Властелин Безмолвного Королевства

– Бессмыслица какая-то, – удивился Редферн Бехтер. – Почему бы просто не написать, что в наших услугах он больше не нуждается? Не бросить нас на произвол судьбы?
– По всей видимости, он все же в них нуждается. Быть может, мы нужны в Броте. Вряд ли там обрадовались дирецийскому патриарху. Вполне может повториться история с Орнисом Седелетским.
В послании говорилось еще кое о чем, но уже менее важном. Хект велел своим людям готовить войска к походу. Вернее, заканчивать последние приготовления, ведь приказ оставить Кастрересон не стал ни для кого сюрпризом.
Титус Консент выходил из комнаты последним.
– А вы обратили внимание, – спросил он на пороге, – кому больше всех помог наш священный поход?
– Навае? Королю Питеру?
– Именно. Он стал владыкой Коннека, причем малой кровью. А своими победами в предыдущем священном походе воспользовался, чтобы захватить Артесипею. Теперь у него свой патриарх. Питер делает так, что другие строят за него империю.
– Умно.
Поскольку никаких запретов от новой власти на этот счет не поступало, Пайпер оставил в кастрересонской крепости гарнизон. На тот случай, если придется возвращаться. Солдатам велено было не противиться герцогу Тормонду и королеве Изабет и поддерживать порядок в городе.
Казармы готовил Бюль Смоленс. Несмотря на множество погибших, дезертиров и отделившийся городской полк, армия все еще была довольно крупной и насчитывала больше десяти тысяч человек. Сорокадневных рекрутов среди них теперь не было: последние ушли еще до того, как погода испортилась окончательно. В захвате окрестностей Коннека приняла участие лишь треть от того состава, с которым Хект пересек Дешар и высадился на западном берегу.
Пайпер собрал старших офицеров и штабистов.
– Хочу всех вас поблагодарить. Мы отлично справились. Видимо, даже лучше, чем следовало. Новая власть боится нас. И поэтому нынешний приказ собраться здесь вызывает у меня подозрения. Что-то они замышляют.
Со своего места поднялся Седлако и произнес пылкую речь, призывая преданных вере воинов вступить в Братство Войны, однако его увечья не особенно удачно иллюстрировали этот призыв.
В какой-то момент Хект перестал слушать. Остальные бурно обсуждали, что им теперь делать. Коннекский священный поход закончился, а ничего так и не было решено. Но никто не отчаивался. Такое случалось и раньше. Сдавались побежденные города, рушились за́мки. Смерть и горе странствовали по земле. В мире мало что изменилось.
Пайпер думал об Анне и детях. В последние несколько месяцев мысли о доме часто одолевали его. Когда он еще был Элсом Тейджем, подобного за ним не водилось.
Здесь, на западе, у него появились новые склонности.
Волнуясь о будущем, все забывали об опасностях настоящего – более серьезных, чем злобные проделки созданий Ночи.
Хект вместе с несколькими своими подчиненными отправился в гавань, посмотреть на прибывающие корабли. В порт входил флот Питера Навайского – в основном грузные торговые суда под флагом Платадуры, вдоль флангов сновало несколько проворных трирем с навайскими знаменами. Хект всматривался в корабли и жалел, что нет рядом Пинкуса Горта, с которым можно было бы обсудить свои подозрения. Несколько кораблей пообшарпаннее украшали сонсианские штандарты – эти посудины очень напоминали те, что в их прошлый визит гнили у причалов Сонсы.
Чайки с криками кружили над водой и бросались во вспененные кораблями волны. Хотя стояла зима, в гавани нестерпимо воняло. Зато из-за холода стало гораздо меньше мух.
– Посудины-то высоко сидят, – заметил примостившийся на бочке Клэй Седлако. – Видать, собрались нагрузить до отказа.
В последнее время Седлако одолевало мрачное настроение. Он был уверен, что еще несколько недель или даже дней – и ему удалось бы сломить Антье, даже без Бронта Донето и городского полка. Горожане уже начали прощупывать почву и выведывать, какова возможная награда за предательство.
 
– Забудьте про Антье, – посоветовал Хект. – Нам все одно платят – хоть здесь сидим, хоть задницами в бою рискуем.
– Меня не риск пугает, – проворчал полковник Смоленс. – Как бы от голода и холода не сдохнуть.
– Вы только его послушайте! – удивился Седлако. – Сам-то что делал всю войну? Сначала в Вискесменте торчал, а потом тут. Давайте его взвесим – да он фунтов пятнадцать набрал, не меньше.
– Тут спорить не буду, еда здесь отличная, – признался Смоленс. – Буду по ней скучать.
– Возможно, вам и не придется уезжать, – сказал Хект.
– Это еще почему?
– Никаких приказов оставить Шивеналь я не получал. Если король Питер крутит новым патриархом как хочет, могу поспорить, от такого важного места он не откажется. Думаю, они постараются сделать из Шивеналя вольный город наподобие Сонсы или Платадуры. И город этот будет поддерживать Наваю.
– Что это было?
– Что?
– Будто громадный шмель прожужжал.
В двадцати ярдах от них чайки спикировали посмотреть, что это плеснуло в грязной воде.
– Это не шмель, господа, – отозвался Мадук.
Командир личной охраны Хекта, как обычно, был рядом, но из-за ранений все еще двигался скованно. Вдруг он вскрикнул и навалился на Пайпера, схватившись за левое плечо. Из кожаного доспеха торчала арбалетная стрела.
Еще один «шмель» угодил прямо в бочку, на которой сидел Седлако. То есть сидел секунду назад, потому что его, как и всех остальных, сразу будто ветром сдуло. Мадук рухнул на землю и пытался утянуть Хекта за собой.
Но не тут-то было.
Вместо того чтобы прятаться, Пайпер направился прямо туда, откуда прилетели стрелы. Он не думал, а действовал по наитию, едва сдерживая ярость. На ходу он подхватил с земли обломок дубовой планки, брошенный каким-то портовым рабочим. Дерево было старым – видимо, старше самого Хекта. Эта мысль ни с того ни с сего пришла ему в голову, как обычно и приходят посторонние мысли в напряженные моменты, когда все будто происходит в два раза медленнее, чем на самом деле.
Позади кто-то кричал ему, чтобы он, болван такой, пригнулся.
Еще кто-то закричал впереди – прямо там, где и скрывались убийцы. Хект отскочил вправо, и мимо по направлению к воде пронесся очередной «шмель».
Пайпер налетел на кучку стрелков. Двое отчаянно пытались натянуть тетиву на арбалетах, а третий и вовсе кинул оружие и побежал прочь. Странное поведение.
Хект ударил первого, кто попался ему под руку.
Второй бросил возиться с арбалетом и вытащил из ножен короткий меч, а другой рукой достал кинжал.
Хект тоже вытащил клинок, но в правой руке у него по-прежнему был обломок дубовой планки.
Пайпер несколько раз огрел того первого, лежавшего на земле, чтобы тот не кинулся вдруг помогать своему подельнику.
Подоспела подмога.
– Был еще один, туда побежал. Одежка похожая, – сообщил Пайпер.
Он уселся на маленький тюк хлопка – видимо, контрабанда из Дринджера – и уставился на свою дубовую палку. Снова в голову ему пришла странная, неуместная мысль: а ведь ее, наверное, использовали как рычаг – ворочали мешки, а потом она сломалась.
Рядом плюхнулся Бюль Смоленс.
– Пайпер, какого рожна вы творите? – набросился он. – Вас убить могли. Видимо, этого они и добивались.
– Я не думал, просто действовал.
– А парнишки-то из Артесипеи. Заметили?
– Неудивительно. Но как вы это определили?
Смоленс заявил, что это понял бы даже слепой.
– Полковник, я вырос в иных краях, – сказал Хект. – Все, кто живет по берегам Родного моря, для меня на одно лицо.
Смоленс недоверчиво покачал головой.
– Дайте мне побеседовать с этими молодчиками, – предложил он. – Как поймут, что им грозит, мигом разговорятся.
Хекта начала бить дрожь – и вовсе не от холода.
– Глупый поступок, – раздался откуда-то едва слышный шепот.
Пайпер оглянулся и увидел неподалеку Кловена Фебруарена. Больше старика никто не замечал.