Ее превосходительство адмирал Браге (СИ)

Между тем, изображение ожило, хотя и без звука. Женщины разговаривали, стоя перед прозрачной стеной, за которой лежал космос и освещенная солнцем Земля размером с полную Луну. Красиво и в меру фантастично. Похоже на кино, но, скорее всего, это все-таки не постановочная сцена.
- Когда была сделана эта запись? – Как ни старалась держать себя в руках, а голос все-таки предательски дрогнул. Возраст берет свое, и с этим уже ничего не поделаешь.
- Полтора года назад, - ответила блондинка и сама появилась в кадре.
На этот раз она была одета в какой-то странный мундир, явно сшитый из натуральной кожи, но при этом не декоративный, - это Лиза поняла сразу, - а настоящий.
- Съемка произведена на борту космического крейсера «Вашум», - продолжила блондинка отвечать на Лизин вопрос. - Я взяла эту запись, потому что она единственная, где мы появляемся втроем. Королева Нор, Маша и я.
- Какое у вас звание, Тата? – задала тогда Лиза уточняющий вопрос.
- Я меч королевы, - ответила блондинка и пояснила, увидев, что Лиза ее не поняла:
- Мечи – это нечто среднее между гвардией и членами ее клана. У королевы Нор нас двести, и я восемнадцатый меч, то есть вхожу в первые тридцать. Мы умрем последними, когда рядом с королевой не останется уже никого другого. Мы ее последний щит и последний меч. И, естественно, мы первые в дни мира.
- И где же правит ваша королева? – Этот вопрос напрашивался, вот Лиза его и задала.
- В Аханской империи [154], - ответил Кержак.
- Королева, но не императрица…
- Да, - подтвердил мужчина. – На данный момент в империи она местоблюстительница престола. Править со временем будет ее дочь, но пока она слишком мала. Ей всего три года, так что у нас регентство.
- То есть, своего королевства у нее нет? – уточнила Лиза.
- Отчего же, - удивился Кержак, - есть. Планета Ойг. Это королевство народа гекх, к которому принадлежит так же моя супруга.
- А вы? – Лиза «поймала ветер» и теперь уверенно держала курс.
- Я землянин, Елизавета Аркадиевна, но не отсюда, не из вашего мира, а из другой реальности.
- И вы военный?
- Там и тогда я был разведчиком. Внешняя разведка, если вы понимаете, о чем идет речь. А у королевы я занимаюсь всем понемножку: разведка, контрразведка, специальные операции. Что же касается звания, то на своей Земле, в Советском Союзе и позже в России, я был генерал-майором. Сейчас что-то вроде генерал-полковника.
- Сколько же вам лет?
- Восемьдесят один.
- А выглядите максимум на сорок.
- Хотите помолодеть? – прямо спросила женщина. – Это возможно. Девочкой, разумеется, уже не станете, - в детство возврата нет, - но тридцатилетней женщиной или даже моложе, – вполне. И при том здоровой женщиной, без тех болезней, что есть или могут случиться у вас в ближайшее время. Даже шрамы можно будет убрать, если захотите. Технология позволяет.
«Знает про шрамы, - отметила Лиза, - и, по ощущениям, говорит правду. И предложение, что и говорить, звучит весьма соблазнительно».
- Но не здесь? - на всякий случай спросила она вслух, хотя ответ был очевиден.
- Не здесь, - подтвердил мужчина.
- Технология, верно, недешевая… - Лиза как бы размышляла вслух, но ее интересовало, зачем она им понадобилась, вот и задала вопрос, замаскированный под «мысли вслух».
- Недешевая и, увы, не для всех. У нас, Елизавета Аркадиевна, не коммунизм, - продолжил объяснения Кержак. - Даже не социализм, а махровый феодализм, хотя и с человеческим лицом, - усмехнулся он какой-то своей мысли. - А теперь, если позволите, я отвечу на вопрос, который вы пока не озвучили. Почему вы?
- Да, - кивнула Лиза.
- Во-первых, потому что за вас попросила Маша, - кивнул Кержак на голограмму. – А во-вторых, мы сейчас начинаем, так сказать, реконкисту. У нас в империи случился, знаете ли, переворот плюс война. Император погиб, члены его семьи тоже. Все, кроме его дочери, но она на тот момент являлась всего лишь зародышем в животе королевы. И нам, не мне лично, но многим хорошо знакомым мне людям, включая моего бывшего начальника, пришлось уносить оттуда ноги. В общем, сейчас мы накопили достаточно сил, чтобы вернуться. И королеве нужны пилоты и флотские командиры. Корабли есть, экипажи набраны и проходят подготовку, но вот с адмиралами все обстоит не так просто. Мало их у нас, а вы, - нам об этом известно опять-таки от Маши, - и эскадрами командовали, и в Адмиралтействе много лет прослужили…
 
- Я командовала эскадрами воздушных кораблей, - возразила Лиза, приведя, как ей казалось, совершенно очевидный довод, - а вы, верно, о космосе говорите? О космических кораблях и эскадрах? Там же совсем другие знания требуются, не правда ли?
- Поверьте, знания не проблема, - кисло усмехнулся Кержак. – Уж я-то знаю. Сам начинал даже не с нуля, а с приличного минуса, и ничего – вписался. Проблема, как всегда, не в наличии знаний. Во всяком случае, не только в этом. Проблема - это талант и характер. У вас они есть, да и физиология, как я понял, непростая. Вы после омоложения много чего сможете, в том числе, и командовать эскадрой.
- Как вы прошли через барьер? – сменила тему Лиза. Она пока была не готова думать о таких невозможных вещах, как возвращение в строй, и все-таки уже начинала задумываться.
- Есть способ, - снова вступила в разговор женщина, и Лиза вдруг поняла, что говорят они не на местном русском, который себерский, а на том языке, на котором говорила когда-то в СССР инженер Лиза Берг. – Это кстати тоже повод. Королева знает, как по-настоящему перекрыть все существующие тропинки, но для этого сначала нужно отвоевать империю, поскольку центр управления этими тропинками… вернее, один из таких центров находится на Тхолане – нашей столичной планете.
- Подумать дадите или я, как секретоноситель, должна уйти с вами сразу сейчас или умереть на месте?
- Думайте, - пожал плечами мужчина. – Сегодня вы, в любом случае, должны присутствовать на вашем чествовании в Адмиралтействе. Юбилей, - тем более, свой собственный, - пропускать негоже. Дня три вас устроит?
- Да, - твердо ответила Лиза, мысли которой разбегались сейчас, как тараканы под лампочкой Ильича. Ей нужно было подумать. Успокоиться и обдумать поступившее предложение на трезвую голову. Впрочем, она понимала, что страшно хочет согласиться, благо и причин отказываться нет. Девяносто лет – серьезный возраст, старушка может и умереть.
- Хорошо, - кивнул Кержак, вставая, - тогда я позвоню вам через три дня вечером. Если ваше решение будет положительным, приготовьтесь заранее. Мы уйдем той же ночью.
- Багаж? – Ну не голой же отправлять в новую жизнь!
- Разумеется, - кивнул он. - Килограммов сто, но лучше не одним «сундуком», а несколькими, скажем так, чемоданами. Так нам будет легче.
На этом разговор закончился, и гости из иных миров покинули ее дом. Ни к кофе, ни к коньяку они так и не притронулись.
***
На чествование в Адмиралтействе собралась целая толпа зачетных стариков, из тех, разумеется, кто еще способен стоять, - пусть и с палочкой, - на своих двоих. Впрочем, двух адмиралов привезли в креслах-каталках, а ведь оба два были младше Лизы. Года на два, на три, как минимум. Но не у всех же такой организм, как у нее. И афаэра у них нет, так что негоже бахвалиться своим здоровьем. Она, на самом деле, и не хвасталась. Даже перед самой собой, не то, что перед другими. Напротив, ощущала в этой связи определенную неловкость. Взглянула на себя в зеркало, - не специально, а случайно, просто мимо проходила, - и увидела сухощавую высокую женщину. Старую – это да. Но не старуху, а именно женщину. Даже без брыльев, характерных для старых пилотов, неоднократно испытывавших большие перегрузки. Подтянутая, сохранившая осанку и вполне себе женский «рельеф». Если бы не лицо, - морщины, - седые волосы и старческие руки, могла бы и с молодыми посоревноваться. Но ни гордости, ни желания покрасоваться отражение в зеркале у нее не вызвало. Только чувство неправильности происходящего и неловкость, переходящую в стыд.