Легион павших. IV - V Акт (СИ)

— Пришел в себя? — поинтересовался нависший над ним Райз.
— Да, я… извини.
— Ерунда, — тот улыбнулся и отпустил его. — Будто ты первый раз пытаешься убить меня. Кстати, любопытно, что будет, если ты попробуешь поглотить мою эссенцию жизни.
— Можем попробовать, если тебе так хочется, — буркнул Къярт.
— Не особо.
Проводив хмурым взглядом направившегося к седельным сумкам Райза, он провел ладонями по лицу и сел. Осмотрелся.
— Прости, что разбудил, — виновато произнес он, встретившись взглядом с Карой, на лице которой застыло непонимание и толика обеспокоенности. Или он надумал ее сам себе в неверном свете луны?
— Ничего страшного. Но что это было?
— Къярт решил поностальгировать по старым добрым временам, — Райз вернулся к костру с наполненным снегом котелком и принялся складывать шалашом остатки веток поверх погасших углей. — Было время, когда он не давал мне спать своими криками. Но знаешь, есть что-то волшебное в этих ночных чаепитиях. Я даже соскучился по ним.
Чиркнула зажигалка, высекая искру.
— Я помню в первую ночь после того, как ты у…, — Кара осеклась на полуслове, — призвал мою душу, ты проснулся так же. Дурные сны?
— Да, что-то вроде того, — Къярт посмотрел на таящий в котелке снег. — Мне снятся люди из прошлой жизни. Те, кого я не смог защитить. И я снова и снова вижу их смерть. Иногда это я их убиваю. А бывает, что я вижу тебя или Райза, или… других. Но конец всегда один.
— Сегодня было не как всегда, — заметил Райз.
— Да, не как всегда.
О том, что существовало только в его голове, вспоминать не хотелось, но мысли настойчиво лезли в голову.
Къярт опустил взгляд на свою руку. Он будто все еще чувствовал жар от поглощенной души.
— Давай уже, признавайся, чего натворил.
— Поглотил твою душу.
Райз хохотнул.
— А я и не предполагал, что успел так тебя достать, — с улыбкой сказал он и бросил в закипевшую воду несколько щепоток чая.
— Райз, — в голосе Къярта зазвучал упрек. — Тебе когда-нибудь надоест шутить по поводу, явно не подходящем для шуток?
— А тебе когда-нибудь надоест драматизировать по поводу всякой ерунды? Это всего-навсего дурацкие сны. Тем более мы оба знаем, что тебе не обязательно видеть их до скончания времен.
— От кошмаров можно избавиться? — кутаясь в шкуру, Кара пододвинулась к огню. — Как?
— Не самостоятельно, — Райз усмехнулся.
— Заткнись.
— Вот, опять он стесняется.
— О чем речь?
— Ни о чем. Не слушай его. Райз несет всякую чушь.
— И я буду нести ее каждый раз, когда на твоем лице без какого-либо уважительного повода будет появляться эта кислая мина.
— И решать — уважительный повод или нет — конечно же будешь ты.
— Разумеется.
— Может, вы все-таки объясните, о чем речь?
— Я бы с радостью, но это великая тайна Къярта, а не моя. Ему и рассказывать.
Кара в ожидании посмотрела на него.
Он не знал, почему ему так трудно говорить об Аелитт. Казалось бы, что в этом такого? Но или так сказались дурацкие подшучивания Райза, или что-то другое, но каждый раз при мысли о том, что ему нужно рассказать о фурии или произнести ее имя, казалось, что он собирается выдать нечто сокровенное.
Кара заговорила первой:
— А знаешь, меня вполне устраивает жить с мыслью, что эти кошмары с ним навсегда. Должен же некромант хоть как-то платить за то, кем является. Так что да, я не хочу знать, как от этого избавиться.
Не ожидавший от нее ничего подобного, Къярт замешкался, прежде чем благодарно кивнуть.
— Не слишком радуйся, мой тебе совет, — Райз снял с огня котелок и разлил чай по дорожным чашкам. — Тебя только что сделали должником. А быть в долгу у дамы, еще и привлекательной — опасное положение. Как бы не пришлось отрабатывать пугалом, отгоняющим надоедливых поклонников.
— Я как-нибудь да справлюсь, — Къярт ответил ему выразительным взглядом и забрал протянутую чашку с чаем.
Они оставили грот, когда начало светать. На небе не было ни облачка, и заснеженный плес сверкал как начищенная песком сковорода — смотреть больно. Клыку это тоже пришлось не по вкусу: он то и дело фыркал и даже пару раз чихнул.
 
С приходом темноты за их спинами осталась последняя горная гряда, а внизу среди скал показались спины прилипших к сеннику лошадей.
Охотники все еще были в сокровищнице и выглядели куда расслабленнее, чем прежде. Хаук с Офреном играли в карты, и только Вильма с Подом помогали Осмельду, по-прежнему сидящему за документами Инаэор.
— Не подохли, значит, — кисло протянул Хаук.
— Твоими молитвами, — Райз любезно улыбнулся в ответ и направился к Осмельду.
Тот сидел, склонившись, над ворохом бумаг и что-то черкал.
— Удалось что-то найти?
— Да. Много чего, — Осмельд отложил в сторону карандаш и обвел троицу взглядом. — Способ снять проклятие с призванных и правда есть. Достаточно печатей и эссенции жизни. И еще проверить на практике, что он действительно работает.
— Это они? — Райз указал взглядом на разложенные на столе бумаги.
— Да.
— Къярт, взглянешь?
Тот кивнул.
— Что еще, Осмельд?
Парень замялся, покосился на стоящую рядом Кару.
— Рутеру мертв, — сообщил Райз. — Можешь говорить обо всем открыто.
— Когда-то давно в сокровищнице было кое-что, что могло убить паладина. В броне он или нет — не важно. Эта вещь могла убить не только паладина, но вообще кого угодно.
— Ты о кристаллах-поглотителях?
Взгляд Осмельда переменился.
— Да. Они. Один из них.
— И Керава в свое время его одолжил. Это нам тоже известно.
— Нет, не Керава. Единственный кристалл, который находился в этой сокровищнице, пропал задолго до его рождения. И, что странно, никто даже не хватился. Где-то здесь, — Осмельд посмотрел на стопки книг, выросшие вокруг стола, — есть инвентаризационная книга. Вильма просматривала ее и обнаружила, что почти два века назад запись о кристалле пропала. Мы пытались найти хоть какое-то упоминание о том, забрали его или украли, какие-нибудь записи расследований, но ничего. Может, эта информация содержалась в документах, которые хранились непосредственно в доме моего рода.
— Тогда их можно найти только в архивах Братства, — сказала Кара.
— Сомневаюсь, что в них будет что-то о Зове Крови, у которого, вероятно, и находится кристалл. Слышал о таких ребятах?
— О Зове Крови? — Осмельд нахмурил брови. — Нет, никогда.
— А в здешних записях?
Парень покачал головой. Под с Вильмой тоже.
— Ладно. Отложим это на будущее. Что-то еще, что нам нужно знать?
Осмельд помедлил с ответом:
— Нет, ничего.
— Осмельд, молчание — не самая лучшая тактика в твоем случае.
— Нет ничего, что вам нужно знать. Никакой важной информации. Только мои мысли.
— Ну так излагай, — Райз улыбнулся и присел на краешек стола. — Мы здесь все в одной лодке.
— Сомневаюсь, — мрачно сказал парень и посмотрел на Вильму с Подом, словно ища поддержки.
Он будто вновь превратился в того щуплого боязливого мальчишку, которого они встретили когда-то. Къярту даже стало жаль его. Осмельд боролся с собой, не решаясь заговорить о том, что не давало ему покоя. Но Райз не оставил ему путей отступления.
— Я просмотрел перепись ковена, — отведя взгляд, с неохотой заговорил Осмельд. — И нашел в нем имя. Имя Енкарт, — он таки набрался храбрости посмотреть на Райза. — Фелис Истлен Енкарта входил в ковен Инаэор.
— Да, было такое.
— Он клялся в верности моему роду. Он дал клятву: он и все его потомки будут служить Инаэорам.
— Фелис вышел из ковена еще до твоего рождения.
— Ты ничего не знаешь о том, как работают клятвы на крови, да?
— Намекаешь, что теперь мы должны делать то, что нам скажет Инаэора? — Райз усмехнулся. — Прости, парень, но дело в том, что у Фелиса, насколько нам известно, не было родных детей. А вот сироток он подбирать любил. Так что какие клятвы не связывали бы его с Инаэорами, мы к ним не имеем никакого отношения. Больше тебе нечего сказать?