Счастливая звезда графини Анны
Она снова слышала крики людей, испытывала прежний страх и не могла пошевелиться… Во сне она находилась в незнакомом доме. Люди, которые кричали, вызывали в ней ненависть, хотя она понимала, что не должна их ненавидеть… Ей хотелось бежать от них со всех ног. Она не видела лиц, но точно знала, что те люди похожи на нее. Аннабель понятия не имела, откуда такая уверенность, но точно знала это с ранней юности – с тех пор, когда ей начали сниться страшные сны. Иногда во сне ее даже называли по имени…
Она постепенно успокаивалась, слушая привычные ночные звуки с улицы и теткин храп в соседней комнате. В такие минуты она радовалась тому, что стены в их домишке такие тонкие. Благодаря этому она не чувствовала себя такой одинокой…
Девушка вспомнила тяжесть тугой мужской плоти под тонкой бежевой тканью, когда нечаянно дотронулась до него, и густо покраснела. Еще никогда в жизни она не оказывалась в такой близости к мужчине и в таком компрометирующем положении! Конечно, граф заметил ее смущение.
Инцидент с пролитым чаем все больше волновал и возбуждал ее. Она будет вспоминать о своей оплошности при каждой новой встрече с ним! Кстати, они увидятся уже совсем скоро, ведь в девять утра он за ней заедет. Нужно еще поспать.
Ей нужно как следует отдохнуть перед встречей с лордом Торнтоном, иначе рядом с ним ей будет неловко.
Во-первых, он очень красив, кроме того, он воспринимает свой титул и свое высокое положение как должное… Кроме того, он наблюдателен. От Аннабель не укрылось, как он внимательно оглядывался в ее доме. Наверняка сразу понял, что они бедны как церковные крысы…
Интересно, понравились ли ему ее картины, цветы, которые она рисовала с такой любовью. Они украшали почти все стены их домика. Рисование стало для нее способом расслабиться, и ей нравился сам процесс создания картины. В двадцать с небольшим она иногда рисовала и портреты, незнакомые лица… Правда, те картины она давно выбросила. Теперь она рисовала растения смелыми, решительными мазками. Воспоминания о первых картинах проникали в ее сны; она тряхнула головой. На следующей неделе ей исполнится тридцать два года. Ее небольшая лечебница и аптека в Уайтчепеле не знают отбоя от посетителей – в основном бедняков. Аннабель невольно поморщилась, вспомнив, какую плату за визит заломила с графа. Что ж, несколько консультаций у богачей, которые могут себе позволить платить ей заоблачный гонорар, позволят другим получить ее услуги бесплатно. Многие ее пациенты не в состоянии заплатить ей ни гроша.
Граф показался ей богатым до абсурда. Интересно, в каком районе Лондона он живет. Наверное, его особняк стоит на какой-нибудь красивой площади в центре Мейфэра. В таких местах она бывала редко. Скорее всего, у него не один дом в Лондоне и не одно загородное имение… Увидит ли она его родственников? По словам Алисии, граф упоминал свою матушку, которая любит чай.
Она обратилась к нему неправильно. Вскоре после его ухода она спросила кухарку Милли, как положено обращаться к графу. Несколько лет назад Милли служила в доме какого-то высокородного лорда. Разумеется, не следовало называть его «милорд граф»! По словам Милли, к нему нужно обращаться «милорд», «ваша светлость» или «лорд Торнтон». Аннабель решила, что в следующий раз, когда они увидятся, она обратится к нему «ваша светлость».
Хорошо, что удалось выяснить хотя бы такую подробность. Наконец ей захотелось спать. Она заранее подготовила все настойки, лекарства и мази, которые собиралась взять с собой к сестре лорда Торнтона. Так что утром ей нужно будет только одеться и умыться.
Вопрос, что надеть, одновременно злил и тревожил ее. Не следует волноваться из-за таких мелочей, а она волнуется. Ей вдруг захотелось хорошо выглядеть и понравиться его матери, которая любит чай. От этой мысли она улыбнулась и опустила голову на подушку, наблюдая за луной сквозь неплотно задернутые шторы.
Вчера шел дождь, но ночь была ясной.
Аннабель закрыла глаза. Последнее, что она увидела, прежде чем провалилась в сон, было лицо лорда Торнтона, который смотрел на нее с сердитым изумлением, когда она попыталась удалить следы чая с его узких брюк.
Глава 2
Ровно в девять, когда его карета остановилась на углу, мисс Смит уже ждала его на крыльце своего дома. Перед ней стояла большая плетеная корзина, затянутая сверху куском синей материи.
Странное зрелище – женщина сидит на крыльце одна и ждет его появления в точно указанное время! Из-за этого Литтон отказался от помощи лакея, спрыгивая на землю.
Ему показалось, что мисс Аннабель Смит обрадовалась ему; она встала, приложив руку козырьком ко лбу. Тень от шляпки закрывала почти все ее лицо.
– А я уж решила, что вы не приедете, – сказала она, придерживая пальцами край материи, закрывающей корзину.
Литтон снова остро почувствовал ее близость и поспешил прогнать неуместные эмоции. Для него она не женщина, а знахарка!
– Моя компаньонка сейчас придет; тетя Алисия не желала успокаиваться, пока я не согласилась взять с собой спутницу. Надеюсь, ваша светлость, вы не возражаете?
Значит, она узнала, как к нему обращаться. Неожиданно для себя он понял: ему понравилось, когда она вчера назвала его «милорд граф».
– Нисколько, – произнес он чуть более отчужденно, чем рассчитывал.
Она выглядела усталой; под глазами залегли темные круги, на большом пальце он заметил порез. Он надеялся, что она поранилась не тогда, когда готовила снадобья для его сестры.
Достав из кармана заготовленные три фунта, он протянул ей деньги.
– Понимаю, сумма слишком большая, – сказала она, но он покачал головой:
– Мисс Смит, такая плата мне по карману, и я благодарен вам за то, что вы сразу согласились посетить мою сестру.
Достав бархатный кошелек, тот же, что и вчера, она осторожно убрала туда купюры.
– Они пригодятся, чтобы купить ингредиенты для снадобий. Видите ли, многие мои пациенты совсем не в состоянии платить. Здесь таких много.
– Давно ли вы живете в этом доме?
– Довольно давно, ваша светлость. Мы его снимаем, и все же это крыша над головой.
– Однако в вашей речи нет акцента, свойственного жителям Ист-Энда…
Она отвернулась, отвлекшись: к ним вышла вчерашняя женщина, на ходу завязывая ленты шляпки.
– Это моя подруга, миссис Розмари Грин.
– Вчера мы виделись, мэм.
Он коснулся пальцами шляпы, и женщина густо покраснела, но от ответа ее спасла Аннабель Смит, которая взяла ее под руку и повела к экипажу. Когда лакей помог им сесть, мисс Смит глубоко вздохнула; у Литтона сложилось впечатление, что ей не очень хочется ехать в карете.
Сам он сел на сиденье напротив. Дверца захлопнулась; карета тронулась с места.
– Ваша светлость, приходилось ли вам читать сказку «Золушка» Шарля Перро? – Она снова продемонстрировала ямочки, которые стали видны при свете солнца.
– Да, мисс Смит.
– Ваша карета напомнила мне эту сказку. Карета красивая и чрезвычайно удобная.
– Вы читали сказку по-французски?
– В детстве я какое-то время жила во Франции у тетушки.
В это время на улицах было оживленно, как будто на дорогу высыпал весь Лондон. Они ехали медленно.
Молчание затянулось; хотя ему о многом хотелось ее расспросить. Мисс Смит не производила впечатления человека, родившегося за границей: ее правильная речь наводила на мысли о хорошем происхождении и воспитании… Возможно ли такое?
Литтон очень надеялся, что сегодня в его городской особняк не наведается никто из многочисленной родни; ему хотелось, чтобы мисс Смит какое-то время пообщалась с его сестрой без посторонних. Конечно, при осмотре будет присутствовать его мать, но она последнее время погружена в свои заботы и выглядит рассеянной. Сегодня такое ее состояние ему только на руку.
Болезнь Люси надломила Торнтонов; из их жизни исчезла всякая радость. Неожиданно Литтон подумал: не потому ли он увлекся Сьюзен Каслтон? Ее легкомыслие и беззаботность показались ему именно такими качествами, которые способны развеять его тоску…