Давай поспорим? (СИ)

— Не останавливайся, прошу.
— Потом вернемся к этому разговору. Но сейчас точно держись.
Рома не щадил меня нисколько, как и обещал. Бешеный ритм, который он сразу взял, вколачиваясь в меня до упора. Жадно. Присваивая. Одновременно лаская меня, ублажая и целую доступные ему места: шея, ключица, впадина между ней, скулы.
Потом развернул меня и поставил на четвереньки. Я в таком состоянии, что превратилась в податливую и теплую глину. Можно лепить, что душе будет угодно. Это порочная и пошлая поза приносит такое удовольствие, что я сама уже двигаю бедрами ему навстречу. Горячие и влажные шлепки разносятся по всей комнате и действуют возбуждающе. Еще чуть-чуть. Еще. Горячий поток начинает подниматься от копчика, концентрируясь внизу живота, закручиваясь в пружину.
Рома слегка хватает меня за горло в немой просьбе прильнуть к его торсу. И сам жадно покрывает поцелуями шею сзади. Слегка задевая зубами и иногда покусывая.
— Ну давай, кончай, маленькая, — звучит, как приказ, который через пару секунд выполняю.
Оргазм, обрушившийся лавиной, смел меня со своего пути. Я где-то глубоко, откуда тяжело вынырнуть. Мое тело меня не слушается, пуская токи до самых пальчиков. Сколько прошло времени, а онемение так и не проходит. Я жадно ловлю воздух ртом, не могу надышаться. А в самый пиковый момент Рома покусывает меня за шею, как тот самый лев, помечая свою самку. Наверняка, останутся следы.
После такой наполненности и эйфории приходит опустошение. Как на американских горках, когда ты преодолел самые высокие точки и мертвые петли, твой вагончик медленно останавливается, подъезжая к финишу. А потом резкое торможение, что тебя слегка отбрасывает вперед. И если бы не ремни безопасности, можно удариться носом.
Я лежу на Роме не в силах пошевелиться. Совсем. Одна нога перекинута через его бедро, а голова покоится на его плече. Мне хорошо и тепло. Спокойно. О чем думает Рома? Об этом не спрашивают мужчину сразу после секса, ведь так? Только вижу, как он устремил свой задумчивый взгляд в потолок. И взгляд такой, будто решает сложную математическую задачу.
— Кто он? — грустно спросил Рома.
Это он о….
— Бл*ть, Настя, я думал что у тебя ни разу еще не было. Я думал, ты девственница, — продолжил он.
Вот он о чем. И что мне сейчас ему все рассказывать? И он правда хочет это знать?
— Его звали Егор. Он с параллельного потока. Понравился мне с первого курса, но он долго меня не замечал. Это и понятно, кто будет смотреть на девушку, вечно летающую в облаках, в необъятной толстовке, с кучей конопушек и в очках. Так себе сочетание. А потом, два года назад, что-то изменилось. Мне так показалось. Он пригласил меня в кафе. Помню, как рассказывала маме, что парень, в которого я была влюблена еще с первого курса, пригласил меня в кафе. Она радовалась, даже прослезилась, что ее дочка совсем стала взрослой, на свидание ее зовут. А у меня даже одеть было нечего. Одно платье, и то с выпускного. Она дала мне деньги, чтобы я пошла в магазин и купила себе то, в чем хочу пойти. А потом этот наряд будет висеть на вешалке в шкафу и напоминать об этом событии.
Рома притянул меня к себе еще теснее и уткнулся носом в мою макушку. И я отчетливо слышу, как он вдыхает запах моих волос. Так странно и одновременно трепетно.
— Я купила темно-синее платье. Красивое.
— И где оно сейчас? Висит в шкафу и навевает о воспоминаниях? — могу поклясться, что я слышу нотки недовольства в его голосе.
— Нет. Скорее всего радует какую-нибудь бомжиху в нашем районе, — улыбнулась я, только улыбка вышла какой-то горькой. — Я его выкинула потом. Мама ругалась.
— Ты его любила?
— Егора? Нет. Влюблена — да, такой светлой, девичьей влюбленностью, мечтающая о каких-то поцелуях ночных, прогулках за ручку, вечерних киносеансах на последнем ряду, милых смсок… А в итоге мои чувства ему были не нужны.
Вроде и давно уже отболело, вроде уже ничего не чувствую, а вспомнив сейчас все, как начиналось, какие букеты мне дарил, обещания давал — больно опять стало, что как вещью попользовались. Заметили, приласкали, пыль протерли и поставили на место, переключив свое внимание на более яркий предмет.
 
Ждать сейчас от Ромы какой-то монолог, что первая любовь не всегда бывает счастливой или вообще взаимной — глупо. Сейчас это точно по-детски глупо и наивно.
— Е-гор… Дебильное имя.
Глава 15.
Настя.
Я проснулась от того, что яркий луч света бил мне в глаза, пытаясь выжечь на мне клеймо. Теперь кажется, что все вокруг, стоит мне выйти за пределы его квартиры, будут знать, что я сама напросилась к нему на ночь, сама разрешила ему не только прикоснуться ко мне, но и хорошенько поиметь. В результате последнего немного даже ноет между ног. С приходом солнца, до и вообще дня, все произошедшее кажется сном. А еще стыдно. Стыдно, что была так открыта перед ним, там стонала, так кайфовала от него. Будто это была не я. И как теперь посмотрю ему в глаза?
Пока размышляла над своей дальнейшей судьбой и не заметила, как Рома перевернулся на бок и уже пристально меня разглядывает. И так близко, что ощущаю жар его тела и дыхание на своей щеке, которое опускается ниже к шее. И сразу становится так хорошо и уютно, что мысли начинают отходить на задний план, солнце резко начинает светить в другую сторону, а картинки прошлой ночи отчетливее всплывают перед глазами.
Чувствую, как под одеялом его рука нежно и мучительно медленно поднимается по бедру вверх, а губами прокладывает дорожку вдоль шеи. Мое тело откликается на его ласки мгновенно — вспыхиваю как спичка.
В мое сознание врывается тонкий женский голос… “Нравится мне Сашкина походка, нравятся мне Сашкины глаза”…
— Бл*дство! — воскликнул Рома.
“Нравится мне Сашкина улыбка, Саша, милый, я люблю тебя!” (от автора: группа Краски “Сашка”)
— Ярский, что тебе надо, а? — недовольно спросил Рома. — И я тут причем? — через пару секунд ответил Рома.
Чтобы не стать ненужным свидетелем разговора, я аккуратно проскочила за дверь в ванную. И опять закрылась на замок, потому что неутомимый Роман мог ворваться ко мне уже через минуту. А так я спокойно могу уделить себе время, чтобы привести в порядок. Не привыкла я, чтобы утром меня ТАКУЮ видел мужчина. Вот только не успела я включить воду в душе, как кто-то очень настойчиво начал стучать в дверь.
— Настя, открой!
— Не могу!
— Почему?
— Я голая!
— Тогда тем более, — практически замурлыкал Рома за дверью, лев ненасытный.
— Правда, Рома. Дай мне пару минут, я себя в порядок приведу хоть, — да я даже зубы еще не почистила, тихо себе под нос добавила.
— Насть… мне правда срочно. Надо в офис ехать.
Нехотя открываю ему дверь. Вот не дай бог обманул меня… Но нет, он правда вбегает и быстро начинает сам умываться, выдавливать зубную пасту. Мне остается только наблюдать за его быстрыми, но слаженными движениями. Невольно получилось залюбоваться.
— Что? — обратился он ко мне, а я даже не заметила, что он пристально разглядывает меня в зеркале.
— Ничего…. - отмахнулась я, пусть лучше думает, что я задумалась… хотя… — Любуюсь…
Рома замер. И между нами повисло неловкое молчание. Я не жду от него ответа на мое высказывание, а он думает, наверно, как мне ответить.
— Кофе сделаешь? — спросил Рома.
— Конечно, — я бы и завтрак приготовила, если бы он попросил.
Не проходит и пяти минут, как на кухню заходит уже совсем другой человек: серьезный, между бровей уже залегла глубокая складка, взгляд сосредоточенный и озабоченный какой-то проблемой. Я не удивлюсь, если на мои вопросы он не ответит. Не потому что не хочет, а потому что мысли его уже заняты другим. Точнее, другой — работой. Рома одет в стильный и дорогой, в этом даже не сомневаюсь, серый костюм с белоснежной рубашкой. Без галстука, все-таки легкая небрежность остается в его образе, пусть и в таких мелочах. Тщательно уложенные волосы, гладко выбритое лицо, без уже полюбившейся улыбки, он быстрым шагом подходит к кухонному островку, где стоит чашки с еще горячим кофе, осушает ее в два глотка, даже не поморщившись, и уходит в коридор. Это … все? Вот так?