саша-то мог жену и раньше порасспрашивать.
— Очень даже поддержали, вон Гуля туда почти пятьсот военных медиков отправила на практику.
— Я про техническую поддержку спрашивала.
— И технически поддерживали, только не напрямую. Братский уйгурский народ отправил в Монголию сто восемь бамбуковых самолетов…
— Вот уж помогли, так помогли!
— Между прочим, братские уйгурские пилоты из первого авиаполка товарища Мао с помощью этих самолетов приземлили почти две с половиной сотни самолетов уже японских, то есть больше трети от всего имеющегося у японцев количества. Да и два пехотных полка из армии китайских коммунистов неплохой боевой опыт приобрели. А их мы, между прочим, вооружили полностью, там одних только Льюисов больше восьми сотен было. Опять же, патроны им предоставили патронные заводы из Урумчи и Турфана.
— Вот уж заводы! Сидят стопятьсот мальчишек и на коленке патроны собирают!
— Ну да, сидят, собирают. По полмиллиона в день, между прочим, собирают, и к тому же на заводах теперь и гильзы делают из местного сырья.
— А порох? Капсюли? Даже пули…
— Как раз по пулям весной уйгуры вышли на полное самообеспечение, а по поводу пороха расклад еще веселее: мы им поставляем порох, который сами делаем из синьцзянского хлопка на заводах в Чарске и Семипалатинске. И пороховой завод им не строим потому что в Синьцзяне пока нет заводов по производству кислоты. А мы из этого же хлопка и для себя порох уже делаем! Так как всё то, что в Голодной степи выращивается, идет на государственные пороховые заводы…
— А с войсками помочь…
— Во-первых, к нам правительство за помощью не обращалось. Во-вторых, они и сами справились. А в-третьих, по результатам этой мелкой войны целую толпу эффективных менеджеров, в смысле героических красных военачальников, постигла заслуженная кара. Петр Ионович героического Смушкевича за лоббирование производства этажерок Поликарпова, нанесшего стране ущерб в полмиллиарда рублей, определил практически во враги народа со всеми вытекающими, а на его место Баранов взял Жигарева, который в самолетах разбирается более чем неплохо. И в китайцах с японцами разбирается, кстати, а потому к Девятому управлению относится резко положительно.
— И что нам это дает?
— Нам? Особо ничего, а вот стране — очень много, — ответила уже Ирина. — У нас в войну станет гораздо меньше дендрофекальных самолетов. Он про самолеты реально понимает: Павел Федорович лично и персонально отказался от поставок Гоминьдану И-15. А теперь он уже у меня спрашивал, что будет, если на бамбуковое чудище поставить вместо «Кёртиссов» М-13 пятой серии: оказывается, их на складах ВВС больше тысячи штук с капиталки заныкалось.