Лекарство от мести (СИ)
Остаток вечера прошёл как нельзя лучше: поедали пирожные, пили то горячий шоколад, то чай, Николас и Чарли заставляли Майка есть мороженное с чаем. Майк же сильно злился и психовал, что веселило и забавляло Ника и Шарлотту.
Совсем не так Чарли представляла свой «тридцатник», но сейчас она была счастлива. Ничего ей не хотелось больше, чем ощущения семьи и радости. И пусть начало дня было не очень приятным, вечер был волшебным…
Уже ближе к полуночи было решено ложиться спать.
— Ники, приятель, — Майкл украдкой повернулся на дверь, проверяя, что подслушать его невозможно, — нам с тобой надо поговорить.
— Серьёзный мужской разговор? — Николас заговорщически сузил глаза, поправляя одеяло.
— Серьёзный мужской разговор, всё верно. — Майк усмехнулся и сел на край кровати. — Как ты смотришь на то, чтобы мы жили вместе с Чарли?
— Мы же и так вместе живём. — Ник непонимающе свёл брови, поджимая губы.
— Я знаю, но я хочу жить с Чарли как с твоей мамой. Теперь понял? — На самом деле Майкл сильно волновался, поэтому переживал, разговаривая с сыном. Он не был уверен, правильно ли всё воспримет Ники.
— То есть жениться?.. — неуверенно спросил Николас. Майк кивнул. — Не знаю… Мальчики и девочки должны жениться, если живут вместе, да?
— Вообще, да. Что ты по этому поводу думаешь? — Майкл затряс ногой от нетерпения. Вроде и понимал, что Ники ещё ребёнок, чтобы вообще думать о таком, тем не менее ему хотелось услышать ответ.
— Когда люди женятся, они становится мужем и женой, так? — В ответ Майкл снова кивнул. — Ты и мама были мужем и женой. Если Чарли будет твоей женой, то она будет моей мамой. А зачем мне вторая мама?
Майкл «завис». В самом прямом смысле этого слова. Об этом он не просто не думал, даже и предположить не мог, что Ники может вот так всё вывернуть. И, честно говоря, Майк не мог сообразить, что вообще на это можно и нужно отвечать.
— Послушай, дружок. — Майк придвинулся ближе и ласково провёл ладонью по щеке. — Ты прав, у тебя есть мама. И никто этого не изменит. Что бы ни случилось, маму у тебя никто и никогда не отберёт. Понятно?
— То есть мне не нужно называть Чарли мамой? — с недоверием спросил Ник.
— Конечно, нет! Если ты этого не захочешь. Тётя Джунни — твоя крёстная мама, но ты же её не называешь мамой, правда же?
— Ну да. — Николас задумался. — Так когда мы будем кушать большой свадебный торт?
Майкл тихо рассмеялся и поцеловал Ника в лоб. Пожелав спокойной ночи, он вышел из комнаты и закрыл дверь. Шарлотта сидела у туалетного столика в большом и тёплом халате, приводя в порядок волосы. Майк коротко поцеловал её в щёку и ушёл в душ.
Чарли лежала на своей половине и разбирала почту на ноутбуке. Да уж… Работки просто завались. За всё время больничного она занималась корпорацией только в самых критичных и важных случаях. Брэндон заверил её, что всё в порядке. Не то чтобы Шарлотта плохо себя чувствовала или что-то вроде того, просто понимание, что на почте завал писем, который требует внимания, — а завал рос, можно сказать, в геометрической прогрессии, — напрочь убивало желание работать. В конце концов, она занималась ремонтом дома и вообще ещё на больничном! Такое оправдание показалось Чарли вполне сносным, чтобы совесть оставила в покое.
— Что читаешь? — Майкл лёг рядом.
— Почту. — Шарлотта шумно выдохнула, не отвлекаясь от монитора. — Это просто ужас, какой здесь хаос. Благо, Брэндон отлично справлялся, пока не было. Ещё нужно думать о новых помещениях… Боже, одна головная боль!
— Подожди. — Он непонимающе свёл брови. — Так у вас же ваши этажи не в аренде.
— Да, они в собственности. Но я вообще не хочу иметь ничего общего с Солоффом. Даже намёк. — Чарли рефлекторно съёжилась, вспомнив о Элиасе.
— Понятно… — Майкл лёг рядом и наблюдал за её действиями. — Можно кое-что спрошу?
— Конечно.
— Почему ты так настаиваешь, чтобы я помирился с матерью? Ведь она и тебя сильно обидела, — сказал Майк и стал наблюдать за реакцией. Шарлотта удивлённо повернула голову. — Да и вообще, ты так говорила, будто имеешь опыт в этом вопросе.
— Имею. — Она глотнула, на секунду замявшись, а потом отложила ноутбук. — Перед папиной смертью мы с ним сильно повздорили…
Шарлотта и Арчи ругались по телефону уже минут сорок. Ей казалось, что отец откровенно пытается отвязаться от неё. Ей казалось, что отцу совсем не интересно и не важно, чем занимается его дочь, каких высот достигла в полиции.
— Да как ты не понимаешь, папа?! — кричала в трубку Чарли. — Я получаю значок детектива! Детектива, папа! Это так важно для меня, для моей карьеры, а ты мне рассказываешь про какой-то очередной форум программистов?!
— Шарлотта, не зли меня! Этот форум очень важен для корпорации и для её будущего! — Арчи кричал в ответ.
— Короче, ты не приедешь меня поддержать, так? — спросила она. — Тебе наплевать на меня и мой выбор, так?!
— Могу задать тебе тот же вопрос, дочь! — парировал Арчи. — У меня целая корпорация, которая тоже требует внимания.
— Ну и катись на свой проклятый форум! Я Шона позову! Уж он-то всегда поддерживал моё стремление работать в полиции! Удачи на форуме, папочка!
— Не дослушав, я кинула трубку. Да, я знаю, что повела себя как маленькая капризная девочка, которая топает ножкой и кричит «хочу». — Шарлотта с горечью выдохнула и опустила глаза на руки. — Но мне тогда так обидно стало, что отцу наплевать на дочь. А совсем недавно я узнала, что все форумы или конференции за последний год его жизни — это не что иное, как встречи с Пентагоном. И это от этого ещё паршивее становится. Ты даже не представляешь, как это больно, Майк. — Она прикрыла глаза, чтобы остановить поток слёз. — И ты будешь корить себя всю жизнь, можешь быть в этом уверен.
— Я подумаю над тем, что ты сказала. Обещаю. — Майкл поцеловал её руку. — Может, постараюсь встретиться с ней на днях. Но только один. Николасу пока не стоит об этом говорить.
— Конечно. — Чарли запрокинула голову назад и поцеловала его. — Я не могу заставить тебя что-либо делать или не делать. Я просто не хочу, чтобы ты жалел потом о том, что не сделал вовремя. С нашем ритмом жизни и уровнем опасности каждый день может стать последним. Не то чтобы я стремлюсь оказаться в гробу, просто констатация факта.
Майкл рассматривал её лицо, а сам решался на ответственный и важный шаг. Слова о «последнем дне» словно что-то перевернули в нём. И он не мог не согласиться. Майк не хотел, чтобы «вовремя» пролетело мимо и предложения…
— Закрой глаза. — Сказанное Майком насторожило Шарлотту. — Пожалуйста. Ничего плохого не случится, обещаю.
Майкл открыл ящик у кровати и достал коробочку. Закусив губу, он помедлил секунду и открыл её. Красивое, аккуратное колечко с маленьким камнем блеснуло в тусклом свете от настольной лампы. Он с долей горечи усмехнулся: эта женщина достойна всех бриллиантов мира, потому что она сама как бриллиант, а он преподносит ей эту «кроху».
— Открывай.
Чарли открыла глаза. Только через пару секунд она увидела кольцо. С удивлением и опаской посмотрела на Майка. Это же не то, о чём она думает? Ведь правда? Несмотря на то, что Шарлотта безмерно любила Майка, выходить замуж в её планы не входило. Во всяком случае, сейчас. Сейчас стояли совсем другие задачи. Не хотелось омрачать эту радость текущим положением жизни…
— Это ч-что? — Она сглотнула, стараясь спрятать волнение.
— Выходи за меня. — Майк улыбнулся, а весь его вид источал надежду. Надежду, что она не откажет.
— Майк…
— Чаки, послушай. — Майкл положил коробочку на постель и взял её за руки. — Ты права. Я не хочу терять время и не хочу жалеть о том, что не сделал. Я люблю тебя. Люблю больше жизни. И не хочу быть каким-то там любовником или сожителем — а мы друг другу таковыми и являемся, можешь даже не спорить! — я хочу видеть тебя женой. Да, брак — не показатель любви. Если ты не захочешь, хорошо! Это ничего не изменит между нами, но брак уничтожит все юридические тонкости и сложности. Как минимум, нам не придётся, в случае чего, свидетельствовать в суде против друг друга. А сейчас может произойти всё, что угодно. Более того, я не могу смотреть, как люди, думая, что у тебя нет защиты за спиной, оскорбляют и унижают тебя. Когда эта… — Он прикрыл глаза, чтобы сдержаться. — Когда миссис Картер орала на тебя, я… В общем, я не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой и беспомощной.