Властелин Безмолвного Королевства

Роджер Шель был полной противоположностью Тормонда. Этот энергичный и деятельный правитель сумел во время недавней смуты сохранить в своих владениях порядок, однако он не обладал достаточной властью, чтобы повлиять на политическую ситуацию во всем Коннеке. Всю свою кипучую энергию Шель направил на укрепление Кастрересона.
– Странный или нет, – сказал брат Свечка, – могу сказать одно: этот тихий чудесный город гораздо больше похож на сердце Коннека, чем Каурен, Антье или Альтай.
Альтай располагался на севере, в этом горном краю ересь цвела буйным цветом. Именно там укрылись многие ищущие свет. Жители Альтая зачастую считали себя «единственными истинными коннектенцами».
Процессия беженцев увидела стены Кастрересона ранним утром. В свете восходящего солнца их ослепительная белизна казалась еще прекраснее. Дорога перебиралась через Лаур по широкому мосту, где свободно могли пройти в ряд восемь человек, потом на южном берегу сворачивала и через полмили взбегала по холму к огромному, хитро устроенному барбикану, перед которым расстилалась открытая, хорошо обстреливаемая местность. Это и был главный вход в Белый Город. На стенах висели черные гирлянды – в знак траура из-за событий в Вискесменте.
Здесь, на этом поле, странники и ждали, пока их впустят в город. И именно здесь до них дошли новости о жутком черве.
– Что же все это значит? – спросила Сочия растерянно, без обычного своего ехидства.
Увидев, как известие потрясло Свечку, она тоже немного испугалась.
– Не знаю. Ясно лишь, что Орудия Ночи стали вмешиваться в жизнь людей, чего уже давно не приключалось.
– Среди нас снова будут ходить боги?
– Возможно. Вполне возможно. Это-то меня и страшит.
 
14
 
Священный поход, волки у границы
Поход на северо-восток, по мнению главнокомандующего, проходил чересчур уж гладко. Армия устроилась неподалеку от монастыря в Доминаге.
– Я волнуюсь, когда все идет без сучка без задоринки, – заявил Хект своим подчиненным. – Не можете же вы так великолепно справляться со своими обязанностями.
От этого двусмысленного комплимента все заулыбались.
Но радость вскоре поутихла: Пайпер уже готов был сняться с привала и продолжить путь, когда принципат Донето принес им весточку от своего кузена:
– Его милость ведет сейчас весьма непростые переговоры и хочет, чтобы ты, главнокомандующий, подождал несколько недель.
– Но почему? Он же так долго мечтал отправить нас в этот поход.
– Сам ничего не понимаю. Я, хоть и его кузен, не вхожу в круг наиболее приближенных.
– Но что нам делать – оставаться здесь? Могу ли я удобнее разместить войска, чтобы проще было двинуться дальше, когда придет приказ? Что можно, а что нельзя предпринимать?
Принципат Донето казался растерянным. Он сердито оглянулся, как будто такое количество свидетелей его раздражало.
– Просто не нужно соваться в Коннек. Пока.
Хект всмотрелся в лица подчиненных. Они, как и сам Пайпер, работали не покладая рук и во время коротких передышек обдумывали дальнейшие планы: как выжать все возможное из городских ополчений, ведь солдат можно держать на службе лишь непродолжительное время.
По закону участник ополчения в походе обязан был служить не более сорока дней, поэтому времени в их распоряжении имелось не так много. Можно было как-то компенсировать увольнения: например, заплатить тем, кто готов был служить дольше, сменять солдат в разное время.
– Он понимает, что уже через месяц войско начнет таять? – спросил Хект. – И что скоро наступят зимние холода?
– Главнокомандующий, мое дело – сообщить новости. И все. Я могу отправить ему письмо с твоими жалобами, но заставить прочитать это письмо не смогу. Как не смогу заставить прислушаться к твоим словам, если он все-таки его прочитает.
– Нужно передвинуть армию к границе.
– Ты тут командуешь, – пожал плечами Донето.
– Разведчики вернулись? – повернулся Хект к Титусу Консенту.
– Один отряд – да. Трудно будет переправить на пароме столько народу. Не меньше недели уйдет.
 
– В прошлый раз мы переправлялись целый день, а нас было всего несколько сотен. Но нужно обеспечить переправу, даже если мы пока останемся на этом берегу – будем контролировать, кто и куда едет. Полковник Горт, пойдем-ка пройдемся, посоветоваться надо.
На Донето Пайпер больше внимания не обращал, и тот, видимо, разозлился. Ну и пусть, у Хекта теперь свой собственный принципат. Муньеро Делари пусть медленно, но все же следовал за войском. В его присутствии Донето ничего не выкинет.
Они держались так, словно между ними ничего и не было.
Но сколько так может продолжаться?
Пинкус Горт тоже не давал покоя Пайперу. Насколько Горт предан своему покровителю?
Донето полагал Пинкуса своей собственностью, и тот, хотя и не был всецело с этим согласен, считал себя в долгу у принципата. Все знали, что Пинкус до сих пор живет в Бронтовом особняке.
– Что стряслось? – спросил Горт, как только они отошли в сторону, подальше от посторонних ушей.
Телохранители Хекта держались на расстоянии, но достаточно близко, чтобы в случае необходимости отразить удар врага.
– Помнишь, о чем мы говорили по пути?
– Да много о чем говорили. Ух ты, хорошо-то как! Люблю такую погоду.
Было ветрено и очень холодно для этого времени года. На небе почти не было облаков.
– Может, погода и на вино повлияет.
– Ага, скорее всего. А ты как думаешь?
– Понятия не имею. В вине я не разбираюсь. Сейчас меня беспокоит Сонса. Проверь по карте – отсюда до них едва ли семьдесят миль.
Бронт Донето плетет интриги вместе с особым ведомством, а значит, налету на Сонсу не обрадуется. Если Горт крепко увяз…
– Хочешь устроить набег? Или покарать их за плохое поведение?
– Хочу расположить к нам Безупречного, поставив на колени три сонсианских клана.
– И заодно подобраться поближе к Малютке и ее девочкам?
– Именно. Я все еще не знаю, откуда взялась Вэли.
Они остановились, чтобы полюбоваться живописными холмами и склонами, сплошь покрытыми виноградниками. Вид был великолепный, о чем Горт не преминул заметить.
– Коннек тоже красив. Во всяком случае, те края, где мы побывали.
– Нам туда еще предстоит вернуться. Безупречный спит и видит, как бы приструнить Реймона Гарита.
– Конгрегация тоже. Я бы не стал туда соваться, нелегко нам придется, даже с нашими двумя колдунами-умельцами.
– С одним колдуном-умельцем. Принципат Делари в этой заварушке участия принимать не собирается. Он за твоим начальником присматривает.
– За моим начальником? Это за тобой, что ли? А я думал, он тебя вроде как усыновил.
– За Донето.
– В каком это смысле Донето – мой начальник? Я не на него работаю, а на Брот. И почему Делари должен за ним присматривать?
– Пинкус, ты до сих пор живешь в его доме, и он считает тебя своим человеком. Да и на меня время от времени пытается права заявить. Не знаю, какая кошка пробежала между ним и Делари. Может, именно Делари во всем виноват. Но они точно в ссоре.
– Он умело это скрывает.
– Точно. Я бы ни о чем не догадался, если б не мальчишка.
– Арманд? Пайп, с ним определенно что-то не так.
– Ого! Да от тебя ничего не скроешь!
– Да я в том смысле, что… Только демона помяни.
Из монастыря на прогулку вышел Бронт Донето – все как обычно, только вот шел он явно в их направлении.
– Отправляйся в Сонсу, – велел Хект. – Если тебе бротского полка будет мало…
– Должно хватить. Когда?
– С разговорами покончено, теперь это твое поручение. Делай, что должен, и выступай, когда будешь готов. Еще раз здравствуйте, ваша светлость.
– Добрый день, господа.
– Я вот тут рассказываю Пайпу, – пояснил Горт, – что с удовольствием бы здесь поселился на старости лет, если повезет с добычей. Уйду в отставку и займусь виноделием.
– Только вот всю выручку наверняка пропьешь, – хмыкнул Хект.