Властелин Безмолвного Королевства

– Спросил, нельзя ли ему прочесть ту книгу, в которой про них с сестрой говорится. Я не поняла, что он имеет в виду.
Хект пересказал ей Гортову историю.
– Один экземпляр, как уверяет Пинкус, есть у Бронта Донето. Горт даже заявил, что читал поэму, но вряд ли Донето нам ее покажет. Эту книгу запретили во всех патриарших владениях. Там ведь высмеивается церковь. Вроде бы.
– А про Вэли ты так ничего и не узнал?
– Только одно: ее настоящее имя не Вэли Дюмейн. Титус не нашел ни одного семейства Дюмейнов, в котором пропала бы дочь. Да и девочку по имени Вэли никто не разыскивает.
– Значит, она просто хитрая мошенница.
– Возможно. Но меня все равно беспокоит это странное совпадение. Ее насильно держали в борделе, который служил прикрытием для охотников на ведьм из особого ведомства. Да еще тех, кто тайно сговорился расстроить сделку Безупречного с закулисной владычицей Арнгенда.
– Если бы тебе можно было уехать, уйти со службы и жить своей жизнью, куда бы ты отправился? Чем бы стал заниматься?
Анна внезапно напряглась в его объятиях. Это был не праздный вопрос, не пустая болтовня двух любовников.
– Не знаю. Никогда об этом не думал. – С Дринджером его связывало все меньше и меньше, даже если сбросить со счетов все те происки, с которыми пришлось иметь дело на этом берегу Родного моря. – Я всем говорю, что хотел бы разбогатеть и купить большую латифундию. Но это не всерьез. Земледелие – тяжелый труд. Даже для хозяев.
– А ты когда-нибудь этим занимался?
– Нет.
– Тогда и не начинай. Земледелец и скотовод зависят от всего на свете – от жуков, крыс, ростовщиков, погоды, болезней, мира и войны – от любой прихоти Господа Бога или человека. Если бы им не нужно было платить ренту, трудяги, которые там работают не покладая рук, давно бы уже все бросили.
– Ты говоришь со знанием дела.
– Мне повезло родиться со смазливой мордашкой, большими глазами и гладкой кожей. Ты бы видел, какая у меня была в молодости грудь. Так и сбежала подальше от сельской жизни.
Хект почти ничего не знал о том, как жила Анна до их встречи. Он не испытывал судьбу и не расспрашивал ее. Что она пережила, что повидала до того, как открыть ему дверь той ночью в Сонсе? В ту ночь для них обоих началась новая жизнь.
– Хм? – только и промычал он.
– Видел бы ты меня, Пайпер, в шестнадцать. Красавица была такая, что сама удивлялась.
– Жалко, что я тебя ту не застал, но вряд ли ты была желаннее, чем сейчас.
– Умеешь ты языком трепать, Пайпер Хект. А женщине в мои годы нужно время от времени выслушивать подобную чепуху. – После этого она решила перейти от слов к делу. – Ну что, готов к приключениям?
Анна Мозилла умела сделать так, что Пайпер Хект начисто забывал о детях в соседней комнате.
Пелла и Вэли, несмотря на юные годы, прекрасно знали о том, что происходит между мужчиной и женщиной. Вэли чуть было не познакомилась с этой стороной жизни на практике, но Хект вовремя вызволил ее из борделя.
Юные девицы считались ходовым товаром.
Как и мальчики, хотя здесь желающих находилось чуть меньше.
Лежа в полудреме, Хект думал о принципате Муньеро Делари. Старика он не видел вот уже несколько недель: тот с головой ушел в дела – наводил порядок в разгромленном подземелье, стараясь при этом не пасть жертвой интриг принципата Донето.
– Наверное, нужно уже вставать, – промурлыкала Анна, тесно прижавшись к Пайперу.
Хект едва успел одеться, когда мир внезапно рухнул.
Очнулся он на носилках. Пахло дымом и огненным порошком. Носилки тащили четверо служак из городского полка. На них были кожаные туники и подшлемники, в таком облачении ходили констабулеры – новая патрульная служба, набранная из ополченцев. Они поднялись по ступенькам в какую-то церковь, мимо спешили другие констабулеры, тоже с носилками.
В городском полку становилось все меньше солдат, их постепенно сменяли горожане. По новому закону, недавно принятому сенатом и одобренному церковью и главными кланами Брота, все дееспособные жители города должны были бесплатно раз в десять дней патрулировать улицы в своем округе – следить за порядком и проверять, не возник ли где пожар. Очередность таких дежурств устанавливали гильдии или собравшиеся на совет соседи.
 
В Броте насчитывалось девять военных округов. Когда на улицах регулярно стали появляться патрульные, преступников сразу поубавилось.
Хекту давно уже было интересно, где Пинкус Горт позаимствовал свою идею? В Восточной Империи?
Констабулеры опустили носилки на пол и сгрузили Пайпера на тюфяк.
– Отец Капричио! – крикнул один. – Тут какая-то важная шишка, похоже.
Оставив Пайпера, они сразу поспешили обратно – за следующим раненым.
Над головой у Хекта раскинулся высокий потолок, между балками проглядывали нарисованные ангелы. Перед тюфяком опустился на одно колено священник – судя по сутане, из какого-то ордена целителей.
– А, вы в сознании. Можете сказать, сильно ли вас ранило?
– У меня контузия. По-моему, был взрыв.
– И притом очень сильный. Зацепило дюжину домов.
– Анна! Дети… – Он попытался встать.
– Не двигайтесь. Констабулеры разберутся. Раненых женщин и детей доставили сюда первыми. Вам поможет найти своих кто-нибудь из священников или алтарник. Я вам нужен?
– Не знаю. Я почти ничего не чувствую.
– С виду вы не ранены, а у меня тут многие серьезно пострадали.
– Тогда идите.
Где же действительно Пинкус позаимствовал эту систему – три уровня ополчения?
Теперь в каждом патриаршем городе действовали организованные военные отряды. На этом настоял главнокомандующий. А Пинкус Горт, управлявший бротским городским полком, разделил его по-своему: на констабулеров, гвардеров и всадников-эквестериев. Гвардеры дежурили на сторожевых постах на городской стене и на воротах. Их формировали из горожан более зажиточных, чем те, что шли в констабулеры. Теперь некоторые из таких горожан нанимали вместо себя солдат – почти всегда ветеранов из городского полка. За что те, конечно же, были признательны полковнику Пинкусу Горту.
Эквестериев набирали среди богачей – тех, кто мог позволить себе коня. Некое подобие древнего ополчения.
Это льстило самолюбию многих, хотя в настоящем бою участвовать никто не хотел.
Предполагалось, что бротское ополчение, как и ополчения других патриарших городов, выделит солдат для службы за пределами родных краев.
С древнейших времен сюзерен имел право призывать на войну всех здоровых мужчин. С нынешней же системой участник ополчения обязан был служить в действующих войсках не более сорока дней каждые шесть лет.
Даже города, в которых не особенно поддержали патриарха, могли временно одолжить Безупречному десять процентов своих мужчин. А еще Хект надеялся, что вместо новобранцев все захотят откупиться деньгами. Тогда он сможет завербовать опытных вояк среди беженцев.
Хекта разыскала соседка Анны, вдова по прозвищу Торопыга.
– Вот вы где! Анна вся извелась. Нельзя с ней так.
– Может, вы и правы. Она не ранена? Что с детьми?
– С ними все в порядке. Девчонка вся в крови, но это у нее из носа.
– Хорошо. Скажите им, где вы меня нашли.
– А сами-то что?
– Госпожа, я тут валяюсь не потому, что отдохнуть прилег.
Вдова обожала совать нос в чужие дела. Она сердито кивнула и поспешила прочь. Хект попытался встать и потерял сознание.
– Пинкус?
– Единственный и неповторимый, собственной персоной. Чего это ты тут валяешься без дела?
Горт сидел, скрестив ноги, на двух тюфяках сразу – на одном лежал Пайпер, а на другом какой-то мужчина, которого принесли, пока Хект был без сознания. Мужчина совершенно не возражал, ибо был мертв.
– Да я вот попытался встать, но вырубился.
– Слышал уже. У меня тут свои люди дежурят. А то вдруг они попытаются еще раз?