Ее превосходительство адмирал Браге (СИ)

***
После завтрака отправились по инстанциям. Виктора следовало официально зарегистрировать в новгородском градоначалии и в местном отделении министерства внутренних дел, а также найти для него подходящее по статусу учебное заведение с полным пансионом. Дела это были утомительные и совсем небыстрые, и это при том, что Виктора сопровождал статский советник Головин. Тем не менее, управились только к окончанию рабочего дня. Столоначалия закрывались в пять, а последние необходимые Виктору бумаги оформили – подписали везде, где надо, и скрепили печатями – в четыре с четвертью по полудни.
- Ну, вот, собственно, и все! – улыбнулся Головин, сложив в папку последние необходимые для устройства Виктора бумаги. – Завтра найдем тебе подходящую гимназию, и все окончательно наладится.
- Думаете, меня кто-нибудь захочет взять в декабре-то месяце?
- А мы их и спрашивать не станем, - пожал плечами статский советник. – Уж в своем-то министерстве, Виктор, я быстро порядок наведу.
- Спасибо, Павел Николаевич, - искренно поблагодарил Виктор, решивший, что все хорошо, что хорошо кончается. Хорошая гимназия с полным пансионом – да еще и в старой столице, - была всяко лучше, чем полуразвалившийся замок на краю цивилизации. Тепло, покойно и сытно, как раз то, что нужно, чтобы скоротать время, оставшееся до совершеннолетия. Так что, благодарил он не проформы ради, а от чистого сердца.
- Не за что! – отмахнулся Головин, которому и самому, по-видимому, было приятно, что приключения Виктора наконец завершились, и не лишь бы как, а к лучшему.
– А пойдем-ка, друг Виктор, в трактир, - предложил он через мгновение. – Пообедаем. Я что-то проголодался и устал. Ты, чаю, тоже. Вот и посидим, отдохнем, поговорим о разном, а потом я тебе город покажу. Ты же нигде пока не был и ничего не видел.
Он хотел добавить что-то еще, но не успел. Головина окликнули:
- Ваше высокоблагородие!
Виктор обернулся вместе с Головиным и посмотрел в конец длинного коридора. Оттуда к ним спешил какой-то чиновник в годах. Виктор его сегодня уже видел, когда тот вносил поправки в государственный реестр владетелей замков.
- Павел Николаевич! – У немолодого мужчины в вицмундире взяло время добежать и отдышаться, но было видно, он догонял Головина неспроста.
- Не торопитесь, - попросил Головин. – Мы подождем.
- Я вспомнил! – сказал чиновник, раздышавшись. – Вы ведь Якунов, молодой человек, ведь так?
- Так, - подтвердил, - Виктор.
- Но не по праву наследования, а по завещанию? – уточнил немолодой чиновник.
- Да, - кивнул Виктор, начиная опасаться дурного поворота. – Мне дед по материнской линии имя и владение завещал.
- А деда вашего, Виктор Ильич, как звали, - продолжал допытываться чиновник.
- Петр Карлович.
- Вот! – воздел палец к небу коллежский советник, засиявший вдруг, как начищенный до блеска медный самовар. - Я только сейчас вспомнил, откуда мне знакома эта фамилия.
- Откуда же? – сразу же заинтересовался Головин.
- Лет несколько тому назад, - объяснил чиновник, - по министерству был объявлен розыск на некоего Петра Якунова. Дело было о наследстве, и возбудил его как раз наш, Новгородский, департамент по просьбе частного поверенного Иноземцева. Я думаю, бумаги эти будет нетрудно найти, тем более, что я точно знаю, где их искать. Весьма возможно, молодой человек, у вас и родственники имеются, и наследство какое-никакое вас дожидается…
  
Глава 2
 
1. Псков, Август-Сентябрь, 1950
Списки поступивших вывесили в понедельник третьего августа в девять часов утра. Ара к этому времени вся уже извелась. Вот хоть сто раз повтори, что нервничать не с чего, потому что с ее данными не поступить в Академию надо еще суметь, а все равно ночью не спалось, утром не елось, и на одном месте было никак не усидеть. Вскинулась ни свет, ни заря, приняла холодный душ и час «убивала» организм комплексом цинской гимнастики. Потом снова в душ, но уже с помывкой, однако аппетита так и не нагуляла. Выпила стакан воды, оделась просто – ковбойские джинсы, вошедшие в моду после Техасско-Мексиканской войны, белая хлопчатобумажная футболка, мужская фланелевая рубашка навыпуск и черная косуха [27], - натянула на ноги тяжелые ботинки десанта с высокими берцами, добавила к имиджу очки с темными стеклами, отчасти напоминающие пилотские гоглы, и кожаные митенки с напульсниками, выскочила из гостиницы и рванула к Академии. Добежала за рекордные семь минут, но на часах все еще была половина восьмого и пришлось в ожидании «момента истины» полтора часа слоняться по центральным улицам Пскова. «Мучилась дурью», впрочем, не она одна. За четверть часа нервной прогулки Ара заметила еще с дюжину таких же бедолаг, как и она сама. Молодые здоровые парни и пара девушек «спортивной» комплекции тоже мыкались, как неприкаянные, которым никак и нигде не сидится и не стоится. Узнав в них себя и осознав, как это все выглядит со стороны, Ара заставила себя зайти в попавшееся на пути франкское кафе, заказала крепкий кофе и круассан с маслом и малиновым джемом и просидела за столиком целых сорок минут. Чего ей это стоило, отдельный разговор, но она была горда своим достижением. Все-таки воля у Ары была железная, и это не пустые слова.
 
Без пяти девять она была уже на месте, стояла чуть в стороне от доски объявлений и, неторопливо попыхивая папироской, «равнодушно» ждала результатов. Табачный дым ей не нравился, но курить она все-таки научилась, и сейчас, стоя в коридоре Академии, поняла наконец, насколько прав оказался ее отец. Папироса делала ее другим человеком, позволяла спрятаться ото всех и не показать, насколько она может быть уязвима в своем нетерпеливом желании стать настоящим авиатором.
- Черт, - сказал где-то за плечом знакомый голос, - ты снова здесь?
Все повторялось – «Судьба?» - он стоял, как и накануне, за ней, и видел ее в лучшем случае в три четверти и сзади. Тем не менее, похоже, узнал, хотя все еще считал парнем, а не девушкой.
- Это вы мне? – взглянула она через плечо.
- Прошу прощения! – сдал назад давешний мичман. – Обознался, наверное.
- Может быть, и обознались, - раздумчиво произнесла Ара, одновременно выпуская папиросный дым носом. Трюк непростой, но она его хорошо отрепетировала.
- Мы вчера?.. - неуверенно спросил офицер.
- Точно! – усмехнулась Ара. – Вы меня еще за парня приняли. Обидеться, что ли?
- Вот же черт! – Ей-таки удалось вогнать его в краску.
- Серьезно? – отрепетированным движением подняла она брови над линией очков. – И это все, что вы, мичман, можете сказать бедной девушке?
- Виноват! – подтянулся молодой офицер. – Разрешите представиться, барышня. Мичман Якунов-Загородский!
- Вольно! – улыбнулась Ара, вполне довольная его реакцией. – Варвара Бекетова, честь имею!
«Имею, имею! – хохотнула мысленно. – Чай не шлюха шалманная!»
- Очень приятно! – Мичман быстро пришел в себя и теперь вел разговор вполне пристойно. – Полагаю, вы абитуриентка?
- Сейчас посмотрим, - бросила Ара и поспешила ввинтиться в толпу, разом возникшую перед доской объявлений.
Списки уже висели, прикнопленные к доске, и пробежавшись быстрым взглядом по черным строчкам на белом фоне, Ара «выцелила» свою фамилию. Надпись гласила: «Бекетова, В.А. - 1-я категория».
«Что и следовало доказать!»
Она обернулась, проталкиваясь назад, и увидела, что мичман Якунов-Загородский стоит все на том же месте, где она его оставила, и, то ли ждет ее там, то ли приходит в себя после представления, устроенного Арой.
- Курсант Бекетова, - представилась она. – Уже не абитуриент.
- Поздравляю! – Сказано скорее из интуитивной вежливости, чем сознательно, но Ару пока все устраивало.
«Куй железо пока горячо!» - вот был ее девиз дня, но в данном конкретном случае, он означал: «Хочешь парня, возьми его! Да поспеши, а то другие заберут».