Властелин Безмолвного Королевства

Через два с половиной дня Тормонд внезапно столкнулся с владыкой островного королевства. О том, что тот высадился на материк, в Арнгенде еще не знали. Король Брилл ждал подходящего момента, чтобы нанести удар в сердце соседа. Он посулил коннекскому герцогу многое и без околичностей.
Брилл действительно предоставил в распоряжение Тормонда полк из четырех сотен арбалетчиков-селебритов, которые получили жалованье за год вперед. Селебриты славились своей кровожадностью на поле брани. Не один патриарх угрожал отлучить их от церкви, если они не прекратят поднимать оружие против своих собратьев-чалдарян.
Но никого в итоге так и не отлучили.
До Коннека дошли странные вести: патриаршие войска захватили Сонсу. Никто не понимал, чего добивается патриарх. Враги Безупречного были уверены, что он затеял какую-то подлую игру.
Почти сразу после известий о Сонсе – новые новости: бротские солдаты застали врасплох Вискесмент и захватили город, почти не встретив сопротивления.
– Я тут услышала интересную историю, совершенный, – сказала Сочия Рольт брату Свечке, когда они поздно вечером уселись за бесхитростный ужин.
– И какую же?
Несомненно, что-нибудь кровавое.
– Помните отца Ринпоче? Мы тогда застали его в Каурене. Ну, тот отвратительный горбун.
– Помню. Мало найдется на свете людей более надменных и несносных. И что же Ринпоче?
– Его сделали викарным епископом и разрешили собрать собственную армию, чтобы покарать мейсальских еретиков.
– Трудно поверить, сколь всеобъемлющей бывает человеческая глупость.
– Мне – не трудно. Как бы то ни было, шайка Ринпоче разоряла северо-запад Коннека. Но он едва не отправился на тот свет.
– Не сомневаюсь, что исключительно по собственному скудоумию. – Брат Свечка не имел возможности близко познакомиться с Ринпоче, но даже за короткое время горбун успевал раскрыться перед собеседником во всей своей дремучести и мерзости. – Но я вижу, тебя прямо распирает, выкладывай же свои новости.
– Ринпоче подошел к Собачьей реке, чтобы напасть на Калор, там живет много ищущих свет. Встал на противоположном берегу.
Монах кивнул. Он бывал в тех диких краях.
– Местная знать затеяла с Ринпоче переговоры: почти месяц морочили ему голову, уверяли, что сдадутся без боя и выдадут местных мейсалян, если только он не тронет всех остальных. Но пока шли переговоры, они вызвали в Калор две сотни севенфексов.
– Я, кажется, уже знаю, что было дальше.
Отдаленный горный край Севенфекс располагался между Дирецией и Трамейном. Права на него заявляли несколько соседних государств, но севенфексы сюзеренов не признавали и бились со всеми, кто пытался их укротить. А еще часто служили наемниками.
И пользовались репутацией гораздо более серьезной, чем гролсачцы. Севенфексы были отменными воинами. Их излюбленным оружием считались короткие дротики – короче обычных метательных копий, но длиннее и тяжелее стрел. Эти самые дротики пробивали все, кроме самой прочной брони. А в распоряжении епископа Ринпоче была лишь горстка обнищавших рыцарей.
– Когда арнгендцы решили форсировать реку, севенфексы убивали их десятками. В конце концов их предводитель, Гайтр, кажется, или как-то так, все же позволил захватчикам переправиться и даже пустил к городу под прикрытием засевших на стенах арбалетчиков. Арнгендцы, вымокшие, продрогшие и уставшие, не пошли на приступ.
– И…
– И пока они сидели под стенами, горожане, которые накануне ночью переплыли Собачью реку, напали на лагерь Ринпоче – уничтожили запасы, поубивали лошадей и вьючную скотину, разогнали маркитантов. Ринпоче ринулся обратно через реку, чтобы спасти хоть что-то, и едва не утонул. Быть может, его и прикончили потом, когда севенфексы отправились добивать негодяев.
Значит, теперь те края наводнят толпы неуправляемых разбойников. Если повезет, они отправятся домой, в Арнгенд. Но храбрые защитники Коннека, несомненно, приложат все усилия, чтобы им помешать.
После разгрома Ринпоче стали приходить более радостные новости. Поток беженцев начал потихонечку иссякать. Брок Рольт ухитрился все-таки прислать в Антье весточку. Жители Карон-анде-Лета успели сбежать в Ормьенден, а потом присоединились к армии графа Реймона и вместе с ним нанесли поражение разобщенным арнгендским войскам.
 
– Все налаживается, – сказала Сочия брату Свечке. – Злодеи будут наказаны.
– В Ормьендене все еще ждет большое патриаршее войско, – напомнил монах, который в последнее время довольно мрачно смотрел в будущее.
Поведение армии патриарха всех озадачивало. Безупречный в радостном предвкушении отправил своих солдат из Фиральдии, но теперь все его многочисленное войско просто сидело в Ормьендене и чего-то ждало.
Ходили слухи, что ведутся какие-то переговоры. Но с кем? И о чем?
Бои постепенно стихали. Граф Реймон сумел защитить почти все земледельческие угодья к югу от Юпри, этот город был самой южной точкой, до которой добрались арнгендские захватчики. Ликующие, но измотанные последователи графа потихоньку возвращались в Антье. Но многие задерживались там всего на день-два, а потом спешили к себе домой.
Брат Свечка по-прежнему не ждал ничего хорошего.
– В следующий раз у арнгендцев будет четкий план. Их возглавит кто-нибудь более умелый. Если, конечно, после патриарха от Коннека вообще что-то останется, – заявил монах, глядя на северо-восток – туда, где разбил лагерь главнокомандующий Безупречного и его помощники из коллегии.
Словно стая стервятников, они терпеливо ждали, когда Коннек падет.
Ходило множество зловещих слухов о явлениях Ночи. Каждый вновь прибывший пересказывал истории о воскресающих древних страшилищах. Особенно много таких историй приносили оттуда, где шли бои.
– Никто из них ничего не видел собственными глазами, – убеждал всех, кто только соглашался его слушать, брат Свечка. – Вы же это понимаете? Каждый, кто пересказывает страшную историю, слышал ее от кого-то другого, а тот – от своего брата-свата, который уж точно не соврет.
– Но вы же сами там были, – каждый раз парировала Сочия, – когда к нам подобрался Бестия. Он прошел так близко, что наутро пришлось давить трупных червей.
Монах что-то неразборчиво ворчал в ответ, но возразить ему было нечего.
Вместе с паломниками, идущими на запад, чтобы посетить храмы Каурена и источники Сен-Овердрета, в Антье вернулся Бернардин Амбершель. Он словно бы забыл на время о своей свирепости и казался вполне разумным господином средних лет. Он и похож был на типичного зажиточного коннектенца – дородный, черноглазый и черноволосый, с толстыми губами, разве что запылился и пообтрепался в дороге.
Приехав, он сразу потребовал немедленной аудиенции с совершенным и невестой своего кузена-графа.
Ни монах, ни девушка не были близко знакомы с Бернардином. Слуги Реймона уверили их, что Амбершель всегда безукоризненно соблюдает этикет. Но почему тогда он требует встречи, не приведя себя в божеский вид с дороги, – совсем не похоже на его обычные куртуазные манеры.
– У него наверняка вести от Реймона, – сказала Сочия.
Они встретились в покоях графа, стены которых были облицованы камнем из Святых Земель. Бернардин буквально излучал энергию.
– У графа Реймона есть план, – сообщил он. – И для его осуществления требуетесь вы оба. Сначала следует подготовить Антье к долгой, изнурительной осаде.
Девушка и монах озадаченно нахмурились.
– У Реймона внезапно обнаружились друзья. Он узнал о планах своих врагов, а также о планах нежданных союзников.
Свечка и Сочия удивились еще больше.
– У Конгрегации есть свои люди в городе. Они скрываются до поры до времени, но когда начнется осада – откроют ночью ворота. Враг ворвется в Антье и перебьет всех – прежде всего мейсалян, дэвов и дейншо.
– Дейншо? – переспросил брат Свечка. – Но я тут ни одного дейншо не встречал.