Титановый бардак (СИ)
— Я как-то этот факт не учел. Но разве армия сжигает столько уротропина?
— Может сжечь, причем куда как больше. И совсем не при разогревании банки консервов. Если на уротропин попрыскать азотной кислотой… Черт, забыла предупредить: все, что делается в Девятом управлении…
— Делается совершенно секретно, я помню. И понял. Извините за беспокойство, я больше вас по этому поводу дергать не буду. Подумаем, как своими силами проблему удобрений решать…
— Одна голова — хорошо, а две… нет, это уже мутант получается какой-то безобразный. Это я к чему: у нас в Кузбассе заканчивается постройка нового аммиачного завода, и там же предполагается наладить выпуск не только карбамида, но и азотной кислоты в значительных объемах. Завод будет готов к началу следующего года, но… Аня говорила, что для азотнокислого производства потребуется там прилично так платины, а зачем — её потом спросите.
— Я знаю зачем, и постараюсь помочь…
— Не надо помогать. Просто забирайте весь этот завод себе: у нас со специалистами не ахти, с других задач снимать их ой как не хочется. И там наверняка будут серьезные проблемы с углем…
— В Кузбассе?!
— Да, но не те, о чем вы подумали. В Саратове используется донецкий антрацит, а там уголь другой, теплотворность другая, зольность — и нужно будет техпроцессы по-новому налаживать, причем для этого потребуются как раз химики, которых у нас сейчас нет. А вы наверняка найдете, так?
— Интересное предложение, выходит, я Иосифу Виссарионовичу смогу… так, а что вы за это захотите получить взамен?
— Это у Оли спрашивать надо, но, скорее всего, почти ничего. То есть процентов двадцать вырабатываемой заводом азотной кислоты наверняка нам хватит: там рядом и завод промышленной взрывчатки вроде тоже строится…
— Насколько я осведомлен, ваше управление всегда все, что изготавливает, само же и использует…
— Про Кузнецкий химзавод я точно знаю: Аня сама говорила, что кислоту девать будет некуда, а Оля — что нужно и стране что-то оставить. Но вы про «все сами используют» вообще не правы: я уже не говорю про самолеты и автомобили, вы хотя бы о сельхозпродукции вспомните.
— Извините, если обидел, я безусловно не это имел в виду, а лишь то, что продукция завода… часть продукции наверняка и вам понадобится. И, в общем-то, не ошибся — что уже на нас накладывает определенные обязательства. Но, надеюсь, с этим мы справимся. А о передаче завода когда и с кем нужно будет договариваться?
— Вы не очень спешите? Оставайтесь на обед, там с Ольгой Дмитриевной и обговорите всё.
— С удовольствием… а во сколько? Я насчет обратного рейса в Москву.
— Если опоздаете, то Иру попрошу, она вас подвезет. То есть нет, она Аню повезла в Читу… тогда спецрейс я организую, у нас в первом летном училище всегда два-три самолета для срочных поездок подготовлены. Но, думаю, вы и так успеете, дневной в Москву в три…
Николай Николаевич на встречу с «главным гидроэнергетиком Союза» спешил не просто так: Генрих Осипович всерьез интересовался самим процессом строительства «Ысьвенских» станций — почему-то именно так называли в Девятом управлении эти стройки. Вообще-то три небольших ГЭС ни в коей степени выдающимися не были, станция на Косьве планировалась на двадцать четыре мегаватта, на Усьве — шестнадцать, а на Лысьве — вообще шесть, но на стройках отрабатывались (или «демонстрировались», как говорили инженеры Девятого управления) новые технологии именно строительства малых станций. На Косьве строили плотину (точнее, её ядро) из новомодного «прессованного бетона», в котором цемента было в пять раз меньше обычного — зато очень много перемолотого шлака с электростанций угольных. И получиться плотина из-за этого должна была втрое дешевле выстроенной из обычного бетона — но требовалось убедиться в качестве получившейся постройки. На Усьве плотину вообще строили из готовых бетонных блоков (и пятнадцатиметровую плотину вместе со зданием ГЭС выстроили за одно лето), а на Лысьве отрабатывали «совмещенную технологию»: там и сами блоки на заводе из прессованного бетона делались. Уже отработали, но Графтио интересовали в первую очередь данные с установленных на новых плотинах различных датчиков. Очень интересные данные: пока что выходило, что новые плотины еще и фильтрацию обеспечивают раза в три меньше привычных для бетонных сооружений значений. Так что то, что сейчас вез Павловский для Графтио, могло довольно сильно изменить в лучшую сторону привычные технологии…
В начале сентября к Оле зашел Петруха с интересным вопросом:
— Тебе случайно хороший экономист не нужен? Мне Рудольфыч по старой памяти слил инфу интересную: в Харькове на каком-то мошенничестве одного взяли, еще весной — но дело все еще тянется. Даже, говорит, толком и не началось расследование: уж больно много в НКВД приходит положительных отзывов о нем и народ местный расследованию всячески не способствует.
— Что за экономист?
— Да уж не Леонтьев. Либерман какой-то.
— А зовут его уж не Евсей ли Григорьевич?
— Ты его знаешь?
— К сожалению. Эта сука продавила при Брежневе реформу, в результате которой СССР потерпел сначала экономический крах, а затем и развалился. Насколько я помню историю этого «великого экономиста», следствие по нему шло год, дали ему пятнадцать лет лагерей — но в лагеря он не попал, провел полгода в тюрьме, а потом его внезапно амнистировали и даже в должности повысили. Мне вот очень интересно было бы знать, кто за эту сволочь так героически заступался…
— Понял, осознал, раскаялся. Человечка заберу к себе и буду внимательно смотреть, кто его высвобождать бросится. Тогда дополнительный вопрос — он как, показательно и демонстративно или тихо и бесследно?
— Забирай. И постарайся сделать так, чтобы о его бесследном исчезновении вообще никто не знал. А про тех, кто его защищать бросится, ты сначала мне скажи, мы тогда вместе подумаем как эту мразь зачистить.
— Да чего там думать-то?
— Петь, еще раз: осужденного на пятнадцать лет тихо амнистируют и возвращают на работу, причем с повышением. Такое проделать — это даже не уровень республиканского НКВД, а минимум уровень республиканского ЦК. Эти всяко будут через каких-то помощников работать, а нам надо вычислить главного в этой кодле. Вычислить и вычистить…
И гудят леса бамбука, издают протяжность звука…
Аня в Читу так срочно полетела вовсе не из-за заварушки у озера Хасан, хотя некоторая связь с заварушкой все же была. В Чите, на запускающемся заводе по производству азотных удобрений сгорела при запуске аммиачная установка, и первым предположением местных специалистов было то, что уголь, поступающий на завод с новенького месторождения неподалеку от Петровска, содержал в себе «что-то вредное». Ну а так как завод, кроме удобрений, должен был еще и порох делать…
Аня с Ирой вернулись обратно в Боровичи через неделю, причем Аня выглядела очень печальной, а Ира — взбешенной. И на вопрос Валентина о причинах ему ответила Ира:
— Там же семь человек погибли!
— Это я уже слышал, а поподробнее?
— А поподробнее… ты только к Ане не приставай. Она мне на обратном пути рассказала, а я не химик, детали могу перепутать — но у нее теперь работы очень много по устранению проблем, так что тебе придется ограничиться моим непрофессиональным пересказом. Если коротко, установка уже отработанная, в целом отработанная, но Аня предложила несколько улучшений. И там вместо чего-то она предложила ставить какие-то краны или клапана из бериллиевой бронзы. Ну а местные эту бронзу перепродали какой-то артели в качестве заменителя золота и поставили эти детали, сделанные из латуни, причем латунь они собрали на местном стрельбище, то есть из томпака детали делались. А томпак — мягкий, вот установка и потекла.
— Но это же решаемо… в принципе. Конечно, наказать нарушителей надо…
— Наказали уже, я позвонила в Москву… по старой памяти Вацлаву позвонила, а с Лаврентием Павловичем уже он разговаривал. Короче, по закону их всех расстреляют нахрен, и поделом — но по факту там все ещё хуже. Когда Аня взяла их за задницу, они со страху раскололись: просто не думали, что за бронзу их кошмарить начнут. Короче, эти умельцы смывали с катализатора три четверти платины, бромом вроде смывали — а в установку же три кило сразу закладывали! Аня все удивлялась, почему так быстро катализаторы деградируют — а оно вот оно что. Короче, сейчас все установки и всех ведущих химиков на всех заводах проверять надо, а некому — потому что их всех одновременно надо шерстить. Лаврентий Павлович пообещал своих спецов направить — но у него же не химики! Вот Аня и переживает, что Кровавая Гэбня может невиновных закошмарить — а кто тогда у нас работать будет? С другой стороны если предупредить народ до проверки, то как воров-то вычислить?