Титановый бардак (СИ)
— И что ему отвечает товарищ Рузвельт?
— Что если СССР поможет США уконтрапупить японцев, то американцы в качестве благодарности лет пятнадцать не будут обращать внимание на то, что творится у них на северной границе.
— С чего бы янки так японцами озаботились? Ведь никакого Перл-Харбора не случилось, или я что-то пропустила?
— Нет, не пропустила. Сам-то Рузвельт вообще за все хорошее против всего плохого и воевать в принципе не хочет, однако самураи им очень сильно мешают Китай окучить — и если мы их уконтрапупим, то, по его мнению, Китай им вообще бесплатно достанется.
— Ага, как же!
— Искусство дипломатии в том и заключается, чтобы не говорить лишнего. А если лишнего не говорить, то можно добиться многого. Например, в США симпатии к Гитлеру довольно сильны, в особенности среди крупных промышленников — но поддерживать Британию они категорически не захотели. До смешного доходит: Германии янки много чего сейчас продают, а англичанам практически ничего, даже жратву не поставляют. Громыко вроде слышал, что янки срочно военный флот бросились увеличивать с целью перекрыть именно британскую торговлю в Атлантике.
— А вот это непонятно.
— Как раз понятно: они собираются британские колонии прибрать. По крайней мере с австралийцами у них уже серьезное взаимопонимание налаживается…
— Ладно, хрен с ними. А что нас ждет в Канаде? Я на предмет обеспечения всякой химией…
— Одиннадцать с половиной миллионов человеко-рыл, по анализу, проведенному в НКИД, три с половиной миллиона против нас не попрут, а то и поддержат.
— Почему?
— Квебек, там давно сепаратистские настроения бродят. Если мы… когда Иосиф Виссарионович пообещает им независимость… А если учесть, что нас интересует лишь Альберта и Онтарио… там народу много лишь в Онтарио, чуть меньше четырех миллионов, а все остальное вообще ни о чем.
— Дамы, кончайте с политикой, до боя курантов пять минут осталось!
— Ну что, предлагаю выпить за Новый год, чтобы он стал годом нашей победы!
— Вот умеешь ты, Гуля, правильные слова найти. Так, кто там разливает?
Чуть раньше, в час для тридцать первого декабря, Александра Михайловна Коллонтай передала послу Норвегии в Стокгольме Йохану Воллбеку «поздравление норвежскому народу и королю Хокону Седьмому от Советского правительства». В поздравлении высказывалось сожаление о том, что Норвегия объявила войну СССР, «но мы убеждены, что это недоразумение не омрачит дружеских отношений Норвегии и СССР». И высказывалась благодарность «за щедрый дар Советскому Союзу», в качестве которого советское правительство рассматривало фюльке Финнмарк, становящегося с первого января сорок второго года частью Мурманской области СССР.
Господин Воллбек с усмешкой послание прочел, но решил в Осло его не пересылать: по его мнению полумиллионная британская армия, уже разместившаяся в Финнмарке, даст достойный ответ этой хамской писульке. Правда господин Воллбек, как и подавляющее большинство норвежцев, никогда в Финнмарке не был, а потому даже не представлял, как там могли обустроиться островитяне. Особенно зимой…
К войне за советское Заполярье британцы подготовились очень серьезно. В Финнмарк, кроме почти пятидесяти тысяч солдат Канады, официально вступившей в войну, они завезли почти тридцать тысяч австралийцев и новозеландцев. Так же туда были направлены поляки: чуть меньше сорока тысяч из числа тех, кто не превратился в мясо во Франции — их немцы после определенных переговоров выпустили из плена, но исключительно для отправки на Север. Ну и простых англичан там было четыреста с лишним тысяч, так что если считать по головам, армия была очень неслабой. Ну а если считать по реальной боеспособности…
У губернаторства Финнмарк с точки зрения военной географии был единственный недостаток: практически полное отсутствие сухопутных дорог. Поэтому местное население (не считая, конечно, саамов) проживали на берегу многочисленных фьордов, и все путешествия совершали по морю. Этого хватало, в особенности учитывая, что в фюльке Финнмарк этого постоянного населения было (считая, конечно, саамов) около двадцати тысяч человек. А в самом большом городе губернии постоянно жило почти две тысячи! Понятно, что для полумиллиона гостей места в городах и деревнях просто не нашлось, и британцам пришлось везти еще и разборные щитовые домики. С печками — ведь зимой в Заполярье довольно прохладно, но для печек и топливо требуется! Много топлива, так как прохлада там более чем лютая. А так как большую часть гостей пришлось размещать не там, где их снабжать удобно было, а там, где в принципе хоть как-то разместиться можно, во весь рост встала проблема и перевозки топлива для солдатских печей. Тоже решаемая: хотя по скальным осыпям автомобили передвигаться почти не могли, там неплохо ездили трактора с прицепами. Вот только из-за морозов моторы тракторов никто выключать не рисковал, и они тоже топлива жрали весьма немало…
Жрали, пока Красная Армия не начала освобождение Финнмарка от оккупантов. А потом перестали: некуда стало все возить. Днем четвертого января почти две сотни самолетов поднялись с аэродромов возле Мурманска и Петсамо и совершенно спокойно высыпали шестьсот тонн бомб на британские лагеря. Не на все: те, которые разместились в городах и деревнях норвежцев, трогать не стали — но их-то было явное меньшинство. А вот с большинством случились разные неприятности…
Вообще-то даже днем (если по часам ориентироваться) зимой в Заполярье темно, как все знают где и каждому известно у кого, а британцы светомаскировку тщательно соблюдали. Но немцы в свое время разработали прекрасные инфракрасные локаторы, которые (за более чем умеренные деньги) оказались — в виде технических описаний и даже чертежей — в руках у Петрухи. А чуть позже «локализованные версии» этих симпатичных девайсов появились и на самолетах полярной авиации — так что хорошо обогреваемые домишки в этих локаторах выглядели праздничной иллюминацией. А после того, как в скопление «огоньков» упали полутонные термобарические бомбы, иллюминация прекратилась…
Пятого утром Оля рассказала о результатах очередного разговора со Сталиным и Молотовым, а вечером, уже ложась в кровать, Гуля спросила у мужа:
— А ты раньше, ну, до того как мы попали, знал, что Петруха ликвидатором работает?
— Нет, потому что не был он ликвидатором. Он в отделе антитеррора служил, причем аналитиком. Был специалистом по переговорам с террористами всякими. Хорошим специалистом, в основном по Африке и Ближнему Востоку специализировался, кстати, и языковая подготовка у него оттуда же.
— А… а пистолет у него этот? Он же говорил, что трофей.
— Оппоненты на переговорах иногда и не совсем вменяемые попадаются. А чего тебя вдруг это заинтересовало?
— Да Оля упомянула, что Сталин особое внимание сейчас на борьбу с сионистами прочил обратить, а я вспомнила, как Петруха Молотова вдовцом лет десять назад оставил. Если бы сейчас ее деятельность вскрылась, было бы очень неприятно.
— Меня Петруха старается особо в детали не посвящать, но вроде с Жемчуговой кто-то из скорохватовцев поступил, хотя и по его плану. Но ты права: сейчас это было бы очень некстати, а тогда проканало за рядовую семейную драму. И вроде Сталин не в курсе ее тогдашней деятельности.
— И не надо его в такие мелочи посвящать, у него и так забот больше, чем нормальный человек выдержать может. Девочки из кремлевки и без того меня чуть ли не каждую неделю насчет восстановительных диет тиранят…
— Ну конечно, кто же, как не военный хирург лучше всех в диетах разбирается?
— И я об том же. Ты знаешь, мне кажется, что мы уже сделали все, что могли. В смысле продвижения технологий и прочего такого, и нынешние спецы нас уже практически во всем обходят. Может, нам пора уже на пенсию?
— Ты готова бросить работу?
— Да не в том смысле, просто руководители из нас так себе, сейчас нужно молодежь продвигать и на руководство ставить.
— Ира мне примерно то же самое говорила, надо будет вопрос перед Олей поставить. Кстати, и сама она давно уже говорила, что у Струмилина каждый второй не хуже нее в экономике современной разбирается… Ладно, поговорю с ней завтра. А сейчас давай спать, наверняка завтра опять работы будет овердофига.