Титановый бардак (СИ)
— Анна Федоровна — не баба, она первый помощник начальника Девятого управления. А тем, что она поставляет в том числе и за границу, кого угодно шантажировать можно: её препараты излечивают большую часть болезней, еще пять лет назад считавшихся неизлечимыми. Прошлой осенью она передала Семашко лекарство от малярии, вроде бы на испытания.
— Что значит «вроде бы»?
— А к нему — подробнейшая инструкция о дозировках, противопоказаниях, о несовместимости с кучей других лекарств… в том числе и с теми, которые она только собирается делать! То есть они это лекарство уже не просто испытали, а… я даже не знаю, они просто абсолютно точно знали, как его применять и каков будет результат. И так практически по всем её препаратам. Жить-то даже самые закоренелые буржуи хотят, и как тут откажешь в просьбе молодой симпатичной дамы?
— Это интересно конечно. А что ты думаешь о позавчерашнем совещании? Я связался с Колотиловым, так оказывается, что в Ивановском промышленном Обкоме вообще ничего не слышали о новом тракторном заводе! А эта… дамочка говорит, что через неделю завод заработает!
— Ничего не слышал? Ну это-то понятно. Как там… потому что всё, что делается в Девятом управлении, делается совершенно секретно. Если Ольга Дмитриевна сказала, что завод заработает шестнадцатого марта, то он заработает шестнадцатого марта. И выпустит именно пятнадцать тракторов, а потом и дальше будет выпускать по пятнадцать штук в день. Но хочу тебя предупредить: выпускать он будет именно по пятнадцать штук, не по шестнадцать даже, и спорить с ней абсолютно бесполезно. Я не знаю, как она считает свои планы, но у неё эти планы просчитаны с максимальной точностью. Их перевыполнить просто невозможно, а за недовыполнение… у них не бывает такого в принципе. Я вчера попросил кое-что уточнить, так в воскресенье, пятнадцатого, там будет запущена электростанция, которая обеспечит энергией завод и жилой городок, а сам завод заработает в понедельник, причем сразу на полную мощность.
— А про самолеты ты что думаешь, и про алюминий?
— Я думаю, что раз они так хотят, то нужно дать им всё и просто подождать результат. Положительный результат, в четко указанные сроки. Единственное, что меня немного смущает, так это передача им в полное управление Тихвинского района…
— Мы о таком вроде не говорили.
— Я вчера с Ольгой Дмитриевной говорил, и сам ей это предложил.
— А почему тогда тебя это смущает?
— Потому что в её планах этого не было. Но как я подсчитал, такая передача — а это почти шестьдесят тысяч населения — даст им новые рабочие руки, хотя бы для постройки глиноземного завода и, скорее всего, там появятся новые производства. И нам такая передача будет крайне выгодна, поскольку своих идей по поводу этих рабочих рук у нас нет — но я опасаюсь, что Ольга Дмитриевна не согласится, вот и сижу, придумываю как ее на это дело подвигнуть. И если получится, то… По крайней мере, если судить по Боровичам, они там создадут, как Ольга Дмитриевна называет, территориально-производственный кластер. То есть множество предприятий, которые будут использовать местные ресурсы, обеспечивать друг друга сырьем и полуфабрикатами и обеспечиваться местными источниками энергии. А про энергию ты лучше с Глебом поговори, он сам от Боровичского района пришел в безумный восторг.
— В восторг? И отчего?
— Там есть от чего. На Мсте Управление — исключительно «для внутренних нужд» — выстроило гидростанций девять штук, считай в тайне выстроило, общей мощностью почти что в двести мегаватт — то есть, считай, три Волховских станции, и все это тихо, спокойно, без суеты и восторженных заметок в газетах. Просто, по-деловому… еще у них тепловые станции, причем в качестве отхода производства серной кислоты, где-то около двадцати мегаватт обеспечивают.
— Интересные у них отходы… и откуда они генераторы для этих станций взяли? Вроде внешнеторговцы ничего подобного не сообщали.
— Они сами себе и генераторы сделали, и турбины. Между прочим, они серийно выпускают небольшие ГЭС, которые в любом колхозе поставить можно, на любом почти ручье, и делают их на общую мощность почти на триста пятьдесят мегаватт в год. Это же больше, чем у нас в этой пятилетке запланировано — и они их делают «из своих средств»! А они еще строят новую электростанцию, которая будет работать на дровах, точнее, на переработанном лесном мусоре. И вот тут, я надеюсь, им Тихвинский район очень пригодится, ведь для этой станции мощностью в шестьдесят мегаватт им потребуется почти что триста тысяч тонн этого мусора в год.
— Они что, все леса в районе вырубить собрались?
— Я тоже так сначала подумал. А потом Ольга Дмитриевна принесла мне статистику по новгородским лесам, и получается, что ежегодный прирост некондиционной древесины, включая отпад, сучья и кору, которые как раз в мусор и идут, составляет порядка двенадцати тонн в год на гектар. А с деловых вырубок чистого мусора, после выделки из деловой древесины всего полезного, получается больше пяти тонн с гектара леса. То есть им для работы этой электростанции нужно просто чистить от мусора двадцать пять тысяч гектаров. Не вырубать, а от мусора чистить! А если еще и отходы деловой древесины использовать…
— Это же сколько потребуется людей… и лошадей для вывоза всего этого из леса!
— Много. Но я уже про лишние рабочие руки сказал, а еще это дополнительный заработок колхозникам зимой, да и они какую-то технику для такой работы разрабатывают. Разработают, внедрят, наладят массовое производство. Ты представляешь, какой это даст экономический эффект по всей стране!
— Тебя послушать — так всем работникам этого управления нужно по ордену Ленина выдать…
— Этого мало будет.
— Почему?
— А ты знаешь, что курируемые девятым управлением колхозы на Псковщине в прошлом году собрали почти четыре миллиона тонн картошки? Ну, не только на Псковщине, но в основном там?
— И куда они её дели? Сами съели?
— Почти половину они уже переработали, там это управление несколько заводов выстроила по изготовлению картофельной муки и какого-то другого продукта вроде консервов. Миллион с чем-то тонн картошки продали в другие области, двести тысяч тонн только в Ленинград поставили, в Москву чуть больше ста тысяч, а остальное все еще хранится для переработки. Вроде собираются к следующему урожаю всю эту картошку переработать…
— А тебе не кажется, что кто-то водит тебя за нос? Ну куда, например, они собираются девать эту картофельную муку? Сколько её в результате получится? И вообще, там полей-то достаточно, чтобы столько вырастить? И кто её хотя бы выкопал?
— Они практически все поля под картошку определили. А урожаи у них — правда, они особо говорят, что год удачный вышел, еще раз столько уже не получится — больше двадцати тонн с гектара получались! Ольга Дмитриевна сказала, что Лорху, который этот сорт картошки вывел, нужно памятник при жизни поставить, причем в натуральный рост и из литого золота.
— Если ты не напутал, то памятник — не памятник, а орден он точно заслужил.
— Согласен, а насчет кто выкопал — так они же и специальную машину придумали! Цепляется к их трактору и копает, от земли картошку отделяет и складывает. Хочешь — в грядку складывает, а хочешь — прямо в телегу ссыпает. Или в прицеп тракторный.
— Вот теперь ты точно врешь: завод-то у них, по твоим словам, только через неделю заработает!
— Владимирский завод. Куда они просто перенесли производство со своего завода экспериментального, где эти трактора они уже два года делали по десять-двенадцать штук в день!
— Два года? И где эти трактора…
— Они в так называемые курируемые колхозы их направляли. Как раз на Псковщину в основном. Потому что, говорят, земли там бедные, хлеб растить особо и смысла нет, крестьянин пользы в колхозе без техники не видит — а вот с техникой да! Сам смотри: с гектара двадцать тонн, треть забирает себе управление как плату за работу тракторов, мужикам остается почти четырнадцать тонн. По цене обязательной госзакупки в пятнадцать рублей за тонну сколько мужик с гектара заработает? А ведь он в госзакупку меньше половины отдает, а на рынке-то картошка почем?