Дети восточного ветра (СИ)

Дади провела не один час сидя перед этими колоннами, разглядывая вырезанные в камне сетевые пути и осознавая, как же мало она знала о тех, с кем выросла. А теперь она не могла дотянуться до Верхней Сети и узнать больше. Но и будь у неё такая возможность, она бы не стала позволять скверне, которую она носит с собой, соприкоснуться со святыней.
В последней церемонии погребения, равно как и в остальных, Дади не участвовала. Она смотрела со стороны, как устанавливали последнюю из этих колонн, как Андж отправлял наверх последнюю сумму сохраненных в Сети воспоминаний об её владелице, как последний раз над горой развеяли прах и прозвучали молитвы. После этого Дади спустилась во двор и села поджав ноги на каменную ограду вокруг клочка чернозема в главном дворе, из которого росло дерево. Девушка смотрела как оно сбрасывало золото и багрянец своей листвы, во второй раз возвещая о приходе осени с тех пор как монастырь начал медленно умирать.
Она смотрела как все те, кого она называла братьями, сестрами и учителями, собрались у ворот. У некоторых даже появились свои посохи. Внизу на путевой станции их ждала пара кораблей, которая доставит их до Барнола-Шесть. От туда их пути разойдутся. Кто-то вернется домой, став уже другим человеком и перестав быть тем, кого из этого дома однажды изгнали. Кто-то снимет монастырские одежды и попытает счастья на другой стезе. Другие поедут дальше, в другой монастырь. Иные, те что получили свой посох, отправятся в Паломничество.
И вот ворота открылись, жители монастыря отправились в путь. Фаридин, вскинув посох на плечо, уходил последним. Из его рюкзака торчал длинный футляр с деревянной флейтой. Сделав шаг за ворота он остановился и оглянулся. Брат и сестра встретились глазами. Спустя долгое мгновение, ворота закрылись.
Все воспитанники покинули монастырь Дади осталась одна. Здесь ещё какое-то время пробудут ученые и их помощники, но в этом общем доме между ними теперь всегда будут стены.
– О чем думаешь? – окликнул девушку Андж, незаметно подойдя и усевшись рядом по её левую руку.
– О том же.
– И как, есть прогресс?
– Да. Думаю да.
– Ха, – ухмыльнулся монах. – Это уже интересно! Выкладывай.
– Они неправы. Все они, – сухо ответила Дади, от чего улыбка учителя несколько сузилась, а девушка крепче обняла свои колени. – Я не ходячая катастрофа. Но как убедить их в этом?
– А ты можешь убедить в этом хотя бы себя? – спросил монах, но ответа не последовало. – Тогда для этого разговора ещё не время.
Листья один за другим плавно опускались на землю за их спинами. Так они и сидели, учитель и его ученица, не говоря друг другу ни слова, пытаясь дать всем тревогам пройти мимо и оставить их в покое хотя бы на время. Но у Дади этого не получилось.
– Они не правы, – сказал она. – Они это увидят. Если вы меня научите.
– Научу? Чему?
Дади повернула голову, сверкнув левым глазом.
– Как им пользоваться. Как сдерживать Недуг. Чему угодно, чтобы исправить мои изъяны.
– А потом что?
– Не знаю.
Монах снова улыбнулся, настолько тепло, насколько мог.
– А по моему знаешь. Да будет так, я научу тебя всем своим трюкам, на которые хватит твоего упорства, Регалии и… – монах на секунду отрешился, вспомнив об одной из самых нелюбимых переменных в своих расчетах, – … и времени. Я дам тебе год. Этот будет год самых тяжелых тренировок, самых трудных уроков и самых одиноких месяцев в твоей жизни, дитя.
– Это будет частью моего наказания, – ответила девушка.
– Такой ответ мне не нравится. Но если этим крепится твоя решимость, то пусть. Не дай своему запалу потухнуть, тогда за эти ворота ты пройдешь держа в руках собственный посох.
Дади ничего не ответила. Но образ её самой в оранжевом одеянии и с черным посохом, впервые за долгие годы оживший в голове девушки, отогнал остальные мысли. И она смогла дать всем своим тревога пройти мимо, пусть и на время.
  
Солнце за дымом.
 
Первыми в кабинет губернатора вошли собранные по пути наверх заложники, подгоняемые нацеленным на них оружием. Рам и его соратники вошли следом. Остатки охраны соорудили импровизированную баррикаду из укрепленных щитов, но живые щиты захватчиков все же были надежнее.
 
– Бросьте оружие и отпустите людей! – скомандовал старший офицер охраны. – Военный флот уже в пути!
– Нет, – спокойно ответил Рам, в респираторе его голос звучал глухо. – Ваше оружие на пол. Ваши руки за спины. Ваши лица к стенам.
Офицер попытался дальше вести переговоры, но Рам просто стоял и смотрел, ничего не говоря в ответ. Только нацелил оружие на ближайшего заложника и начал считать.
– Три… два… один…
– Делайте что велено, – тихо сказал губернатор. Офицеры обернулись к нему с недоумением. – Вы сами сказали, флот идет сюда. Не будем усугублять.
С неохотой охрана выполнила приказ. Люди Рама быстро и без суеты присвоили оружие, сами заняли баррикаду, и расположили заложников лицом в пол в два ряда у стены, так, чтобы никто не мог пошевелиться или дотянуться до соседа незаметно. Пока захватчики занимались своим делом, Рам уселся напротив губернатора за его столом. Молча юноша протянул чиновнику ещё один респиратор. В ответ губернатор пододвинул бутылку с крепким напитком ближе к своему гостю, предлагая её разделить. Рам же поставил на стол газовую гранату и привел её в действие. Молча оба смотрели как ковер густого оранжевого дыма принялся стелиться сперва по столу, а затем и по полу, равномерно заполняя весь кабинет. Вскоре шипение прекратилось.
– Теперь мы можем говорить, – сказал Рам. Губернатор все же налил немного в свой бокал и опрокинул его, задержав дыханием и сдвинув на миг респиратор.
– Да, – ответил чиновник, поправляя маску на лице. – Думаю, можем. О чем же? Полагаю вы хотите потребовать вместительное свежее судно и возможность беспрепятственного перехода подальше отсюда с парой заложников на борту для страховки, верно? Да, и чтоб флот сейчас же прекратил движение, скажем, на сутки.
– В общих чертах, да. С чего такая сговорчивость?
– Ни с чего. Просто следую протоколу на такой случай. Кроме того, если флот настигнет вас в Пустоши, то у меня будет меньше забот здесь.
– Просто следуете протоколу? – спросил Рам, на миг о чем-то задумавшись. – Полагаю в этом есть смысл.
– А в порту есть подходящий корабль, и он отправится сюда при первой возможности. Будет тесновато, но вы и ваши люди должны все там поместиться.
– Только люди. Меня пока не считайте.
– Одним больше, одним меньше. Позволите узнать почему, Ласерн-сид?
– Из-за вас. У меня с вами есть отдельная проблема. И я намерен сидеть с вами за этим столом пока мы её не решим. Даже если остальные нас покинут.
– Жаль, я бы хотел закончить рабочий день и вернуться домой, – посетовал чиновник я тяжко вздохнул. – Тем не менее, я слушаю.
– Наава, – начал Рам, наклонившись над столом. – Судно вышло из Барнола-Шесть несколько лет назад. И пропало без следа.
– К сожалению, для Пустоши это в порядке вещей. Твари, пираты, шторма – небольшие корабли пропадают регулярно.
– Но не регулярно их поиски прекращаются по личному приказу губернатора.
– Столь же нечасто они пропадают вместе со всеми доступными в Сети данными. Нам даже спутники нацелить не на что. У нас буквально нет иного варианта кроме прочесывания территории, чего я разрешить не могу.
– Твари, пираты, шторма, – процитировал чиновника Рам.
– Верно. Что касается утечки данных, то делать подобные, хмм, “сбои” в Системе достоянием общественности – это плохо для народного покоя. И карьеры некоторых людей. Но чиновник уровня вашего уважаемого отца должен быть достаточно осведомлен. Как, следовательно, и вы.
В кабинете заработала вентиляция, начав очищать воздух. Рам не обратил на это внимания, раз заложники и охранники уже достаточно надышались. То, что он мог многое узнать о судьбе Наавы просто поговорив с отцом занимало его куда больше.