Властелин Безмолвного Королевства

Снова зарядили дожди. Подули ветра. Неутомимые солдаты патриарха успели к тому времени возвести под стенами свое собственное подобие города. Местные им помогали. Точно так же главнокомандующий поступил и в Кальзире.
Поначалу не было видно и следа маркитантов, но вскоре появились и они.
Людей заботило лишь собственное пропитание, а крестьянам в основном и вовсе было плевать, кто там засел в замках и городах. Вельможи все на одно лицо, если смотреть из хижины углежога.
На пятнадцатый день Бернардин Амбершель вызвал к себе Сочию Рольт и брата Свечку. Амбершель был непривычно задумчив. Это настораживало. Обычно этот приземистый коротышка пер напролом, невзирая ни на какие трудности.
На встрече также присутствовали странные подручные Амбершеля и дюжина знатных кастрересонцев, включая Берто Бертранда, который раньше был правой рукой Роджера Шеля, а теперь, до прибытия Изабет, стал хранителем города. Брат Свечка скептически осмотрел собравшихся. Совершенно очевидно, что лидера среди местных так и не сыскалось, иначе зачем им терпеть на совете полубезумного чужака Амбершеля? Просто потому, что ему хватило духу угробить сразу семнадцать человек?
И что это за смуглые незнакомцы со странным акцентом прячутся по углам? Поговаривают, что они с Артесипеи.
– Спасибо, что пришли, – поприветствовал их Амбершель.
Значит, при необходимости он вполне может вести себя учтиво.
– Явились по вашему приказу, – ответил монах. – Но я удивлен. Разве я могу вам чем-то помочь?
– Можете. Советом.
– Если сумею. Хотя склад ума у меня не такой практичный, как у вас.
– К вам мы вернемся чуть позже, совершенный. А пока у меня вопрос к нареченной графа.
Сочия быстро училась. Она даже умудрилась терпеливо промолчать все это время и, не ляпнув какой-нибудь глупости, заявить всем о своем присутствии. Просто смиренно ждала вопроса Амбершеля.
– Госпожа… Вы получили ответ на свои мольбы о помощи?
– Нет, – усмехнулась Сочия. – Никто мне не ответил. Но король Питер ведь послал Изабет заявить на город свои права.
– Этого мы и боялись. Совершенный, враг не намерен вести переговоры. Они отвергли все наши попытки.
– Безупречный заявил, что договариваться ему с нами не о чем.
– Наши шпионы бывают в их лагере и утверждают, что до воли Безупречного там мало кому есть дело.
Главнокомандующий наверняка понимает, что среди местных помощников будут и шпионы. А значит, эти сведения скрывать не намерен.
– И что же?
– Враги собираются стоять здесь всю зиму, если город откажется сдаться. И возможно, нам придется уступить, если они перекроют все пути сообщения. Захватчики уже запугивают окрестных крестьян – запрещают им доставлять в город продовольствие.
– И что же? – снова спросил Свечка.
– Мы съедаем больше, чем можем раздобыть.
– Так обычно и бывает во время осады.
– Надо выгнать всех бесполезных, – вмешалась Сочия. – Пусть враг сам с ними разбирается.
– Тогда, дитя мое, не пора ли и нам собираться в путь? – усмехнулся монах.
Девушка метнула в него сердитый взгляд.
– Хотя в чем-то она права, – невозмутимо продолжал Свечка. – Беженцы-мейсаляне могут незаметно выскользнуть из города и отправиться в Каурен. Или в Альтай.
– Если только неприятель позволит.
– Если позволит.
Главнокомандующий ведь может счесть, что голодные лишние рты в Кастрересоне ему на руку. Или же напасть на беженцев, чтобы те потом посеяли ужас и панику в Коннеке.
– Но у вас что-то другое на уме? Вы ведь уже и без меня все решили.
– Ночь, – пристыженно пробормотал Амбершель, словно напроказивший мальчишка. – Ночь – она… Она не… Что бы ни случилось на реке Дешар, теперь Ночь вроде как должна бояться этих людей. Несмотря на то что ее создания стали раз в десять деловитее, чем год назад.
Брат Свечка нахмурился. О происшествии с червем он знал только из уличных слухов, без сомнения, изрядно преувеличенных. Но почему это так беспокоит Амбершеля? Или же беспокоятся на самом деле его странные друзья? Те, которые сбежали из Вискесмента, когда туда внезапно нагрянули патриаршие войска.
 
– Я не знаюсь с Ночью. Я философ, а не волшебник или жрец. А то, что Ночь боится людей патриарха, вполне понятно, ведь она не хочет, чтобы с другими ее созданиями повторилась та же история, что произошла на реке Дешар.
– Я не рассчитывал услышать от вас что-то важное, – вздохнул Амбершель. – Но все же надеялся. – Он потряс головой. – С ними принципаты.
Об этом все уже знали.
– Полагаю, их могущество сильно преувеличивают, – отозвался Свечка.
– Он прав. Нас переоценивают, – раздался внезапно чей-то голос.
Сочия взвизгнула. Коннектенцы, выпучив глаза от изумления, принялись наперебой задавать друг другу вопросы. Кто-то решил, что это розыгрыш, но смуглые Амбершелевы приятели ударились в панику. Несколько человек вытащили оружие, которое, вообще-то, проносить на совет не полагалось, и принялись рубить воздух. Другие выбежали в коридор.
– Господин совершенный, – тоненьким испуганным голоском пропищала Сочия, – до меня только что кто-то дотронулся. И вложил мне в руку вот это.
На ладони у девушки лежало кольцо.
Монах поднес кольцо к самому яркому светильнику. Стоявшие поблизости смуглые чужаки, увидев его, побледнели. Один коротышка даже внезапно дернулся, словно нацелился рухнуть в обморок.
– Что это? – спросил монах.
Но никто ему не ответил. Предводитель иноземцев вывел своих соотечественников из зала. А вокруг Свечки столпились Берто Бертранд, Бернардин Амбершель и Сочия.
– Кольцо с печатью, таких я еще не видел. Хм… – Совершенный заметил на кольце засохшие пятна крови. – А вот символы эти мне что-то напоминают.
На ум ему пришли горные кряжи на севере от Каурена – Альтай. В тамошние темные леса слово Эйса, Аарона и их последователей пришло не так давно, и древних богов там хоть и не чтили больше, но и не забывали.
– Бернардин, выясните, почему всполошились ваши друзья.
Свечка собирался подробно расспросить Сочию о том, как к ней попало кольцо.
Он не хотел верить ее словам. Даже совершенный может испугаться, если поверит в невидимок, разгуливающих по Кастрересону.
Амбершель что-то прорычал в ответ – поведение «друзей» его явно не обрадовало.
– Я объявлю, что тем, кому есть куда идти, нужно уходить из Кастрересона, – сказал Берто Бертранд.
Как выяснилось, Бернардин Амбершель ничего не решал. Городские советники и вельможи выслушивали его только потому, что он приходился родней графу Реймону. Вежливо покивав, они затем делали всё по-своему. Мысль о том, что перед лицом могущественного врага следует сплотиться вокруг центральной власти, все старательно игнорировали.
На шестнадцатый день пошел слух, что противник что-то затевает. Из Фиральдии в патриаршее войско прибыло подкрепление – несколько тысяч временных рекрутов. Главнокомандующий намеревался воспользоваться новыми силами. Ближе к вечеру посланник из Шивеналя принес весть о том, что город сдался.
Брат Свечка услышал новости, стоя на стене.
– Этого-то они и ждали, – пробормотал он. – Теперь смогут доставлять сюда припасы на баржах по Лауру.
Монах задумался о том, какая судьба постигла шивенальских ищущих свет, а также дэвов и дейншо. Солдат главнокомандующего трудно было назвать фанатиками, но следом за ними шла Конгрегация.
На семнадцатый день осаждающие напали на Бург и Новый город, удивив тем самым защитников, которых тем не менее о нападении предупреждали. Солдаты перебрались через окружавшую Новый город стену и захватили ворота. На улицах начались бои. К ночи стало понятно, что коннектенцы потерпели поражение. Патриаршие бойцы немедленно начали обстреливать Кастрересон с самых высоких зданий Нового города.
С северо-западной стороны, в Бурге, защитникам удалось сбросить нападавших со стены, но те все же пробили две бреши в кирпичной кладке. Защитники оттеснили неприятеля и под непрерывным огнем залатали проломы. В это время их обстреливали с деревянных башен, которые с невероятной быстротой успели соорудить осаждавшие. Горящие снаряды, оставляя за собой длинный след, летели через стену.