Ее превосходительство адмирал Браге (СИ)

Как и следовало ожидать, адмирал Ксенофонтов на совещание не пришел. Еще третьего дня уехал с Великим князем на охоту, а телефонная линия, как на грех, возьми да отключись. Обрыв кабеля. Такое по зимнему времени случается сплошь и рядом, тем более в дальнем северном заказнике, но по факту в нужный момент «Президент» Себерии, Набольший боярин Адмиралтейства и Председатель Государственной Думы оказались совсем не в том месте, где им полагалось бы теперь быть. Так что в совещании приняли участие премьер-министр Коновалов, министр Обороны Хлынов, министр Иностранных Дел Добролюбов, заместитель председателя Сената Ковров, начальник Генерального Штаба маршал Земцов и адмирал Елизавета фон дер Браге-Рощина, как ответственный представитель Адмиралтейства.
Ей никогда не нравились все эти тайные игрища. Не была интриганкой раньше, не стала и теперь, и политиканство на дух не переносила. Однако совсем уж обойтись без нелюбезных ее сердцу «тайн Мадридского двора» никак не получалось. Жизнь диктовала свои условия и устанавливала правила, к которым приходилось приспосабливаться. Так что на совещание в личном особняке премьер министра пришла, села в одно из кресел, расставленных так, чтобы образовывать замкнутый круг, и приготовилась слушать. Впрочем, причины для срочного и секретного совещания в узком кругу были ей, более или менее, известны. Разведка Флота никогда не дремлет, и лично ей адмирал Кениг все, что следует, уже сообщил.
«Впрочем, пустое! – отмахнулась она от неактуальных мыслей. – Послушаем других, авось, что-то новое узнаю!»
- Все в сборе? – чисто для проформы спросил между тем премьер, осмотрел присутствующих, кивнул и приступил к делу:
- Павел Миронович, - обратился он к министру Иностранных Дел, - прошу вас, голубчик. Ваше слово.
- Спасибо, Андрей Поликарпович, - кивнул Добролюбов. – Итак господа, мы получили наконец внятное предложение о посредничестве в переговорах. Как и предполагалось ранее, это Великобритания и Франкия. Суть предложения заключается в том, чтобы начать под эгидой этих держав мирные переговоры с Ниппонской империей в Амстердаме и с Цинской империей в Цюрихе. Предложение сделано официально, соответствующие вербальные ноты вручены нашим послам в Лондоне и Париже. Ноты идентичны и содержат лишь «приглашение к мирным переговорам при посредничестве третьей стороны». Однако официальному дипломатическому обращению правительств Объединенного Королевства и Франкской республики к правительству Себерии сопутствовали «устные неофициальные разъяснения частного порядка». Здесь, - указал министр на папки коричневой кожи, лежащие на кофейных столиках перед собравшимися на совещание людьми, - находятся тексты вербальных нот, сделанные по памяти протоколы состоявшихся бесед, отчеты о неформальных встречах наших послов в Лондоне и Париже с некоторыми из своих коллег по дипломатическому корпусу и чиновниками соответствующих министерств Объединенного королевства и Франкии, и, наконец, аналитическая записка МИД, содержащая в качестве приложения данные, полученные нашей политической разведкой.
Вы сможете ознакомиться с этими документами позже. Сейчас же позвольте сформулировать лишь общие тезисы, связанные с поступившим предложением. Во-первых, несмотря на соблюдение дипломатических формальностей, предложение о переговорах носит ярко выраженный ультимативный характер. Подразумевается, что в случае нашего отказа, виновником войны будет считаться Себерия, что может повлечь за собой вовлечение в конфликт Великобритании и Франкии на стороне ниппонцев и цинцев. Угроза недвусмысленная, хотя официально нигде не оглашена. Во-вторых, хотя переговоры еще даже не начались, посредники позволили себе сделать предположения о некоторых пунктах будущего соглашения. В частности, предполагается, что по итогам военных действий к Ниппонии отойдут остров Сахалин и острова Курильской гряды, а также большая часть полуострова Камчатка.
- А морда не треснет? – поинтересовался раскуривавший сигару маршал Земцов.
- Полагают, что нет, - усмехнулся в ответ Добролюбов. – Они ведь, кроме всего прочего, требуют, чтобы мы убрались с Земли Хабарова. Совсем ушли. Хотят, видите ли, создать, так сказать, демилитаризованную зону.
 
- А цинцы, небось, хотят Маньчжурию, Харбин и Порт-Артур, - подал голос премьер Коновалов.
- Да, Алексей Александрович, - кивнул министр Иностранных Дел, - именно так. Хотят всего и побольше.
- В чисто военном плане, что цинцы, что ниппонцы все еще далеки от захвата большей части указанных территорий, - внес поправку министр Обороны Хлынов.
- Это так, - подтвердил начальник Генерального Штаба. – Обе империи провели масштабную мобилизацию и воюют уже в полную силу, но за прошедшие пять месяцев понесли значительные потери и не слишком преуспели в реализации поставленных планов. На Сахалине бои, на Камчатке тоже. Закрепиться на Тихоокеанском побережье Земли Хабарова ниппонцы практически нигде не смогли. Есть два неприятных плацдарма, но они изолированы, и расширить их ниппонцам пока не удается. Что же касается Маньчжурии, то там мы действительно потеряли около трети территории, но Ляодунский полуостров с Дальним и Порт-Артуром мы удерживаем, так же, как и Харбин.
Что ж, так все и обстояло. Не вооруженный конфликт, а полноценная война, и расхлебывать эту кашу придется долго и трудно.
- Не смогли захватить, решили оттяпать путем переговоров, - покривился, услышав разъяснения маршала, премьер.
- Ну, не скажите, Алексей Александрович, - возразил дипломат. – Операция, насколько можно понять, имеет далекоидущие цели и задумана в большей степени в Лондоне и Париже, чем в Нанкине и Токио. Нас пытаются окоротить и, в частности, выжать с Дальнего Востока. Согласись мы на их условия, Земля Хабарова станет легкой добычей британских, франкских и североамериканских банков и промышленных корпораций, а учитывая в каких долгах перед этими тремя державами находятся сейчас цинцы и ниппонцы, Порт-Артур и Харбин, скорее всего, получат статус Порто-Франко [101] с преобладанием британского и франкского капитала. То же самое случится с Корсаковым на Сахалине и Петропавловском Камчатским. Туда метят как раз американцы. Мы же теряем не только территории и престиж и несем огромные убытки, нас удаляют со сцены Тихоокеанской торговли. И кстати проблемы в этом случае будут не только у нас, но и у наших союзников из Тихоокеанского Союза [102].
- Ультиматум? – уточнила Лиза, предпочитавшая пока держать свои мысли при себе.
- Практически, да, - подтвердил глава МИД.
- Каковы их аргументы? – подал голос заместитель председателя Сената Андрей Иванович Ковров.
- Угрожают войной на двух театрах военных действий, - пожал плечами Добролюбов. – Окажут военную и финансовую помощь империям и Польше и, возможно, атакуют нас сами через Польшу и Швецию, а возможно, и на Дальнем востоке.
- Швецию давно пора оккупировать, - сделал вполне уместное замечание премьер Коновалов, и Лиза не могла с ним не согласиться. По ее мнению, лучше бы шведы провозгласили нейтралитет, а так, не в этот раз, так в другой, они все равно станут для Себерии законной военной добычей
– Если впишутся, - продолжил между тем свою мысль Коновалов, - разорвем Кенигсбергский мирный договор и отменим, к чертовой матери, их независимость.
- Их финансово-промышленный комплекс нас в этом случае поддержит, но монархисты и армия будут против, - уточнил Добролюбов. – Но это, разумеется, если сдюжим.
- Кто будет против нас, более или менее, понятно, - подытожил Ковров. – Интересно, кто будет за нас?
- САСШ будет сохранять формальный нейтралитет, но в тихую будет выполнять военные заказы ниппонцев, - объяснил Добролюбов. – Техас и Тихоокеанский союз будут за нас, но объявлять войну никому не станут. Пришлют волонтеров, продадут все, что попросим и выполнят военные заказы, к тому же через них можно будет торговать с третьими странами. Опять же патрулирование Берингова пролива, ну и по мелочам: кредиты, пожертвования, красный крест…