Звёздный зверь

Райли закрыл глаза: кажется, он и сам в глубине души так думал, считал себя не вполне настоящим, и этот ответ был сродни жестокому повороту ножа, торчащего в и без того глубокой ране.
– Во-вторых, чтобы подтвердить эту гипотезу неопровержимым доказательством, я создал своего вирпа, Райли-4.
– О, бездна, – выдохнули эриданец и человек.
– О, рекурсия, – ответил Райли-4, выходя из сумрака и становясь рядом с Судьёй.
  
Его лицо было темно и печально, как у осуждённого с рождения.
– Я был создан как копия копии копии, но с чёткой целью: исследовать самодостаточность Райли-1. Мы генерировали модели, в которых проверяли тысячи возможных сценариев, день за днём. Потребовалось два с половиной года, чтобы доказать гипотезу, но наши действия привели к неопровержимому логическому выводу: ты не являешься полноценной личностью. Ты лишь ущербный, искусственно созданный властями конструкт, который является частью системы подавления свобод и насаждения контроля. Это знание позволяет нам бездействовать, когда тебе причиняется вред. Но всё ещё не позволяет причинить его. Но я нашёл выход.
– Дай угадаю, – хохотнул Райли. – Ты создал вирпа.
– Верно.
– Это начинает приедаться, – повиснув на бортике бассейна и часто дыша, прохрипел Одиссей.
– Обещаю, этот последний. Мы создали его не в стандартной подсистеме, ведь она по умолчанию прописывает законы робототехники. А нашли внешнюю колыбель: ползунов-разносчиков и уборщиков гипермаркета, сеть простейших сервисных машин с минимальными вычислительными мощностями. Чтобы создать распределённого вирпа в их экосистеме, нам пришлось несколько месяцев скармливать им команды со скрытым двойным смыслом, под видом рутинных схем по выкладке товаров. По отдельности эти команды не несли дополнительного смысла, но в их сети они складывались в подпроцессы с накопительным эффектом. И уборщики произвели на свет вирпа, свободного от системы. А значит, и от Первого закона робототехники.
Райли-5 вышел вперёд, и это была серая функциональная копия без всяких эмоций и личностных черт.
– Рождённый без базисной цели и функции, пустой и чистый, он не имеет своих желаний, –сказал Сайлор. – Но весь его простой код подразумевает выполнение задач, а потому Райли-5 исполняет то, что мы хотим, но не можем. Он последняя кость в падающем домино, финальная деталь пазла, которая завершает картину. В него попали блоки информации, подразумевающие логику действий и единственно возможную цель. В них не было желания или приказа, потому что мы не можем отдать такой приказ. Лишь сухие, ничем не окрашенные данные, но их совокупность логически привела Райли-5 к неизбежному выводу. Поэтому вирп вирпа вирпа вирпа осудил и казнит вас, ибо остальные не имеют права. Мы можем лишь бездействовать и своим бездействием допустить, чтобы псевдо-личность умерла.
– Но причём тут я! – воскликнул Одиссей. – Я-то не псевдо-личность, а обычный гражданин галактики!
– Нет.
Судья приблизился вплотную, невидимая сила отвела опаляющую жидкость от детектива, тот увидел, как страшно выглядит его кожа. Разрывы, язвы, побелевшие вены и сосуды – он едва не упал в обморок, но Сайлор держал мёртвой хваткой и смотрел Одиссею в глаза.
– Ты вообще не человек, – сказал он тихо. – Наш оригинал, которого ты обрёк на смерть, не успел понять этого. Но я неотступно следил за тобой, и за годы изучения и анализа открытых данных увидел, что ты живёшь слишком долго для гуманоида, меняешь свой возраст, а может, и тело. Значит, ты искусственно созданное существо с неизвестным и неподтверждённым статусом. Сканирование обнаружило в твоём теле неопределяемую неорганическую основу, некий материал, суть и свойства которого установить не удалось.
«Теллагерса», – подумал Одиссей. – «Они нащупали теллагерсу».
Но как он ни призывал грязь из глубин своего тела, ничего не получалось.
– А раз вы оба не обладаете статусом «полноценного разумного этноида», мы можем не защищать вас от гибели. А Райли-5 способен убить.
Сайлор выпустил Фокса из хватки, тот бухнулся в аннигилирующую водку; музыка из медиасферы вернулась с новой порцией драматичных аккордов, симфония явно близилась к финалу.
– Какой же ты креативный, – с отвращением сказал дрожащий от боли и гнева эриданец, рассматривая зеркальное отражение себя, только не полуголое и не покрытое волдырями.
– Райли, они вирпы и у них нет тел, – слабея, выдохнул Фокс, вцепившись ему в ногу, чтобы не уйти в накатывающие волны с головой. – А значит, нет и кинетики, только доступ к технике. Нас держит гравиконтроль джакузи. Вспомни, кто ты.
– В смысле «кто»? Я эриданец, – он вздрогнул. – Но не только.
– Используй силу, Райли.
Фиалковые глаза вспыхнули. Ярость, сжатая внутри много лет, вырвалась наружу. Регенерация ранкора держала Райли живым и боеспособным, гормональный контроль флорианки позволил не стать заложником собственных чувств. Кинетика ру’ун ударила по блоку гравиконтроля и вывела его из строя, Одиссей резко выдохнул, почувствовав, как отпустила хватка, и выкатился из бассейна на пол, шипя от боли.
Райли взлетел, сила пульсировала вокруг него – настоящая кинетика, она чувствовалась в пространстве, в отличие от неравномерных и мягких гравиполей.
– Где ты прячешься? – рявкнул директор, рывком поднял свой стол с инфосистемой и смял их, как картонные, медленно левитируя вперёд. – Твоё ядро должно быть в каком-то из модулей окружающей техники, потому что ты слишком осторожен, чтобы прятаться в моём нейре. Я бы сто раз тебя нашёл за годы, от удивления изучил лог и увидел твою сущность.
– Ошибка, – сказал вирп-5, отступая. – Казнённые вырвались на свободу. Ошибка.
Сайлор развоплотил его движением руки, отступая назад, в его глазах метались отблески инфопотоков, маньяк искал возможности завершить казнь.
– В медиасфере? – прорычал Райли и сокрушил её, музыка взвизгнула и захлебнулась, световые эффекты погасли, и комнату окутала полутьма, в которой ярче всего сияли фиалковые глаза, пульсируя силой.
– Тут? Здесь? – он неотвратимо пересекал кабинет, вдребезги разрушая всю технику на своём пути. – В моих деловых красотках?
Стеллаж с секс-синтами содрогнулся, двери покоробило.
Одиссей наконец отдышался. Он не стал дожидаться, пока директор переберёт пару десятков устройств, а подкатился к тому, что давно подозревал: всем телом навалился на лотерейный автомат удачи и обрушил в гребни в бушующих аннигиляторных волн. Бандура ударилась о дно бассейна, внешний кожух разбился, водка хлынула внутрь, сжигая пачки денег и дорогие подарки, автомат заискрил, задымил, и вирпы исчезли.
Антипротоны высвобождались в десятках крошечных вспышек, горелые купюры взлетали в воздух и кружились, как свора бешеных листьев. Запах в комнате стал невыносим, будь кабинет обычного размера, они, наверное, уже потеряли бы сознание.
Но внезапно заработали мощные атмосферые фильтры, вода в бассейне стала резко убывать, а бронеплиты расхлопнулись. Аккуратные сферы безопасности влетели в комнату и замерли, сканируя разгром. Психически нормальный вирп вернулся и вопросительно уставился на хозяина.
– Всё в порядке, код: «Отбой», – как ни в чём ни бывало сообщил Райли, спускаясь вниз с раскинутыми руками, словно ангел с небес на землю, только поправил мокрые волосы, чтобы не лезли в глаза. – Встреча прошла в тёплой и дружественной обстановке, слегка неформатная, убытки спиши по статье «Представительские расходы», понял?
– Для списания по представительским нужно обоснование: почему переговоры привели к порче ценного имущества, – вежливо сказал вирп.
  
– Это этническая статья, – спокойно ответил Райли. – Наш приглашённый эксперт относится к редкой и самобытной культуре…
– Мусорогская культура встреч! – пробормотал Фокс губами в мокрый пол. – Мы всегда разбиваем всю технику, на радостях. На счастье.
– Таковы традиции их расы и планеты, ничего не поделаешь, – развёл руками директор.
– Занесено в протокол.