Титановый бардак (СИ)

— И чем мы интересны вашему правительству? — поинтересовался Юхо.
— Видите ли, Советский Союз Финляндию в войне победил, оккупировал — а теперь, как оккупант, должен вас угнетать и грабить. Проблема в том, что для угнетения требуются немалые средства, а грабить… грабить у вас просто нечего. Так что мы тут с женой посоветовались… Наше правительство пришло к решению о присоединении Финляндии к Советскому Союзу в качестве новой республики. Однако для управления этой республикой у нас нет подходящих руководителей, да и особого желания тратить много денег для подъема уровня жизни финского населения у нас нет. Поэтому моя жена предложила установить для Финляндии ограниченный суверенитет: республика лишается права иметь армию и флот — я имею в виду военно-морские силы, гражданского флота это не касается, законодательство — уголовное — будет приведено в соответствие с законодательством СССР. То есть то, что является уголовным преступлением у нас, будет таковым считаться и в Финляндии, но это в основном и так совпадает: не убий, не укради… насчет возжелания жены ближнего своего — этот вопрос уголовный кодекс не регламентирует. Еще рубль будет внутренней валютой республики, будут введены определенные ограничения на внешнюю торговлю. Причем не запрет, а именно ограничения, и ограничение некоторых — очень немногих — видов бизнеса, если интересно, я потом расскажу какие. А вот во всем прочем — живите как хотите.
— Вы забыли упомянуть, что в СССР запрещена частная собственность… — сообщил господин Паасикиви.
— Я сказал: ограниченный суверенитет. И перечислил эти ограничения. Но детали потом обсудим, сейчас мне от вас нужно кое-что другое. Республикой, даже с ограниченным суверенитетом, нужно управлять, а у нас, как я уже сказал, специалистов лишних нет. У вас же есть определенный опыт в этом деле, и, по мнению моей супруги, опыт положительный. Так что я, пользуясь правами оккупанта, хочу предложить вам, господин Паасикиви, пост президента Финляндии, а господину Кекконену — пост премьер-министра.
— В Финляндии эти должности занимаются путем выборов, — заметил Урхо.
— Я же сказал: пользуясь правами оккупанта. Я оккупант или нет? Выборы мы отложим до того счастливого момента, когда страна… республика сможет сама себя содержать. Где-то года так до сорок восьмого — просто раньше народ не сможет понять, чего он, собственно, от властей хочет. А пока я хотел бы вас на эти должности назначить — если вы, конечно, категорически возражать не станете. Сразу скажу: по мелочи мы вам всегда поможем, с продуктами например, или промышленность поразвивать, а все остальное — это будет уже вашей заботой.
— Чтобы руководить страной, правительству нужны определенные средства, и в первую очередь — деньги.
— Мы в курсе, и с деньгами поможем… на первое время. И не только с деньгами, тут мне жена списочек подготовила по первоочередным программам, которыми вам придется заняться. С медициной в Финляндии сейчас совсем паршиво, так что вам предстоит лет за пять подготовить минимум несколько тысяч врачей. Для начала — просто подобрать молодежь, которая получит современное медицинское образования в наших институтах, ну и свои институты расширить, обеспечив бесплатное обучение в них специалистов.
— Если вы поможете с финансированием…
— Сразу видно: капиталисты. Поможем, но в кредит. Потом расплатитесь, когда здоровые финны будут в республиканскую казну много денег приносить. Второй вопрос — это энергетика: у вас даже в городах с электричеством паршиво, а уж о деревнях и говорить не приходится. Тоже поможем материально, на условиях для казны даже более легких: фермеры за электричество с наших станций будут расплачиваться своей продукцией, а продуктов, как вы сами знаете, лишних не бывает. Не волнуйтесь, мы тоже выгоду считать умеем и знаем, что цены задирать нельзя, так что все по справедливости будет. Да и в любом случае вы же в своей республике тарифы определять и станете, так что и мы, и вы будем заинтересованы в социальной гармонии.
 
— Предложения звучат интересно, но в любом случае мы должны подумать, — закончил обсуждение господин Паасикиви.
— Конечно. Я вам на размышления даю целых десять минут. Вы знаете, в кабинете Сталина сейчас просто очередь сидит из финских коммунистов, желающих Финляндией порулить. И просто мечтающих поквитаться с теми, кто еще недавно их злобно угнетал…
— А вы что, против коммунистов? — искренне удивился Урхо.
— Я — нет, конечно. Но моя жена — она очень не любит некоторых отдельных коммунистически настроенных граждан, не совсем понимающих, что такое социализм на самом деле. И почти не отличающих социализм от национал-социализма — а вот конкретно вы, насколько ей известно, разницу понимаете очень хорошо.
— Но давать на размышления десять минут в таком деле…
— Да, — усмехнулся Юхо, — десять минут — это слишком много. Мы согласны с вашими предложениями — насчет должностей. А когда мы сможем обсудить детали?
— Добро пожаловать на работу! А детали — вот сейчас пообедаем и обсудим.
— И насчет остальных министров правительства…
— Господин премьер, мне кажется, что уже две минуты подбор персонала — это ваша работа. И еще… мне жена сказала, что тут в Хельсинки кофе какой-то… отвратительный. Но я захватил с собой немножко эфиопского, так что сегодня мы будем обсуждать дела со вкусом.
— А можно вопрос? — не удержался новый президент Финляндии. — А кто ваша супруга? Вы ее постоянно упоминали…
— Вообще-то она — учительница истории в школе. А еще — генерал-полковник НКГБ и советник товарища Сталина по персоналу. То есть она определяет, годится ли человек на какую-то руководящую должность или нет. Вы — годитесь…
— Станислав Густавович, — объяснял в это же время «фельдмаршал» Струмилину, — Оля просто боится вывалить нашу идею Сталину, и я жену очень хорошо понимаю: Иосиф Виссарионович старается сделать страну индустриальной державой, а тут такое. Однако у нас по этому поводу мнение совершенно единодушное, а Света считает, что только вы сможете ее Сталину донести так, чтобы он проникся и никого при этом не расстрелял.
— Не думаю, что я лучший доноситель чужих идей…
— Я тоже, поэтому и приехал: время не ждет, пора за работу приниматься — а для этого нам — не нам в Девятом управлении, а всей стране — нужно, чтобы идея стала уже вашей. А так как вы отнюдь не дурак, я думаю, что уже через полчаса вы и сами решите, что Сталину лучше именно вашу идею подать.
— Не совсем понял…
— Так я и поясняю. Смотрите сами: Краматорский металлургический перед войной выпустил чуть больше двухсот тысяч тонн стали…
— Немало.
— И немного, но при этом завод отравил почву на двадцать пять километров вокруг. Две тысячи квадратных километров, двести тысяч гектаров. При паршивой урожайности в двадцать центнеров с гектара…
— Очень даже неплохая урожайность…
— Паршивая, на опытной станции на Полтавщине уже почти сорок собирают, но мы по минимуму возьмем. Четыреста тысяч тонн зерна дороже двухсот тысяч тонн стали? Но я вам больше скажу: на этой территории мало что урожаи с каждым годом падать будут, так еще и само зерно будет все более ядовитым.
— А в других местах не будет?
— Возьмем Караганду. Там, даже если наизнанку вывернуться, урожай в двенадцать центнеров будет чудом, да еще хорошо если раз в три года. Где выгоднее ставить металлургические заводы?
— А руду возить в Караганду…
— Тоже недешево, однако если подсчитать, сколько денег страна сэкономит из-за того, что люди не будут есть ядовитые продукты… А еще здесь, если посадить сады, можно собирать… можно будет собирать яблоки, ягоды, прочие витаминные продукты — которые сейчас там выращивать было бы преступлением против народа. И мы пока говорим лишь об одном заводе, а прикиньте, какой ущерб драгоценной природе сам город наносит. Да, можно из житницы сделать промышленный гигант — но люди-то что жрать будут? Ведь для того, чтобы компенсировать ущерб в сельском хозяйстве, где-нибудь в Оренбургских степях нужно будет распахать уже миллион, а то и два, гектаров пашни, озаботиться мелиорацией на всех этих площадях, да те же колхозы в голой степи выстроить… Я уже не говорю о том, что за деньги, нужные для восстановления краматорского завода, можно впятеро увеличить выпуск металла в Липецке и в Череповце построить завод по выпуску пяти миллионов тонн стали в год.