Властелин Безмолвного Королевства

Так что в конце концов монах и его подопечная снова пустились в путь.
– Думаю, Регарда дома в Салпено ожидает хорошая взбучка, – заметил Свечка.
– Или наоборот – взбучка ждет его мать. Он же теперь закаленный в боях воин. Может, у него и хребет нарос.
Сочия переоделась в юношу. Они всегда так странствовали – гораздо безопаснее.
На мейсальского пилигрима и его ученика поднял бы руку только безумец. У совершенных денег не водилось. А у их учеников и подавно.
Уже потом странники узнали, что некоторые арнгендцы все же задержались в Коннеке – мародерствовали и убивали, не делая различий между еретиками, неверными и чалдарянами разных мастей, просто брали то, что еще осталось от набегов предыдущих захватчиков и вероломных соседей. За́мков им захватить удалось мало, да и побоища не получилось. Но уж друзей арнгнендцы точно себе не нажили.
Когда на горизонте появился Антье, Свечка с Сочией встретили перепуганного путника, который пересказал им жуткие, по его мнению, новости. Новый патриарх Бонифаций VII собрался снова послать в Коннек своего главнокомандующего. На этот раз войско будет не такое большое, но зато в нем сплошь опытные вояки.
Антье уже начал готовиться к очередной осаде.
– Что это делается? – мрачно сказала Сочия. – В прошлом году урожая почти не было. А в этом опять, значит, война и зерна снова не будет?
– Патриарх теперь другой, – ответил брат Свечка, который слушал путника гораздо внимательнее, чем она. – Это уже не Безупречный с его безумствами. Думаю, этот действительно хочет очистить наш край от распоясавшихся Орудий.
– Это тот самый, который объявил, что намерен покончить с бесчинствами Конгрегации? И что? Что-то изменилось к лучшему?
Изменилось, но Сочии это объяснять бесполезно – все равно слушать не будет. Идти еще столько миль, а старые кости так болят. Свечка подумал: а не удалиться ли ему окончательно от дел? Может, стоит не просто отдохнуть в монастыре и восстановить душевное спокойствие? Бывало, что совершенные отстранялись от мира: обычно они уходили в одну из крепостей в горном краю, между Коннеком и Дирецией. Там даже ярые епископальные чалдаряне презирали Брот и теплее относились к своим ближним.
Позабыв вдруг о своем упрямстве, Сочия обеспокоенно спросила:
– С вами все хорошо?
– Все хорошо, дитя мое. Просто возраст дает о себе знать.
Девушка окинула его подозрительным взглядом. Слишком долго они уже путешествовали вместе, и Сочия понимала, что совершенный постепенно слабеет.
– Я просто устал.
Но Свечка чувствовал приближение страха. Даже его железная воля не могла заставить старика шагать так же быстро, как он шагал еще прошлым летом. Видимо, сдавать монах начал после того жуткого бегства из Кастрересона в Каурен. Да и тоскливая зимовка в Корпсьоре здоровья ему не прибавила.
Монах презирал себя за слабость – не за физическую, нет. Каждый, кому посчастливилось дожить до преклонных лет, слабеет. Он клял себя за тот страх, который просачивался в душу сквозь заслон веры. Смерти не следует бояться. Смерть – это не мерзкий воскресший призрак в ночи. Смерть – это дверь к свету.
– Я должен снова вернуться на свой путь.
Сочия поняла его, хотя ее собственная вера не была так сильна.
Кто-то из проезжавших на восток всадников, видимо, узнал брата Свечку. Сочии не удалось сделать сюрприз. Когда они спускались с последнего холма, ворота Антье распахнулись и оттуда выехал конный отряд. Совершенный почти сразу же узнал Бернардина Амбершеля, братьев Рольтов и графа Реймона.
– Наверное, хотят прогнать нас подальше, пока мы не нагрянули в их прекрасный город.
– Умник выискался, – всхлипнула Сочия и бегом бросилась вперед.
Старые ноги монаха бежать отказывались. Он устало тащился с холма, не забывая оглядываться по сторонам. Вокруг полным ходом шло восстановление разоренного войной края. Результаты были поистине удивительными. Наверное, осада все же оказалась не такой ужасной, как рассказывали. Или же…
Или же граф Реймон сотворил нечто невиданное. Приглядевшись к людям, которые трудились на полях и на склонах холмов, совершенный понял, что именно.
 
Реймон восстанавливал свои земли с помощью наемной силы. Наверное, собрал здесь всех гролсачцев, каких сумел отловить.
Уже после монах узнал, что работали под Антье не только беженцы, но и пленные, преступники, пойманные разбойники и члены Конгрегации. Относились к ним как к рабам, без жалости и без пощады. Понять причину такого отношения было нетрудно. Эти люди разорили Коннек и теперь, даже ценой собственной жизни, должны были исправлять причиненное зло.
Когда подоспел брат Свечка, радостная встреча уже была в самом разгаре: счастливая Сочия в шутку колотила своих братьев. Из всех Рольтов жестоко пострадал только Бут. Юноша лишился половины левого уха, а левый висок его пересекал ужасный шрам – багровый и припухший. Такие рубцуются не сразу. Монах заметил, что и левым глазом Бут не видит. Но младший Рольт улыбался во весь рот.
К Свечке подошел Реймон:
– Совершенный, не знаю, как вас и благодарить за Сочию. Я не хотел настолько обременять вас. Вы пронесли свою веру через такие испытания, которые мне даже трудно вообразить. До вчерашнего дня я боялся, что вы погибли. Но Бернардин с самого своего возвращения из плена меня подбадривал. Он больше в вас верил, чем я. Простите меня.
Воин заключил старика в свои могучие объятия.
– Совершенный, я перед вами в долгу. У меня почти ничего не осталось, но все, что есть, – ваше. Только пожелайте.
– Я желаю мира.
– О чем вы?
– Заключите мир с новым патриархом.
– У нас с ним и так мир. И будет, пока он сидит в Броте. А если вздумает заявиться в Антье и указывать, что нам делать, тогда сам этот мир и нарушит.
Спорить брат Свечка не стал. Пока не стал. Нужно подождать подходящего момента, когда здравый смысл сможет слегка подточить предубеждения.
– Сочия сказала, вы собираетесь вернуться к своим премудрым товарищам. Но надеюсь, на свадьбу-то задержитесь?
– Задержусь. Если только войны не будет. Войны с меня хватит.
Реймон явно считал такое заявление глупым, но все же улыбнулся.
– Договорились, – сказал он. – Как только рассоримся с кем-нибудь, я тут же усажу ваш костлявый зад на осла, разверну его на запад и дам животине хорошего пинка.
«Как же я все-таки наивен, – подумал брат Свечка. – Даже несмотря на преклонные года. Ведь война все равно будет. Арнгендцы непременно вернутся». Они уже почуяли слабость и уязвимость Коннека. Надеждой всего края был не Тормонд, он никогда ею не был, и даже не граф Реймон, у которого не хватит средств. Все их надежды были устремлены за Версейские горы, в Дирецию. К Питеру Навайскому.
– Хорошо. Кто же откажется от такого предложения?
Пышную свадьбу сыграли через месяц. Молодые не могли нарадоваться друг на друга, и Сочия завоевала суровые сердца жителей Антье своими яростными речами.
После свадьбы Реймон отправил Бернардина Амбершеля с сотней людей отвоевать вотчину Рольтов. Карон-анде-Лет захватили гролсачцы. Но поход не увенчался успехом: врагов оказалось больше, чем ожидали, а окрестности замка наводнили Орудия Ночи. И тем, кто не покорился воле Ночи, там теперь приходилось нелегко.
Когда те, кому чудом удалось уцелеть, вернулись в Антье, граф решил:
– Пошлю письмо главнокомандующему. Пусть вычистит эту выгребную яму.
Свечка задержался в Антье гораздо дольше, чем собирался. Мирские заботы не отпускали его. Неохотно оставлял он тех, к кому успел привязаться. Сочия будто бы заменила ему семью, от которой он отказался, вступив на путь совершенных.
Но не будешь же тянуть бесконечно. На западе мейсалянам нужны наставления. А ему нужно очистить душу.
– Реймон, – скрепя сердце начал старик, взявшись за поводья вьючной ослицы, которую граф за упрямство прозвал Сочией, – я решил, как вы можете мне отплатить. Если не считать, конечно, эту несчастную животину, которую, без всякого сомнения, сразу же за воротами отберут у меня разбойники.