Кофейня на краю звёздного неба (СИ)

Перерыв весь свой багаж, я с досадой обнаружила, что закрытой кофты у меня попросту нет. Все до единой — с вырезами, открытыми плечами, глубокими декольте на спине… Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошел Рейган. Без стука, конечно же.
— Ты готова? Нам кайзера искать надо, — произнес он, окидывая меня быстрым взглядом.
— Выйди отсюда! Я не одета! — вскрикнула я, инстинктивно прикрывая грудь руками. Щеки вспыхнули. Почему он всегда появляется так не вовремя?
  
— Ой, да что я там не видел, — отмахнулся Рейган с легкой усмешкой. В его глазах плясали озорные искорки. — У тебя что, нет закрытого свитера?
Я лишь отрицательно покачала головой, чувствуя, как раздражение смешивается со смущением. В голове лихорадочно проносились варианты: может, накинуть два топа друг на друга? Или замотаться в шарф?
Рейган, видимо, решил не ждать, пока я изобрету велосипед. Он снял с себя свитер кофейного цвета и протянул мне. Вблизи цвет оказался глубже, с примесью темного шоколада.
— Держи. Я только его надел, так что он еще чистый, — произнес он и, бросив на меня короткий взгляд, вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Я осталась стоять, прижимая к себе теплый свитер. Вдохнула аромат кофе и дождя, исходящий от его одежды, аромат самого Рейгана. Странное чувство тепла разлилось по груди. Что же ты скрываешь, лисенок? Этот вопрос пульсировал в моих мыслях, перемешиваясь с предчувствием чего-то неизведанного и волнующего. Поиск кайзера внезапно перестал казаться таким уж абсурдным. Выйдя из кофейни, герои окунулись в багряные сумерки Ищтхара. Небо здесь всегда пылало оттенками красного — от кроваво-алого до глубокого карминного, словно закат застыл в вечности. Воздух, пропитанный ароматом пряностей и дымкой неведомых благовоний, вибрировал от низкого гула, исходящего, казалось, от самой земли. Архитектура Ищтхара напоминала причудливую смесь готической Германии и восточной экзотики. Островерхие крыши, устремленные в алое небо, соседствовали с изящными куполами, украшенными замысловатой резьбой. Фасады домов, выложенные темным, почти черным камнем, пестрели яркими витражами и барельефами, изображающими фантастических существ. Улицы, мощенные булыжником, петляли, словно лабиринт, уводя вглубь города, скрытого в багровых тенях.
Дворец кайзера возвышался над Ищтхаром, подобно исполинской черной горе. Его стены, сложенные из обсидиана, отражали красное небо, создавая иллюзию тлеющих углей. Бесчисленные башни и шпили, увенчанные флюгерами в форме хищных птиц, казались когтистыми пальцами, тянущимися к небу. Вокруг дворца раскинулся сад, где среди черных роз и деревьев с серебристой листвой струились ручьи расплавленного золота. Все в этом месте дышало мощью, древностью и неприступностью. Рейган, расправив плечи и придав своему лицу царственно-надменное выражение, которое ему неожиданно хорошо удалось, решительно направился ко входу во дворец, я следовала за ним, стараясь не отставать и изобразить на своем лице нечто похожее на снисходительную улыбку.
— Младший принц Рейган Рейнхард и моя невеста, леди Адриана, — объявил он стражникам у ворот, которые, видимо, были готовы к их появлению и без лишних слов расступились, пропуская их внутрь.
Блеф сработал безупречно. Внутри дворец поражал своей роскошью и мрачной красотой. Черные мраморные полы, стены, украшенные фресками, изображающими сцены из истории Ищтхара, тяжелые бархатные портьеры — все здесь говорило о власти и богатстве.
— Любезнейший, сопроводите меня к кайзеру Армаилу Мартаэль немедленно, — обратился Рейган к слуге леденящим душу голосом. В этом голосе было столько стали, столько холода, что мне самой захотелось немедленно найти этого кайзера и упасть перед ним на колени, моля о пощаде.
Слуга, бедный малый, весь сжался, словно испуганный кролик, дернулся, как от удара током, а затем, запинаясь и бледнея, поспешил проводить нас к тронному залу. Зал, как и положено, был огромен и помпезен, с высокими потолками, украшенными фресками, и массивными колоннами, уходящими куда-то ввысь. Но всё это великолепие меркло перед зрелищем, представшим перед нашими глазами. Кайзер Армаил Мартаэль, властитель демонов, повелитель тьмы лежал на полу. Сердце у меня ёкнуло. Испугавшись, что с ним что-то случилось, я, забыв обо всем на свете, подбежала к демону.
— Живой, — выдохнула я, склонившись над ним. — Он жив, Рей!
— Конечно, я жив, леди. А что вы ожидали? Что после вашего кофе умру? — Кайзер, к моему удивлению, поднял голову и с подозрением уставился на Рейгана. — Или отравить меня решили?
— Об этом надо было думать до того, как вы сами прошли в кофейню, и выпили кофе, — процедил Рейган сквозь зубы. Но, поймав испуганный взгляд кайзера, смягчился: — Армаил, неужели вы думаете, что отравить демона — это самая большая моя мечта?
— Ваш кофе пробуждает в людях разные желания, и вам это известно, принц. А это намного хуже, — Кайзер с трудом поднялся на ноги, отряхивая свой великолепный камзол. — Зато теперь в этой жизни я видел всё. Проклятый принц кицунэ даже забавно. Ваши родственники, наверное, рады?
— Им неизвестно, где я, — с задержкой, напряженно произнес Рейган. — Чем так ужасны желания?
— Ты никогда не мечтал о троне, но судьба, словно издеваясь, отвела тебе место младшего наследного принца. Место, с которого до короны не дотянуться, пока жив старший брат. А он, твой брат, всей душой отвергал бремя власти. И вот парадокс: его желание сбудется — он не будет править. А твое — не стать наследником — нет. Желания они играют с нами злую шутку, — В голосе кайзера звучала странная смесь горечи и иронии.
— Атраэль, насколько мне известно, во здравии, готовится к свадьбе, — со стальными нотками в голосе произнес Рейган.
Я перевела взгляд на Рейгана. Он стоял, не шелохнувшись, с непроницаемым лицом, словно каменная статуя. Только в уголках его губ играла едва заметная, почти хищная улыбка. Он словно наслаждался этой странной игрой, этой словесной дуэлью с кайзером. Что он задумал? Внутри меня шевельнулось нехорошее предчувствие. Эта история становилась все запутаннее и опаснее. Черт! Сейчас, видимо, единственное, что мне остаётся — пребывать в полнейшем недоумении. Какой принц? Он же не может быть настоящим принцем! Почему тогда кайзер так отчаянно намекает ему на трон? Мозг закипал, пытаясь переварить всю эту информацию.
— Да, молодой принц, вы правы. Ваш брат во здравии, но знайте, я уже сообщил ему, что его брат снял с себя проклятие и даже обвенчался, — хмыкнув, произнес кайзер, многозначительно взглянув на меня. Его голубые глаза, казалось, светились изнутри каким-то странным, ледяным огнём.
— Сейчас речь не обо мне. Даже если меня найдут, то это не избавит вас от страха, — спокойно ответил Рейган, встречаясь взглядом с кайзером. В его голосе, обычно мягком и ироничном, появились стальные нотки. — Да, я знаю ваш страх. Вы влюблены в смертную девушку и боитесь, что народ ее не примет. И вместо того, чтобы строить новый мир и идти наперекор традициям, вы, наоборот, взращиваете их.
Слова Рейгана повисли в воздухе, тяжелые и острые, как лезвия кинжалов. В зале воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в камине и далеким, приглушенным гулом города, доносившимся сквозь толстые стены.
— Если вы ее правда любите, то женитесь на ней! — выпалила я, не в силах сдержаться. — Создайте в Иштхаре что-то большее, чем просто государство с историей. Напишите историю сами!
Мой голос дрожал от волнения. Я чувствовала, как щеки пылают, а сердце бешено колотится в груди. Но я не могла молчать. Этот демон, могущественный кайзер, скованный своими страхами, вызывал во мне странную смесь жалости и раздражения. Рейган, сохраняя непроницаемое выражение лица, плавно подошел ко мне и, обняв меня за плечи, прижал к себе. Я на мгновение застыла, хотела отстраниться, но, поймав взгляд кайзера, замерла.
  
Страх перемен, какой это бред. А может быть и не бред? Он ведь боится ступить в совершенно новую, неизведанную жизнь, он не подготовлен к переменам, но кто вообще готов к переменам? Они приходят внезапно, забирают у нас то, что мы любим, но в ответ дают то чего мы и не ждали. Да, перемены забирают любимых, забирают привычный уклад жизни, но они дают нам совершенно новое, неизведанное, но такое что мы будем намного счастливее.