Копье Теней

— Может быть. Но мне не нужно подходить к тебе близко, чтобы убить тебя. — Он поднял копье и посмотрел на Зану. — Как она там назвала тебя — Волькер? Да.
Великан склонился к подрагивающему черному копью и прошептал имя. Волькера скрутило, внутри будто что-то оборвалось. Таинственные руны, выгравированные на широком наконечнике Ганга, вспыхнули холодным светом. Время словно замедлилось. Волькер навел пистоль, палец на крючке оцепенел. Ахазиан Кел замахнулся. Копье с жадным шипением вырвалось из его руки, вспарывая воздух, который как будто бы сам пятился от ненавистного острия.
Все остановилось. Волькер смотрел на копье, такое близкое и такое далекое одновременно. На свою смерть, застывшую во времени. Ганг не кормили тысячу лет, и теперь копье стремилось насладиться трапезой. Время и пространство были ничто для него, они свертывались под его напором истлевшими саванами. Копье ползло к жертве, кралось меж секунд, как гирлев, скользящий среди высокой травы. Руки Волькера налились тяжестью, опускаясь под весом непрожитых лет. Все, что он мог сделать, — лишь надавить до конца на спусковой крючок. Грянул гром. Огонь вырвался из ствола самопала, на миг отогнав прилипшие к копью тени.
Ганг приближался, подползал к нему гигантской черной змеей. Мгновения растянулись в вечность. Волькер видел, как его летящая строго по прямой пуля, вращаясь, медленно разминулась с копьем. Он отступил на шаг. Потом еще на шаг. Казалось, что он плывет по вязкой грязи. С каждым его шагом копье становилось ближе. Ближе. Вот он уже чувствует жар черного наконечника. Время, растянувшись до предела, со щелчком вернулось к норме. Всего один шанс.
Волькер рванулся к качающимся кольцам механической модели, смутным образам иных мест, иных Владений. Копье разочарованно зашипело у него над плечом. Он взлетел на помост, перепрыгивая через три ступеньки за раз. Ганг с голодным вскриком метнулся за ним. Ухватившись за шипастую рукоять топора Ахазиана, все еще удерживающую подрагивающие кольца, Волькер нырнул вперед, высвободив на ходу топор.
Он почувствовал рывок, как будто что-то его тянуло в несколько сторон разом. Перед глазами заплясали цветные пятна, тело разом обдавало жаром и холодом. Одежда покрылась инеем, а кожу будто жгло пламя. Он видел звезды, красные тучи и аметистовые пустоши, и все сливалось друг с другом, исчезая в мгновение ока. Что-то черное, полное ненависти, рвалось к нему сквозь головокружительное безумие. Не копье… не совсем копье. Что-то иное, притворяющееся копьем. Крупица космической грязи, тянущаяся к нему через все Владения, жаждущая лишь его смерти.
В отчаянии он вскинул руку и ухватился за одно из снова вращающихся колец. Металл прожег рукавицу, опалил до волдырей руку, но Волькер держался, и его несло вверх, к пульсирующему отверстию в ткани пространства. Рука и плечо кричали от адской боли, мышцы рвались под кожей. В верхней точке вращения он разжал пальцы — и упал в дыру. Где-то внизу или наверху — раздался разочарованный вопль: Ганг уходил в глубины вечно меняющихся реальностей.
Волькер обрушился на палубу и вяло перекатился; одежда его тлела, сердце неистово колотилось. Самопал он потерял, топор тоже. Он попытался подняться — и услышал крик. Ахазиан Кел пятился, зажимая ладонью глаз. Последний выстрел Волькера попал точно в цель. Смертеносец, завывая, рухнул на одно колено. Кровь, струящаяся между его пальцами, расплывалась на полу красной лужей.
— Еще жив, азирит?
Над ним склонилась заплывшая синяками Зана. Вытерев кровь с подбородка, она протянула Волькеру здоровую руку. Он стиснул ее и застонал: ожоги на ладони одарили вспышкой мучительной боли.
— Надо убираться отсюда, — прохрипел он, навалившись на Зану. Рука, которой он держался за обод, бессильно повисла. И тут колеблющийся портал на помосте затрещал. Энергия рвалась на свободу, куроча стены и пол, плавя металл. Волькер толкнул Зану и упал на нее; искрящий хлыст пронесся по воздуху там, где только что были их головы. Женщина вскрикнула — Волькер задел клинок, все еще торчащий из ее предплечья.
 
— Сейчас эта штука взорвется, — пробормотал он в качестве извинения.
— Тебе лучше знать, — буркнула Зана, пытаясь подняться сама и поднять его. Все вокруг них разваливалось. Лопались паропроводы, рвались трубы, выхаркивая ядовитый дым. Перекошенная кольцевая модель вращалась как попало, разбрасывая во все стороны варп-молнии. Воющий ветер гулял по отсеку, будто модель пыталась затащить людей в мерцающий вихрь, растущий внутри вертящихся колец.
— Ну же, азирит, — вставай!
Волькер прикусил губу, проглотив крик, — он задел раненую ладонь. Однако секунду спустя, когда из дыма и пара вырвалась рука в красных доспехах и тисками сжала его запястье, он уже не сдержался. Вслед за рукой показалось свирепое лицо Ахазиана Кела.
— Копье, — прорычал воин. — Где оно, червяк?
Он с силой швырнул Волькера на пол. Что-то внутри хрустнуло, и оружейник ощутил себя проколотым бурдюком. Перекатившись, он увидел, как Зана бросилась с ножом на Кела. Лезвие бестолково лязгнуло о наруч, смертеносец схватил женщину за горло и впечатал спиной в стену.
— Где мое копье? — взревел он.
— Нет тут никаких копий, мразь. Только топоры.
Ахазиан повернулся — и покачнулся. Один из метательных топориков Лугаша торчал из его груди. Рокоборец несся сквозь дым, кривя окровавленный рот в дикой ухмылке; борода флагом развевалась на ветру.
— Думал, мы закончили, демонское отродье? Да мы только начали!
Размахивая топором, Лугаш теснил смертеносца; противники обменивались свирепыми ударами, не замечая проносящихся обломков, притягиваемых кружащейся пустотой.
Зана прокралась к Волькеру.
— Как же завалить его? — прошипела она, пытаясь приподнять стрелка здоровой рукой. Волькер с проклятием схватился за бок. Ветер вцепился в них, едва не сбив с ног. Мимо, кувыркаясь, пролетел труп скавена и исчез в пустоте, отправившись в путешествие — одни боги знают куда.
— Нужно больше, чем есть у нас. Надеюсь, Лугаш покуда займет его.
Но тут тело рокоборца, прокатившись по полу, скрылось в дыму. Волькер даже не знал, жив еще дуардин или уже нет. Они с Заной просто уставились на бредущего к ним Ахазиана, борющегося с притяжением воронки, — окровавленного, потерявшего глаз, изрубленного до костей, но все еще стоящего на ногах. Смертеносец всплеснул руками.
— Я не стану убивать тебя, смертный. Ганг придет за тобой рано или поздно. Вопрос — когда, а что придет — без вопросов. Но ты еще будешь молиться о его приходе, я обещаю!
Волькер взглянул на Зану:
— Можешь найти Лугаша и дотащить до люка? Любого люка?
— Я… да. Возможно. Что ты задумал?
— Дать ему то, что он хочет. Погоди-ка, мне это понадобится. — Он ухватил рукоять сломанного клинка, засевшего в предплечье женщины, и выдернул его. Она взвизгнула от боли и неожиданности, а Волькер толкнул Зану к переборке и повернулся, позволяя потоку подхватить себя. Поглаживая стальной обломок, он врезался в смертеносца, очень обескуражив того.
— Ты спятил? — рявкнул Кел.
— Нет, просто отчаялся, — выдохнул Волькер, перехватил железяку половчее и вонзил ее в развороченную глазницу смертеносца — вонзил и провернул, стараясь проникнуть как можно глубже. Ахазиан взревел в агонии и швырнул Волькера на палубу. Рука и голова взорвались болью, но, падая, Волькер ухитрился сделать подсечку смертеносцу. Ахазиан упал — и покатился назад, не в силах остановиться. Он еще успел вцепиться в края механической модели, и на миг Волькеру показалось, что смертеносец все-таки выберется из воющей пустоты. Но кольца выгнулись, лопнули — и Ахазиан Кел исчез.
Волькер был очень близок к тому, чтобы повторить его судьбу. Хотя планетарная модель сминалась, проваливаясь сама в себя, воронка вихря никуда не делась — напротив, она росла. А у человека не осталось сил, чтобы бороться с притяжением. Закрыв глаза, он заскользил к забвению.
Но резкий, болезненный рывок остановил его. Разлепив веки, он увидел Зану, вцепившуюся в полу его куртки здоровой рукой. Раненую руку женщины держал Лугаш — а другой рукой он сжимал древко вонзенного в косяк двери в переборке топора.