Огненная избранница Альфы (СИ)

Хольгер весь горел, словно кровь в венах решила превратиться в лаву и сжечь его, оставив после себя только пепел. Именно так и бывает, когда человолк встречает свою единственную, судьбой предназначенную пару. Жар в крови — первый признак того, что две души срастаются в одно целое, разделённое лишь телами. Он знал это, всю жизнь готовился встретить ту самую, истинную, и стать истинным для неё. Думал, тот день окажется для него самым прекрасным и удивительным днём во всей жизни, а его счастье и радость невозможно будет измерить.
Получил — боль, смятение чувств и сомнения.
«Она не волчица, она не такая, как ты», — говорил его разум.
«Ведьма, крадущая твою душу. Взамен она не даст тебе ничего», — предупреждала память тёплым голосом бабушки.
«Она будет моей, — спорил он с взывающими к его благоразумию голосами. — Она должна быть моей. Она станет той силой, которая поднимет меня и сделает лучше».
«Люди чувствуют иначе, чем мы. Их головы забиты мыслями о деньгах и власти, они не видят смысла жизни в любви. Нет большего несчастья для истинного волка, чем найти пару в человеке. Даже принявшие укус и прошедшие сквозь второе рождение, душой они всё равно остаются слишком людьми», — так говорила его покойная мать.
Прошло столько лет, что он забыл её лицо, но эти слова и даже её голос вспомнил так ясно, будто услышал их минуту назад.
«Пообещай, что, встретив ведьму, ты убежишь от неё со всех ног», — просила бабушка под гул огня в очаге.
Она считалась сильной пророчицей. Гадала по рунам и внутренностям убитых животных. Однажды по секрету призналась ему, что так подолгу сидит у очага, вороша угли, потому что в языках пламени видит будущее. По её щеке катилась слеза, когда она это говорила. Именно в тот вечер она попросила, чтобы, встретив ведьму, Хольгер от неё убежал.
Все эти воспоминания и мысли пронеслись в его голове шквалистым ветром, срывающим с мест привычное и изменяющим всё.
«Она знала, что это случится. Потому просила меня поберечься. Таково полотно моей жизни, вытканное лунными волчицами ещё до начала времён. Это девушка не из наших — моя судьба. Всё шло к тому, чтобы я её встретил», — Хольгер думал об этом, когда Агнешка держала ладонь на его лбу. По катящейся с головы до пят волне восторга и обожания со всей ясностью и неотвратимостью понимал, почему его тело горит, будто огнём. И ничего не мог с этим сделать. Его пара — ведьма, так суждено.
«Мне уже не сбежать. Наши души познакомились и начали срастаться друг с другом. Она уже коснулась меня».
Истинная сказала, обращаясь к служанке:
— Он и правда весь горит. Наверное, моё лечение не помогло, или воспалилась рана, или его тело отвергает новую плоть.
— Да, у вас жар, — перевела женщина её слова. — Позвольте, леди Агния ещё раз осмотрит вашу рану.
Хольгер, конечно, позволил. И да, это означало, что он уже зависел от неё, будто привязчивый пёс. В этот миг он бы позволил ей всё, даже убить себя, если бы она того пожелала. Но она хотела лишь, чтобы он поднял левую руку — и он сделал это.
Агния провела руками над раной, затем сказала:
— Мне кажется, тут всё хорошо. Плоть нарастает так, как и должна.
Хольгер смотрел ей в лицо. Его интересовала только она. И только затем, когда девушка отстранилась, взглянул вниз — на свой бок, где дёргало, ныло, откуда шёл жар.
Ему бы давно посмотреть, что так болит, а он терпел, даже не зная, что сделали с ним. Смотрел сейчас, и его глаза видели то, чего быть не могло. Из его раны рос мох, крохотные белые цветы, торчали ветки с зелёными почками. Его собственное тело выглядело страннее всего, что он видел за всю свою жизнь. Из-за этого мха, веток, цветов мысли о паре выветрились у него из головы.
Он не верил своим глазам, хотел коснуться, но Агния схватила его за руку.
— Фица, миленькая, скажите скорей, чтобы он не трогал себя, — быстро проговорила она, обращаясь к служанке. — Пусть ещё немного потерпит, боль скоро уйдёт.
Хольгер переменил положение их рук и сжал тонкое запястье.
— Что это? — спросил он на её языке.
 
— О, вы говорите по-нашему, — сказала служанка без удивления. Глазастая, всё подмечала и схватывала на лету. — Это всего лишь лечение, оно выглядит очень странно, но поможет вам быстро встать на ноги и не оставит от раны даже следа.
Хольгер не ответил, разглядывая вырывающуюся ведьмарку.
— Что это? — повторил он грубее и строже. — Почему из меня растёт мох и торчат какие-то палки?
Вмешалась Изи. Пусть она и не понимала ни слова из ведущегося разговора, но ума и внимательности ей было не занимать.
— Не сердись, Хогги. Я видела, как она лечила тебя. Ей пришлось раскрыть рану, нанесённую проклятым Маркусом. Помнишь, как долго заживал его укус и так и не зажил до конца? Я видела своими глазами, внутри твоего тела была чернота. Пришлось вырезать из тебя ту страшную гниль. Теперь всё будет хорошо, только дай закончить лечение, не разрушь всё, что создавалось так долго. Эта девушка старалась спасти тебя.
— Почему ты веришь ей? — спросил Хольгер, не позволяя ведьмарке сбежать.
— Потому что она вытащила из тебя стрелу с серебряным наконечником. Я держала его в руках и видела вытекающую из тебя чёрную кровь. Если бы не она, ты бы умер.
Изи достала из складок одежды обломок стрелы.
— Я специально взяла его с собой, чтобы тебе показать. Вся эта часть находилась внутри твоего тела. До сердца серебру оставалось чуть-чуть.
Она показала крохотное расстояние между пальцами.
— Ты мог умереть. Только её искусство спасло тебе жизнь. Не обижай её, Хогги. Ты на коленях должен её благодарить, что не оставил меня совсем одну в этом мире.
Отпустив руку спасительницы, Хольгер взял у сестры обломок стрелы. Заметил зазубрины и крючки, которые не позволили бы вырвать стрелу из тела без хорошего куска мяса. Сжал серебряный наконечник в ладони, и боль ожога его отрезвила.
Она спасла его. Сделала это странно, по-своему, он никогда такого не только не видел, но и не слышал. А он, вместо благодарности, её напугал. Как же глупо всё получилось.
— Прости, — сказал он забившейся в угол девушке, смотрящей на него, будто на дикого волка. — Не каждый день просыпаешься с тем, что из тебя растёт мох. Не бойся меня. Я искренне благодарен тебе и докажу это делом.
— Не трогайте меня больше, — сказала она, потирая кожу на запястья. — Я приму от вас лишь такую благодарность. Да и не должны вы мне ничего. Вы пришли нас спасти, и я вернула вам долг. Спасибо, что не прошли мимо, что сжалились над нашей судьбой.
Хольгер улыбнулся, хотя её слова, в том числе, означали: «Ты не нравишься мне. Я не чувствую тебя своей парой».
— А вот этого я обещать тебе не могу.
Он мог бы ждать, окружить её заботой, попытаться приручить лаской. Он поступил бы так, будь она из волчьего рода, любого, даже самого слабого. Но в ней текла чужая кровь, и ждать, что он понравится ей как человек — нет, такого не будет.
Ведьмам не нравятся волколаки, они боятся волков. Она примет его как пару только после укуса. Укус — его единственный шанс приручить её и сделать своей.
— Почему? — Она смотрела на него с опаской.
— Потому что ты предназначена мне судьбой. Ты моя пара. — Он решил быть с ней честным.
— Что?.. — Она поняла его, но притворилась глупышкой. Испугалась, а не обрадовалась.
Он знал, что так будет. И всё равно её ответ причинил сердцу боль.
— Ты моя пара, — повторил он спокойно. — Такова наша судьба. Ты можешь спорить с нею, но она тебе это докажет. С этого дня наши души связаны, и никто не сможет разорвать эту связь.
Глава 19. Агнешка. Сомнения и страхи
Волколак говорил спокойно, уверенно, и тем страшней казались его слова. Агнешка молилась, чтобы случилось иначе, чтобы она неправильно его поняла, но увы. Он узнал в ней свою пару, а значит, как Душенька и предрекала, на жизненном пути, да ещё и так скоро, ей встретился тот, кого сами боги предназначили ей в мужья. А с богами, как известно, не спорят.