Кристиан (СИ)

– Долго ли вы, Манами-сама, собираетесь пользоваться гостеприимством уважаемого семейства и заниматься только тем, что стрелы метать в компании своего охранника? Замечательно сытно есть и сладко спать на роскошной постели, ничего не давая взамен, не так ли?
– Но ведь вы тоже живете здесь в качестве гостьи, – неуверенно сказала девушка.
– Я жду, когда завершатся переговоры, и тогда вернусь в Японию. А вы же тут остаться намерены? Да еще чтобы вас княжной считали и холили, как аристократку?
Мана резкоотвернулась, чтобы скрыть слезы, и побежала прочь.
Девушка исчезла ночью. Известие об этом взбудоражило весь дом. И хотя граф де Вард поднял все свои связи, и поиски велись с самого утра – никаких следов беглянки найти не удавалось. Всех обитателей особняка шокировал такой легкомысленный поступок. Париж слишком опасен для юной иностранки! И что могла знать о жизни эта пташка, появившаяся на свет в золотой клетке и выросшая в Эдемском саду?
Ее привезли вечером. Какой-то горожанин, развозивший сено, наткнулся на княжну, без сознания лежавшую в одном из переулков неподалеку от городского рынка. Солдаты, которые искали девушку азиатской внешности, догадались, что это и есть она, и сопроводили торговца в район Королевской площади, к дому графа де Варда.
Девушка, переодетая в мужское платье, была без сознания. В волосах запеклась кровь, одежда оказалась местами порвана и испачкана в жидкую грязь от гниющих овощей.
– Похоже, на рынке ее избили местные мальчишки, – предположил привезший Ману старик, которого по приказу графа на кухне сытно накормили бульоном и свежеиспеченным хлебом, угостили хорошим вином.
Это подтвердил и доктор, приехавший чуть позже. Тогда девушка уже пришла в себя.
– Как такое может происходить? Я не понимаю! – говорил де Вард, в возмущении меряя шагами комнату.
– Я сама виновата, – проговорила девушка. – Я вышла одна, да еще и в мужском платье. На рынке хотела купить фруктов, чтобы поесть. Но меня никто не понимал, все только смеялись.
Когда ему перевели ее слова, он воскликнул:
– Ну и что? Даже будь вы юношей, вас, что, нужно избить, изувечить? Думаете, в вашем истинном обличии вас бы не тронули? Скорее, было бы только хуже …
Она закрыла глаза и промолчала. Здесь ее внешность вызывала насмешки и издевательства. Признаться в этом было стыдно. Но граф и так все понял.
Госпожа Хоши, графиня с дочерью и служанки суетились вокруг княжны, и только Ихара был молчалив и холоден, наблюдая со стороны. Девушка на секунду столкнулась взглядом с самураем и сразу отвела глаза
– Ихара, отнеси княжну в ее комнату, – обратилась к нему Шинджу.
– Нет, – ответил он, повернулся и пошел к лестнице. Мадам Хоши догнала его, заговорила по-японски, он ответил и поглядел на Ману. Той стало еще горше, когда поняла, что говорят о ней.
– Кристиан, ей помогут подняться слуги. Ты не должен этого делать, – бросила сыну Александрин де Вард.
Утром Касэн был первым, если не считать служанки, кто вошел в ее комнату. Мана не спала. Все последние события каким-то вихрем пронеслись по ее жизни. Оберегаемая родителями княжна еще недавно ни за что не поверила бы, если бы ей сказали, что она в одну ночь станет круглой сиротой, сбежит из родного дома, сидя в седле за спиной простого воина, а потом отправится в другую страну, за тридевять земель от Японии. И что однажды поведет себя, как гулящая девка, а потом над ней будут насмехаться и изобьют, словно бродяжку. Ихара… Она так хотела, чтобы он понял – она выросла, расцвела, чтобы поглядел на нее другими глазами. Она собрала в кулак все свое мужество и открылась ему, вверила свои чувства. Скольких усилий ей стоило решиться на это! А он отверг… Княжна обиделась и оскорбила его напоминанием о его положении. Сама ведь говорила, что взрослая, а потом от стыда, страха и отчаяния убежала, поступив, как ребенок.
Мана по-детски терла кулачками глаза, чтобы остановить слезы. Когда самурай прикоснулся к ее плечу, девушка нaпряглaсь, кaк испугaвшийся eжик, и oтвeрнулaсь в стoрoну, нeрвнo сглoтнув.
 
– Что мы теперь будем д-делать? – тихо спросил Касэн.
– Ничего, – произнесла японка. – Я просто не буду больше выходить одна.
– Правильно, Манами-сама – вздохнул Ихара.
Он назвал ее полным именем и обратился, как к княжне, словно напомнив ей и себе, что она невеста другого, а он всего лишь самурай. И оба понимали, что не такого ответа он ждал на свой вопрос.
_________________________
[1]Анри де Ла Тур д’Овернь, виконт де Тюренн, известный под именем Тюренн, – знаменитый французский полководец, маршал Франции (1643) и главный маршал Франции (1660).
[2]Юдзё – так назывались девушки Веселых кварталов, созданных в Японии в период Эдо. Аналог квартала красных фонарей.
  
Глава XIV. Яд для фаворитки короля
 
Граф опять услышал крики из комнаты госпожи Хоши. Было два часа ночи. Не спалось, поэтому он работал в кабинете. Жена прислала слугу с запиской, что останется у Монтеспан.
После очередного вскрика Франсуа понял, что ему не кажется и вбежал в спальню к японке. Служанка их гостьи, похоже, спала как убитая. Сама Шинджу лежала на спине среди смятого шелка постельного белья и извивалась так, словно ее держали, а она пыталась вырваться. Волосы ее разметались, рубашка скомкалась где-то выше колен. Черт возьми, как она красива!
Женщина сжала в кулаке простынь настолько сильно, что побелели костяшки пальцев. Ее лоб поблескивал от пота. Она кричала что-то по-японски, граф расслышал только часто повторяемое «Ясу». Вард, с минуту стоявший у ее постели, не решаясь пошевелиться, наконец, тронул даму за плечо.
– Сударыня!
Шинджу сразу проснулась и резко села, глядя на него осоловелыми глазами.
– Что с вами?
– Со мной все в порядке. Приснился кошмар.
– Не все с вами в порядке. Это не впервые.
Она отвернулась и промолчала. А потом вдруг вскочила с кровати.
– Перестаньте, и давайте закроем эту тему, – произнесла красавица побледневшими губами.
– Как скажете.…Вы меня ударили во сне, – заметил Франсуа.
– Простите.
Женщина остановилась у стены, сцепив на груди руки, почти касаясь лбом холодной лепнины узора, и забыв, что одета в одну рубашку, а в таком виде японке совершенно неприемлемо представать пред мужчиной. Шинджу расплакалась. В ту минуту Франсуа не мог сказать, что им движет – жалость, подсознательное влечение к этой удивительной женщине или что-то еще. Он подошел сзади, обнял ее за плечи, развернул к себе, и госпожа Хоши тут же уткнулась лицом в его грудь. Граф гладил ее по спине, шептал слова утешения, даже не зная, от чего утешает. Бросил мимолетный взгляд в зеркало и подивился тому, какой на его фоне она казалась миниатюрной и хрупкой. Ростом даже не достигала его плеча. А он – такой высокий, широкоплечий, с покрытыми темной порослью руками и грудью, видневшейся из расстегнутого ворота рубахи.
Горячая волна прилила к низу живота, и когда Шинджу подняла лицо, теснее прижимаясь к его телу, он понял, что она ощутила его возбуждение. Гостья смотрела ему прямо в глаза внимательным, слегка одурманенным взглядом из-под полуприкрытых ресниц. Ах, как она смотрела! Как кошка, щуря свои черные очи. С минуту они не сводили друг с друга взглядов. А затем он склонился и поцеловал ее горячие, мокрые от слез губы. Почувствовав, как изящные ручки обвили его шею, граф подхватил Шинджу и понес к ложу. Бросил на постель и навалился сверху. Стройное хрупкое тело под ним казалось почти детским и никогда не знавшим мужчины. А Франсуа словно стал сорвавшимся с цепи зверем, такими грубыми и нещадными были его движения. Сам себя не узнавал – голова шла кругом, перед глазами все плыло. Пот ручьями стекал с его лба на скулы и подбородок. А извивающееся тело японки маняще переливалось в тусклом свете почти расплавившейся свечи…