Титановый бардак (СИ)
— А мы-то тут причём?
— Вот и нужно, чтобы оставались ни причём. Впрочем, нужно этот вопрос сначала с Олей обкашлять: она лучше всех понимает про деньги и цены. А пока… завтра первые два эшелона с тракторами и грузовиками уже отправим, а всего туда за две недели шесть тысяч тракторов и грузовиков тысячи три уйдет. Еще ребята из Тимирязевки предложили мужикам к огородам торф подвозить в качестве удобрения, с картошкой его можно при окучивании добавлять чтобы урожай повысить — так что Воропаев грозится к июлю дополнительно пару тысяч грузовиков прислать. А Викентий Станиславович с Аристархом Евгеньевичем наладили выпуск паровых стокиловаттников с дровяными котлами, мы их тоже в белорусские колхозы отгружать будем чтобы у мужика еще стимул околхозиться появился. В общем, справится Света. И даже не так: Пантелеймон справится при такой Светиной помощи.
— Ага, при руководящей и направляющей училке истории во главе этого бардака. А я присмотрю чтобы ей никто руководить и направлять не помешал.
— Ну чего ты дергаешься, на Псковщине у нас получилось — и тут получится. Все же мужики что там, что тут одинаково на вещи смотрят: народ у нас один, просто акцент немного разный. Однако друг друга мы прекрасно понимаем, даже переводчики не нужны…
Свой среди чужих
Архип Михайлович сильно удивился, когда получил предписание отправиться в командировку. То есть сам факт командировки его не очень удивил, хотя обычно рядового инженера со стройки завода в Москву вызывали не часто. А вот то, что командировали его в управление ВВС, было странно. Так же странным было и то, что принесший командировочное удостоверение начальник отдела ОГПУ при строительстве напутствовал его несколько нетрадиционно:
— Вас вызывают в Москву, срочно. Вот билет на ближайший поезд, я вас подвезу к вокзалу, иначе опоздаете. А там вас встретят…
— Кто встретит?
— Да не знаю я. Мне самому сказали, что встретят — и всё.
Поезд в Москву прибыл практически без опоздания. Архип Михайлович вышел на перрон и, крутя головой, медленно пошел по направлению к выходу: у вагона его никто не встретил, так может ждут у выхода? Но неожиданно над головой раздался громкий женский голос:
— Архипа Михайловича, прибывшего из Харькова, ожидают у касс дальнего следования. Архип Михайлович, где кассы, вы можете спросить у любого сотрудника вокзала или у любого милиционера, вас проводят.
— А интересно тут в Москве всё устроено, — подумал он, ведь в Харькове такого еще не придумали. — Интересно и умно, ведь так люди при случае и найти друг друга могут, если потеряются, — и, похоже, в этом не ошибся: тот же голос спустя минуту сообщил: — Девочка Валя Трушина, двенадцати лет, тебя ожидают родители у пригородных касс. Девочка Валя Трушина, попроси любого милиционера побыстрее проводить тебя к кассам, родители волнуются…
В указанном месте, которое Архип Михайлович нашел сам, поскольку везде по вокзалу были развешены указатели, его действительно ждал какой-то командир — летчик, судя по форме. С плакатиком в руках, на котором было написано одно слово «Люлька».
— Вы Архип Михайлович? — уточнил он, когда Люлька подошел к нему. — Командировочное с вами?
— Конечно, вот оно.
— Хорошо, идемте, вас уже ждут…
— Извините, а вы знаете, где тут можно остановиться? Я имею в виду гостиницу или общежитие?
— Там все сделают, не беспокойтесь.
«Там» — это оказалось в Московском аэровокзале, куда машина его доставила через полчаса. В аэровокзале сопровождающий «передал» его другому летчику, который привел его в большой зал:
— Я сейчас сообщу, что вы прибыли, так что придется немного подождать. Примерно с час, а пока можете позавтракать, в порядок себя привести. Вот там находится буфет для персонала, в нем все бесплатно, можете себе ни в чем не отказывать. Только на напитки не налегайте…
— Я, вообще-то не пью почти…
— А я имею в виду чай, соки… чтобы, когда время придет, вы спокойно выдержали без посещения туалета час с лишним.
— Я выдержу…
— В общем, я предупредил.
Делать Архипу Михайловичу было нечего, и он с удовольствием разглядывал стоящие на поле машины. А минут через сорок — глядел на посадку очень интересного самолета. То есть самолеты-то он и раньше видел, но этот садился как-то необычно, и лишь когда он скрылся из виду, Архип Михайлович сообразил, что третье колесо у самолета было не сзади, а спереди. Задумавшись о том, зачем этот самолет был так сделан и какие могут быть у такой конструкции достоинства и недостатки, он не заметил, как нему подошел встретивший его здесь летчик в сопровождении молодой женщины в странном сиреневом брючном костюме:
— Ирина Владимировна, это и есть Архип Люлька.
— Так вот ты какой, северный олень! — как-то невпопад ответила Ирина Владимировна. — Ну, пошли, красавец!
— Куда?
— Со мной пошли, работу работать. Ты на самолетах раньше летал?
— Как-то не доводилось.
— Это не страшно. То есть что не летал, не страшно. Да и летать тоже не страшно, если, конечно, самолет сделан не из говна и палок.
Когда они подошли к самолету, Архип понял, что это именно та машина, посадку которой он видел. Действительно, странная машина, и дверь у неё открывается вниз, отчего она превращается в лесенку…
— Ну залезай, проходи вперед, занимай правое кресло.
— Тут какие-то коробки лежат…
— А ты еще вперёдее проходи, в пилотскую кабину.
— Я же не умею самолетом управлять!
— А тебя им управлять никто и не просит, вот только мест в салоне свободных нет, все стараются оказией воспользоваться и всякое барахло из Москвы так побыстрее доставить — Ирина Владимировна села в левое кресло, открыла окошко сбоку:
— Эй, на земле! Под винтом никого нет?
— Всё чисто, Ирина Владимировна! — донесся до Архипа ответ.
— Вот и хорошо, — тихонько пробурчала женщина себе под нос и нажала какую-то кнопку. Раздался громкий скрежет, быстро сменившийся на ровный гул мощного мотора. Она закрыла окошко, щелкнула каким-то тумблером и, не повышая голоса, сказала:
— Я «Гжель», разрешите взлёт!
— «Гжель», взлет разрешаю! — раздался удивительно чистый голос из динамика, расположенного над приборами. — Счастливого пути, Ирина Владимировна! — очевидно, что эту женщину-летчика специалисты аэровокзала хорошо знали.
Мотор загудел громче и самолет покатился по траве.
— Эй, на башне! Мне поперек курса никто не летит? А то, если будет как в прошлый раз, я вас наизнанку всех выверну!
— Обижаете, Ирина Владимировна, да и было это не в прошлый раз, а в прошлом году. Счастливо долететь!
Самолет развернулся, мотор уже не загудел, а буквально взревел и самолет, пробежав по травяному полю, вскоре поднялся в воздух. И поднимался всё выше и выше. Архип, которому приятели из аэроклуба ХАИ про полеты много рассказывали, приготовился к тому, что будет закладывать уши, но почему-то ожидания его не оправдались — хотя было видно, что полет проходит уже очень высоко.
— А когда уши закладывать будет? — не удержался он от вопроса.
— А никогда, — ответила летчица, — Я терпеть ненавижу когда уши закладывает, поэтому сделала себе самолет с герметичным салоном. Вообще-то правильно было бы давление поменьше держать, примерно как на трех километрах — но мне так больше нравится. Мы же пойдем на эшелоне в пять тысяч метров, так что это нормально, а вот если бы пришлось подниматься километров на десять…
— Это какой же самолет на такую высоту подняться-то сможет?
— Этот сможет, но мне сейчас высоко лететь не нужно. Тут недалеко, пока поднимешься — уже спускаться надо… Как, нравится летать?
— Ну… наверное да. Тут так красиво!
— Когда погода хорошая, то красиво. Но главное — это быстро.
— Это точно, быстрее поезда… наверное. Сверху плохо скорость чувствуется.
— Это да. Но мы сейчас уже спускаться начнем, почти прилетели.
— А сколько времени прошло?