Колония лжи

У Елены были дети и внуки — все мертвы.
Дэвид лишился родителей и братьев. Его самого преследовала толпа, и ему, чтобы спастись, пришлось прыгнуть с моста в реку.
Али единственный выживший из всей семьи.
Наши истории — вариации одной и той же темы: мы заболели. Наши родные и друзья умерли. Однажды мы проснулись и обнаружили, что находимся здесь.
Потом подошла очередь Беатрис. Девочка спокойна и сдержанна. Ровным голосом, словно ничего не случилось, она рассказывает, что ее родители, брат и две сестры умерли от гриппа. Что она провела с ними несколько дней, пока ее не нашли и не привезли сюда.
  
После всего услышанного наши вопросы уже не кажутся важными.
Потом мы обедаем в столовой рядом с гостиной. День был трудным, столько всего случилось, и больше всего на свете я хочу побыть одна, насколько это возможно с двумя соседями. Поев, мы втроем плетемся в комнату.
Я устала, но в голове столько всего, и обо всем нужно подумать, все нужно переработать, и только потом можно будет расслабиться и отдохнуть. Последняя осознанная мысль: я никогда не усну…
  
4
 
Где-то, не переставая, звенит и звенит звонок. Я открываю глаза ровно в тот момент, когда в комнате включается свет. Звонок наконец умолкает, но свет не гаснет.
Эми отпускает изощренное проклятие. Я бросаю в нее подушку и взглядом показываю на Беатрис: восьмилетней девочке не полагается слышать такое.
— А это что? — Беатрис смотрит на дверь, перед которой лежит на полу белый листок бумаги.
Встаю, зевая, и поднимаю листок.
— Так, посмотрим. Это наше расписание на сегодня. День начинается в шесть утра — звонит будильник, включается свет. Это уже произошло.
— Шесть часов — еще не утро! — ворчит Эми и прячет голову под подушку.
— Что дальше? — спрашивает Беатрис.
— Душ. Потом, в семь часов, завтрак. Так… в восемь — игры!
— Какие игры?
— Не знаю. Похоже, пока большинство будет играть, с некоторыми проведут индивидуальные сеансы, тесты или что-то еще.
— Похоже на школу, — говорит Беатрис.
Очень.
— Я последняя в душ, — подает голос из-под подушки Эми.
В столовую приходим с небольшим опозданием — приходится тянуть с собой протестующую Эми. Спайк машет рукой, и мы все садимся за его стол.
— Как спалось? — спрашивает он вслух.
— Как ни странно, выспалась. — Я хмурюсь. Накануне, дотащившись едва живая до кровати, я не сомневалась, что, узнав так много нового, проведу всю ночь в раздумьях. Но закрыла глаза и будто провалилась.
Как и вчера, Спайк поднимает бровь, давая понять, что хочет поговорить молча.
Да?
Думаю, нам что-то подсыпали. Должно быть, за обедом. Я надеялся, что мы сможем обсудить кое-что потом, но после обеда… просто отрубился. Уснул и все.
Вот так новость. Я так утомилась, что об остальных даже не вспомнила. Зачем им это?
А почему они вообще этим занимаются? Надо разобраться.
Я задумчиво киваю. Нас забирают утром на индивидуальные сеансы. Может быть…
Что?
Игра в хорошего и плохого копа. Один забрасывает их вопросами, другой держится тихо и послушно. Потом сравним впечатления.
Спайк кивает. Хороший план. Но давай осторожничать будешь ты, у меня с этим проблемы.
Эми щелкает пальцами у меня перед глазами.
— Эй, что с тобой, девушка-зомби? Думала, это я тут полусонная.
После завтрака в комнате с телевизором появляется новое расписание. Списков два — один от доктора Смит, другой — от доктора Джонса. В списке доктора Смит первым идет Спайк, я вторая.
Это не случайность, думает Спайк. Те, кто вчера задавали вопросы, первые в ее очереди.
Мысли обрываются, когда он вслед за доктором Смит исчезает за дверью ее кабинета.
Настольные игры, в которых на одной стороне собранная восьмилетняя девчонка, а с другой скучающая девятнадцатилетняя особа, не самое лучшее времяпрепровождение. Время ползет как черепаха. Эми выбирает стратегию «покупай все», Беатрис держится стойко и не поддается соблазну.
Наконец возвращается Спайк — в кабинете он пробыл довольно долго, и график уже сбился, потому что я должна была войти еще двадцать минут назад.
Утро бедняжке выпало трудное, думает он, когда я прохожу мимо.
— Шарона? Доброе утро, — приветствует меня доктор Смит. На щеках у нее еще пылают алые пятна.
Я улыбаюсь, мило и приветливо. Я бедная, растерянная девчушка, мне так нужна помощь…
— Извините, если была невежлива вчера. Просто мне так страшно из-за того, что вокруг происходит.
— Не надо бояться, дорогая. Я здесь для того, чтобы помогать вам.
Делаю круглые глаза.
Я такая бедная и несчастная, помогите мне…
— Не смогла уснуть вчера вечером.
— Не смогла?
Ее удивление переходит все разумные границы. Вообще-то после такого эмоционально и информационно насыщенного, как вчера, дня многие не смогли бы уснуть. Спайк прав — из одиночных госпитальных палат нас выпустили, но контролировать все равно пытаются с помощью каких-то наркотиков. Я приглушаю всколыхнувшуюся злость, отодвигаю ее на потом.
— Сразу не смогла уснуть, Но потом спала без задних ног, что даже странно. Обычно мне плохо спится на новом месте.
Доктор Смит улыбается.
— Будем надеяться, что это позитивный знак.
— Так необычно не знать, где находишься… — Я вздыхаю и опускаю глаза, досадуя, что не получилось застолбить роль плохого полицейского; изображать милую, беспомощную овечку противно до тошноты.
Снова поднимаю голову и смотрю на доктора Смит.
— Мы ведь давно здесь, правда? Что там происходит, в мире? Сама я из Лондона; хотелось бы знать, как мои друзья, в безопасности ли.
— Да, все в порядке. Границы карантинной зоны вполне надежны, так что с твоими друзьями ничего не случится.
Говорит она искренне и уверенно, как о чем-то, что сама хорошо знает.
— Но вы же знаете, где мы сейчас находимся, правда? Знаете, что мы здесь в безопасности?
— Уверяю тебя, мы в полной безопасности.
— А я смогу когда-нибудь снова увидеть своих друзей в Лондоне?
— Не знаю, Шарона.
— Зовите меня Шэй.
Она улыбается, как будто я оказала ей особую любезность.
— Хорошо… Шэй. Мы надеемся, что придумаем, как., э… деконтаминировать [3] вас, чтобы вы смогли как можно скорее вернуться к обычной жизни.
Деконтаминировать? Так они считают нас контаминированными? Я так шокирована, что даже забываю о необходимости излучать позитив.
Заметив, вероятно, что-то в выражении моего лица, она торопится меня успокоить:
— Не беспокойся, Шэй. Что бы ни случилось, здесь ты в безопасности. А теперь давай пройдем несколько несложных психологических тестов. Ты не против?
  
Она показывает мне чернильные пятна на бумаге и спрашивает, на что они похожи. Потом предлагает ерунду с ассоциациями: я-называю-слово-а-ты-говоришь-первое-пришедшее-в-голову. И еще один — закончить предложение.
— Давай попробуем вот это. Больше всего на свете я хочу…
— Чтобы вернулись мама и Кай.
Доктор Смит смотрит на меня сочувственно.
— У меня хорошо получается…
— Складывать пазлы. Пазлы. Находить недостающее..
— У меня плохо с…
— С работой по дому. Запоминанием, что и где лежит.